Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 69 из 98

Что же касается религии, особенно тех ее разновидностей, что черпали вдохновение в контактах с Аханну, Номмо и ксулами. Самые что ни на есть экзотические верования плодились и размножались, порождая все новые и новые доктрины и догмы, до неузнаваемости меняя культурный ландшафт. Для мужчин и женщин, получивших назначение в недавно открытые миры, будь то Иштар или врата Сириуса, ни в Аханну, ни в Номмо не было ничего экзотического, тем более божественного. Однако для миллиардов землян эти создания символизировали собой неведомую, трансцендентальную, внушающую благоговейный трепет силу незримого мира. И эта вера тянула за собой и заставляла буквально на глазах меняться и другие культурные воззрения.

За двадцать лет мир мог измениться до неузнаваемости.

На протяжении последующих двадцати семи лет Трэвис все так же нес службу – иногда в космосе, на Марсе, Луне, Европе, иногда на судах космической обороны, однако постоянно возвращался на Землю. С 2280 по 2283 год он был прикомандирован к лагерю Лежен. Именно там он и познакомился с Кроум. В 2287 году они вместе взошли на борт космического транспорта ‹Вандергрифт›, чтобы отправиться в составе экспедиционного корпуса к системе Эпсилон Индейца, удаленной на расстояние почти двенадцати световых лет. Через двадцать пять объективных лет, в начале 2313 года, они вернулись на Землю. Родная планета показалась им населенной едва ли не инопланетянами. Трэвис мог только догадываться, как все это воспринимал его дядя, который отсутствовал дома шестьдесят пять лет – теперь это был совершенно иной мир. Первую свою экспедицию за пределы Солнечной системы он предпринял в 2225 году, то есть за три года до появления на свет Трэвиса. Судя по всему, проведя в космосе более полувека, генерал чувствовал себя еще более чужим, нежели он сам. По сути дела, у него не было ничего – ни дома, ни семьи, ни душевной привязанности. Одиночка, привыкший бороздить просторы бескрайнего космоса.

Неудивительно, что большинство звездных морпехов считали своим домом и семьей корпус морской пехоты. Это была не похожая ни на что культура, образ жизни, резко отличный от образа жизни тех, кто жил на Земле. Конечно, те морпехи, что оставались нести службу в Солнечной системе, постепенно менялись по мере того, как менялась культура на Земле. Даже они были подвержены влияниям новых воззрений, привычек и вкусов. Но в первую очередь они оставались морпехами, поэтому в целом разрыв социальных связей и изменение культурных предпочтений сказывались не так сильно.

Даже морпехи, что несли службу на Земле, обычно держались вместе внутри замкнутого мирка со своим собственным языком, привычками, ритуалами.

В принципе так было всегда, едва ли не с момента основания корпуса. Традиции всегда были сильны: чувство локтя, товарищества, ганг-хо! – мол, держитесь вместе, чувство долга и чувство чести, и превыше всего – espirit d'corps. Все это, по мнению Гарроуэя, резко отличало морпехов как от гражданского населения, так и от представителей других родов войск. Корпус был для них и отцом, и матерью, и женой, и братом.

Корпус как одна семья.

В этом отношении рекруты с Иштар были в некотором роде исключением. Их культура, их ценности и даже уровень развития техники, к которому они привыкли у себя дома, – все это резко выделяло их среди землян. Они в большей степени были ориентированы на семью, менее подвержены влиянию религиозных идей, спокойнее относились к внебрачным половым связям – в отличие от большинства жителей Земли. В то же самое время им были неведомы такие привычные вещи, как наноимплантаты, без которых не могло обойтись большинство землян, равно как те безграничные возможности, которые дарило людям виртуальное, от одного сознания к другому, общение или доступ к информационным сетям. Им казалось невероятным, что можно мысленно задать вопрос – любой вопрос – и тотчас получить на него ответ. Наверное, примерно так же отреагировали бы современники Колумба, скажи им кто-то, что при желании можно слетать на Марс.

– Большинство морпехов-землян еще не оправились от психологической травмы, – сказал генералу Трэвис и улыбнулся. – Будем надеяться, что ребята с Иштар окажут на наших ветеранов благотворное влияние.

– Верно, будем надеяться. Я на это рассчитываю. Как, впрочем, и наоборот: что наши ветераны благотворно повлияют на них. – Генерал на минуту умолк. – Кстати, как ты считаешь, почему они пошли к нам служить?

– Кто? Иштарийцы? – Трэвис пожал плечами. – Несколько месяцев назад, еще на Земле, я разговаривал с одним из них. У меня возникло такое впечатление, что мы… что мы для них своего рода экзотика. Выше ростом. Агрессивнее. У нас куча навороченных игрушек, А главное, мы не побоялись вступить в поединок с Анами и одолели их. Думу-гир-калам стал возможен лишь благодаря нашему вмешательству. Ведь именно мы освободили иштарийцев из-под ига Анов.

– Ты хочешь сказать, что на нас молятся как на героев?

– Что-то вроде того. Хотя подозреваю, это примерно то же самое, как у нас с тобой.

– Это как понимать?

– Я когда-нибудь рассказывал тебе, почему я вступил в корпус?

Генерал покачал головой.



– Когда я был маленьким, лет семи-восьми, меня брали в гости к твоей семье в Балтимор. Помнишь?

– Как не помнить. Моя сестра, твоя мать, и наши родители были очень близки.

– Мне жутко нравилось бывать у тебя в гостях. Особенно мне нравились лошади. Правда, ты уже уехал. Помнится, это была твоя первая экспедиция за пределы нашей системы…

– На Посейдон.

– Угу. Твои мать и отец к тому времени уже вышли на пенсию. Я, бывало, слушал истории, которые они мне рассказывали… они и моя мать. Почти все их рассказы были о тебе, о том, как они гордятся тобой. Так что я по собственному опыту знаю, что это такое.

– Что именно?

– Культ героя, разумеется.

– А, прекрати, – фыркнул генерал. – Похоже, что ты начинаешь впадать в старческую сентиментальность. Мы ведь с тобой тогда еще ни разу не встречались вживую.

– Да, но как такое забудешь! Ты был далеко, на расстоянии в двенадцать световых лет. Но я слышал о тебе от матери, а от твоего отца слышал о Сириусе, Иштар и о звездных морпехах. Какие захватывающие это были истории! О мирах, куда более невероятных, чем рисовало мое детское воображение. В них были красные леса и летающие паутинки, а еще серебряное кольцо диаметром десять миль, поблескивающее в свете двойной звезды Сириуса. Иштарийские тролли и сражающиеся Нергалы. Я начал загружать в голову все, что только мог достать про морских пехотинцев. А иногда в ясную ночь выходил на улицу и смотрел на звезды. Думаю, я окончательно принял решение, когда мне было лет десять. К тому времени, когда ты вернулся, я уже был морпехом.

– Помню-помню эту нашу с тобой первую встречу. В Квонтико.

– Верно. Меня как раз произвели в сержанты.

– В общем, все равно, почему они пошли к нам служить, – произнес генерал, помолчав, – главное, теперь они морпехи, а корпус – их родной дом. В отличие от Земли.

– Мне кажется, – медленно произнес Трэвис, – что теперь это верно по отношению к нам всем.

Какое-то время генерал смотрел в виртуальное окно, глядя, как в небе над озером собираются грозовые тучи.

– Корпус как одна семья, – произнес он.