Страница 14 из 53
Был, впрочем, запущен и пробный шар: прессе дали информацию, что террористы также требуют крупной суммы денег. Если бы после того, как СМИ обнародовали это сообщения, террористы не отреагировали — тогда, может быть, торг был уместен. Но террористы Бараева отреагировали очень быстро. Один из них позвонил в информационное агентство NEWSru.com. «Хочу напомнить: нам не нужны деньги. Нам нужна свобода, — сказал он. — А то на некоторых ваших каналах передавали, что якобы мы попросили деньги. Мы не просим — мы отбираем, если нам надо».[113] Ответ был исчерпывающим.
В два часа ночи Аслаханов позвонил на мобильник Бараева, однако тот разговаривать долго отказался. Бараев повторил требования террористов и заявил, что «нас около тысячи шахидов. И мы не собираемся останавливаться!»[114] Громкое заявление было явно рассчитано на многократное тиражирование и должно было послужить дальнейшему нагнетанию обстановки, однако Аслаханов благоразумно озвучил его только после того, как все закончилось.
Поняв, что переговоры не состоятся, Аслаханов предложил: «Давай выйдем непосредственно на Масхадова! Пусть он отдаст тебе приказ решить дело миром!» Надо думать, что в глубине души Бараев, перед терактом встречавшийся лично с Масхадовым, посмеялся над подобной наивностью отставного генерала милиции. Разочаровывать он его, конечно, не стал, изобразил удивление и спросил: «А кто такой Масхадов? Мы подчиняемся только эмиру Басаеву».[115] Эта линия поведения была разработана еще на стадии планирования операции; следовало всячески отрицать причастность Масхадова к теракту.
Вторую попытку предприняли в четыре часа; результат был прежний. Террористы совершенно ясно не желали разговаривать с чеченцами. Один из информационных сайтов террористов kavkazcenter.org распространил заявление Бараева по этому поводу. «С нами по телефону связывался генерал Аслаханов, который предложил в качестве переговорщика Руслана Хасбулатова, — заявил террорист, — но моджахеды отвергли это предложение, поскольку на Хасбулатове кровь чеченского народа. Требование по-прежнему — одно прекращение убийства чеченского народа, прекращение боевых действий и вывод российских оккупационных войск. Заминированное здание будет тут же взорвано, и все погибнут, если будет предпринята попытка штурма здания. Здесь более одной тысячи человек. Никто не уйдет отсюда живым и погибнет вместе с нами, если будет попытка штурма. Моджахеды прибыли в Москву не для того, чтобы устраивать игры, прибыли для того, чтобы сразиться и умереть на земле врага. Если Путин и его банда хочет сохранить жизнь своих граждан, то они остановят войну и уберут свои войска из Чечни».[116] Заявление террористов было рассчитано, прежде всего, на зарубежную аудиторию, о чем свидетельствует общая его стилистика; для пущего эффекта использовалась прямая ложь о том, что террористы якобы отпустили всех детей и иностранцев, поскольку «к другим странам у нас нет претензий, и мы не ведем с ними войну». Для аудитории российской информация подавалась несколько другая.
Контролируемые террористами интернет-сайты стали распространять информацию о том, что в связи с массовым захватом заложников в чеченских диаспорах Москвы и Московской области царит неумеренное веселье, что чеченцы поздравляют друг друга с победой и танцуют ритуальный танец зикр. «В информации утверждалось, что якобы даже на улице близ оцепления здания Дворца культуры собираются группы злорадно хихикающих лиц кавказской национальности».[117] Эта злобная клевета имела целью разжигание межнациональной розни, пострадать от которой должны были мирные соплеменники бандитов.
Конечно, никто из проживавших в Москве чеченцев не радовался этому преступлению; для них оно было не меньшей трагедией, чем для других граждан многонациональной страны. Многие чеченцы действительно приехали к захваченному зданию, но приехали не злорадствовать, а предлагать себя в заложники.
Старейшина московской чеченской диаспоры сказал террористам: «Если вы шахиды и воины ислама, тогда отпустите заложников и примите бой, как настоящие мужчины».[118] Если бы захватившие здание мюзикла боевики последовали этому совету, они бы снискали уважение не только у своих соплеменников, но и у своих врагов. Однако те, кто захватил театральный центр, не были воинами. Они были террористами и потому имели другие цели.
Конечно, все чеченцы реагировали на произошедшее по-разному. Серебряный призер Олимпиады-88 Аслан Бараев был в ярости: «Это не люди, не чеченцы — твари! Я сорвал все горло, пытаясь прорваться внутрь — чтобы оказаться в руках тех негодяев вместо заложников. Я бы с удовольствием сдох там, лишь бы их гнусные действия не связывали с нашим народом… Но как объяснить, как доказать, что преступники не имеют национальности?»[119]
Это делом доказали многие проживавшие в Москве чеченцы. Семья Умаровых: родители и трое мальчишек вечером пришли к захваченному ДК. «Мы чеченцы, — сказали они. — На семейном совете мы решили, что должны пойти и предложить себя в качестве заложников. Пусть террористы отпустят пятерых детей, а мы займем их место».[120] Конечно, в оперативном штабе им отказали; рисковать жизнями мирных людей — вне зависимости от национальности — там не имели никакого права, ни юридического, ни морального.
Но все те чеченцы (а Умаровы были не единственными), кто предлагал себя в заложники, показали, может быть, главное в тот момент — террористы не национальные герои, не борцы за свободу Чечни. Они просто бандиты.
Патриотизм, любовь к Родине — тонкая и во многом интимная вещь, ее трудно воспитать, но очень легко убить. У воспитанных в советское время чеченцев, пришедших к захваченному Дому культуры, чувство Родины было развито гораздо лучше, чем у развращенных современным телевиденьем зевак, оттесненных милицейским оцеплением во дворы. Привыкшие к зрелищам, те и случившуюся трагедию воспринимали единственно как клевое реал-шоу, запасшись спиртным, занимали места получше и готовились наблюдать. «К часу ночи кроме прессы и родственников начали стекаться зеваки, — писал впоследствии журналист Ян Смирницкий. — И чем дальше в холод, тем больше пьянки. Группа подростков забралась на железную ракушку, надела белые мешки на голову и развернула лозунг — «Русские мужики! Кто готов отдать себя вместо заложников!». Через некоторое время их скинула милиция».[121]
«Слышь, а клёво быть журналистом! Гля, их поближе пускают, а я, может, тоже хочу. Чё меня не пускают? Это… А снайперы где? Мне на снайперов поглядеть охота… Не, у меня никто там не сидит, я, типа, поболеть, как на футбол, а чё, дома не интересно, а здесь клёво…» — давал журналистам блиц-интервью подвыпивший юнец.[122]
Постепенно толпа зевак выходила из-под контроля. Какие-то люди пытались прорвать милицейские кордоны.
Из оперативного штаба пришел приказ оттеснить зевак как можно дальше; в конце концов, они попросту дестабилизировали ситуацию и мешали работать.