Страница 2 из 70
Архитектура Древнего Рима позволяет ему жить на верхнем этаже здания, в квартире, которая одновременно служит и конторой для приема клиентов. Жилые дома Рима были плохо построены и часто становились опасными, поскольку, как мы знаем от древних сатириков, их сдавали нечестные домовладельцы. Дома состояли из маленьких, битком набитых людьми одинаковых каморок, в которых на всех этажах ютились бедняки. В таком же муравейнике живет Фалкон, и к нему попадают самые разные личности, чтобы сделать сомнительные предложения или же нанять его на плохо оплачиваемую работу. В vigiles, или ночной страже, которая действовала и как пожарная служба, и как полиция, у нашего героя есть друг, представитель официальной власти. Наличие подобных незаменимых старых друзей и связных обязательно для всех успешных частных детективов.
Поскольку мой герой не читал книг о современных «коллегах», он не знает многих правил, которых ему требуется следовать. Например, Фалкон любит женщин, но никто никогда не говорил ему, что нельзя после любовной связи их просто бросать. Во время каждого приключения Фалкон развлекается с новой красоткой, но ему никогда не приходится сталкиваться с разъяренным отцом или рисковать получением извещения на выплату алиментов. Я не хочу пересказывать роман и поэтому не стану говорить, что он делает вместо этого. Вышло так, как даже я не ожидала, а уж он от себя и подавно…
Я знаю много способов для уничтожения и опровержения стереотипов, в особенности, если делать это с юмором. Классический частный детектив — это одиночка, прошлое которого дается набросками, туманно, обычно это военная служба на последней войне. Можно намекнуть, что он показал себя там героем, дабы мы верили в его умение побеждать. Крепкий, сильный, обладающий умом и не лишенный цинизма мужчина обычно одинок, у него нет семьи, в лучшем случае за плечами — бурный развод, но о родителях, братьях и сестрах, родном городе и детстве ничего не известно. Мне показалось, что Фалкона нужно сделать полной противоположностью этому образу, подарить ему шумную итальянскую семью с бушующими страстями, которую возглавляет прямолинейная мать, — этакий буйный матриарх, правящий в патриархальном обществе. Мужчина в Риме имел определенные обязанности перед семьей, и я хотела, чтобы у моего героя они были, несмотря на то, что он всеми силами пытается от них уклониться. Откуда я могла знать, что это станет столь популярно? У моего героя много проблем, ему досаждают родственники, но у него есть верные друзья, изобретательные враги и соседи, которые действуют на раскаленных улицах Авентина и вокруг него. Для многих читателей все они стали любимыми литературными персонажами. Людям понравился главный герой и его поступки. Я получаю огромное удовольствие, ведя учет все увеличивающегося количества персонажей и их любопытных жизненных перипетий. Постоянные герои, многих из которых новые читатели встретят в «Серебряных слитках», приобрели страстных поклонников, которые часто поддерживают даже самых больших распутников и безнравственных личностей. Даже у животных теперь есть почитатели. Меня горячо осуждают, если я вдруг не упоминаю чьих-нибудь любимцев.
Написание исторических романов дало мне явные преимущества. Экзотический антураж, а также природа и географические реалии мгновенно оживляют роман и делают более глубоким. Мне доставляет удовольствие исследовательская работа независимо от того, где и с чем приходится работать — с книгами, в музеях, на местах археологических раскопок или путешествовать. В процессе написания серии я побывала в Италии, Испании, Германии, Сирии и Ливии, и это, не упоминая уголки Великобритании, которые я не посещала ранее. Появляется определенная ответственность: не вижу смысла писать о прошлом, если не можешь представить его настолько реально, насколько в состоянии сделать это в настоящем. Я пытаюсь быть точной, в противном случае стоит создавать свой собственный мир и писать научную фантастику или фэнтези. Но я пишу художественную литературу, и пишу быстро, отвечая на читательский спрос. Иногда я позволяю себе вольности и использую новаторский подход, поэтому в текст могут закрасться ошибки. В «Серебряных слитках» из-за неопытности не все сюжетные линии были доведены до конца, некоторые слова выбраны неудачно. В этом, новом, издании мы исправили огрехи (нет, перечислять их я не стану!).
За двенадцать лет писательской деятельности я многое узнала и надеюсь совершенствоваться и дальше. Наука тоже движется вперед. Когда-то британские археологи называли найденные кусочки свинца «слитками». Это относилось как к определенно выплавленным чушкам, так и к обломкам, происхождение которых не всегда понятно. Теперь (возможно, это получилось из-за интереса к данной книге) ведутся дискуссии о том, как же на самом деле получились эти кусочки — расплавленный металл остывал слишком быстро и не успевал заполнять все желобки? На настоящих выплавленных чушках должны были остаться метки в том месте, где их отсекали. По размышлении кажется маловероятным, что серебряные и свинцовые слитки, которые мы видим в музеях, отливались в отдельных формах, поэтому, возможно, Фалкон ошибается, когда описывает процесс получения слитков Петронию. Впрочем, мой герой не безупречен и не без греха, но мне самой эта сцена всегда нравилась. Она прекрасно демонстрирует взаимоотношения персонажей. Я заговорила о теме слитков не случайно: она показывает, с какими проблемами автор сталкивается даже после публикации романа, пытаясь учесть все последние находки и изыскания. Подумав, я решила не менять сцену разговора героев, более того я убеждена, что название книги тоже нельзя менять хотя бы потому, что «Серебряные формы» ассоциируется… с формочками для бланманже!
Я признаю ошибки и, если могу, исправляю их позже. Отдавая книгу в печать, я становлюсь мишенью «помощников», людей, которые считают своим долгом указать на мои ошибки. Когда-то я на это обижалась, но теперь просто думаю, что писателю, рассказывающему о преступлениях, полезно понаблюдать за скрытыми мотивами в общем-то приятных людей.
Мне кажется, что художественная литература, не предназначенная для того, чтобы ее воспринимали слишком серьезно, в конечном счете имеет ценность только как занимательное повествование. Верят ли читатели в мир Фалкона и его действия? Некоторым трудно совершить скачок воображения, но в целом — да, верят. Ни один автор не в состоянии удовлетворить вкусам всех читателей и всем угодить. Я стараюсь думать не о скептиках и педантах, выискивающих недостатки и скрупулезно ко мне придирающихся, а думать о вере и увлеченности тех, кого интересуют мои книги.
К счастью, последних больше. С момента появления «Серебряных слитков» я начала получать немало восхищенных откликов читателей, многие из которых мне искренне благодарны. Мне приносит большую радость то, что многим, похоже, кажется, будто они пишут другу, и часто начинают письмо словами: «Я никогда раньше не писал автору…» После первой книги серии пришло письмо от моего официального поклонника «номер один». Его зовут Найджел Алефаундер, он преданно поддерживает меня, хотя и смущается при упоминании своей жизненно важной роли. Найджела забавляют, интригуют и очаровывают римляне, тем не менее, он всегда очень трезво подходит к тому, для чего этот вид литературы предназначен на самом деле.
Я должна сказать, что читатели серии книг о Фалконе — удивительно приятные люди, и писать для них — одно удовольствие. Это вдохновляет, и, хотя я не могу подчиниться просьбам «писать быстрее», могу пообещать не останавливаться, по крайней мере, какое-то время. Я надеюсь, что некоторые из вас, читая эту книгу, впервые познакомятся с Фалконом и Еленой и начнут с этого романа чтение серии, которая будет продолжаться. Добро пожаловать! А старых друзей я приветствую снова и, как всегда, спасибо за ваше доверие и преданность.
Линдсей Дэвис
Лондон, март 2000 года