Страница 60 из 82
— Позволь мне по-настоящему возбудить тебя, Эль.
Ее сердце бешено застучало: Скользнув по ее бедрам и обхватив ягодицы, он крепко прижал ее к своему горящему торсу.
— Почувствуй, как сильно я хочу тебя.
Раздвинув коленом ее ноги, он прижал свой член к ее животу, и Элеонора перестала дышать… Она ощущала твердую, жаждущую ее любви возбужденную плоть, обжигающую ее, как горячий клинок. А мысль о том, что сейчас он опять будет двигаться в ней, доводя до оргазма, заставляла разрываться ее сердце. Ее переполняло страстное желание, чтобы его могучий стержень вошел в нее и, заполнив, вновь стал ритмично двигаться в ней. Но внутренний голос нашептывал, говоря, что именно этого сейчас Дэймон и добивается. Да, он прекрасно знал, что она отчаянно его хотела, жаждала его страсти. Но она не уступит так легко, на этот раз не поддастся его очарованию. Она не позволит ему выиграть, не потеряется в огне его глаз.
Более того, она должна побить противника его же оружием и довести Дэймона до той точки кипения, которая заставит его полюбить ее по-настоящему.
— Возможно, вы правы, — прошептала Элеонора, ее голос дрожал. — Нам нужна постель.
Казалось, столь явная смена настроения застала его врасплох, однако он не стал задавать вопросов, когда Элеонора взяла его за руку и увлекла к кровати.
— Ложитесь, мой милорд, мой муж.
Дэймон повиновался, забравшись на высокое ложе и растянувшись на спине.
Обнаженный, он был восхитителен, развалившись на темно-золотом покрывале. Тень и отблески света подчеркивали прекрасные, сильные линии его тела.
Элеонора почувствовала новый прилив возбуждения только от одного вида этого великолепного тела. Судя по блеску темных глаз, с Дэймоном происходило то же самое. Тем не менее, она сделала глубокий вдох, не давая желанию овладеть собой, и положила ладонь на широкую грудь мужа.
Почувствовав крепкие упругие мускулы под его теплой бархатной кожей, она погладила его легким ласкающим прикосновением, но затем ее рука замерла.
— Дэймон, вы знаете, до какого безумия обычно вам удается доводить меня своими поцелуями?
— Да, любимая.
— На этот раз я собираюсь проделать с вами то же самое. Склонившись над ним, она запечатлела на его губах долгий сладострастный поцелуй.
А потом, вопреки собственному желанию, резко оторвалась от его губ.
— На сегодня это все, мой дорогой муж. Я говорила вам, что меня не интересует брак по расчету. Однако если вы когда-нибудь решите, что можете дать мне больше, то есть захотите настоящего союза, которого хочу я, пожалуйста, дайте мне знать.
С этими словами она повернулась и удалилась в более безопасное место — свою комнату.
Элеонора понимала, что, возможно, перегнула палку и Фэнни наверняка пожурила бы ее за резкость, но сейчас она ни о чем не жалела.
На этот раз Дэймон понял, что ее никогда не устроит брак без любви, и она не будет удовлетворена одним лишь физическим влечением. Ей нужно не только его тело, но и сердце.
Ужасным было то, что выбор, который он должен был сделать, лежал полностью на нем.
Глава 16
…Хотя иногда лучше всего просто следовать своим инстинктам.
Беспокойный сон Элеоноры прервал громкий крик.
Она сидела в темноте с широко открытыми глазами и тревожно стучащим сердцем, не понимая, что могло ее разбудить.
Хриплый рев доносился из комнаты Дэймона, приглушенный закрытой дверью. Вскочив с кровати, Элеонора быстро зажгла свечу и поспешила открыть дверь.
Когда она очутилась у его постели, его крики превратились в тихий стон. Он метался во сне, очевидно мучимый ночным кошмаром. Скомканное одеяло упало на ковер. Элеонора нежно обняла мужа за плечо и слегка встряхнула, чувствуя, что все тело Дэймона покрыто холодным обильным потом…
Он не ответил, даже когда она нежным голосом позвала его по имени, поэтому Эль еще сильнее затрясла его.
— Дэймон, проснитесь! Его глаза резко открылись.
Он лежал неподвижно, выражение лица было изумленным, как у ребенка, смущенным, беззащитным. Свет свечи падал на его лицо, и Элеонора видела, как пульсирует жилка на его шее, как напряжено его влажное тело под ее ладонью.
— Вам приснился кошмар, — тихим голосом произнесла она.
В глазах Дэймона она прочитала невыразимую муку. Он казался беспомощным и потерянным. Растрепанные локоны черных волос прилипли к сонному лицу, заросшему за ночь легкой темной щетиной.
Его плечи все еще вздрагивали. Он слегка оттолкнул ее от себя и, сев на кровати, нервно потер ладонью лицо.
— Что случилось, Дэймон? — тихо спросила Элеонора.
— Ничего!
Он сказал это грубо, явно давая понять, что ее присутствие ему неприятно, и он не хочет ни о чем говорить. Потом он, по-видимому, заметил, что она стоит босиком, в одной ночной сорочке.
— Я в порядке, — добавил он. — Возвращайся в постель, Эль.
Однако она не могла сдвинуться с места, пораженная его беспомощностью. Ей захотелось немедленно стереть следы боли с его лица, прижать мужа к себе и не отпускать до тех пор, пока из его глаз не исчезнет страдание.
Подняв руку, она нежно дотронулась до его щеки.
— Как бы я хотела помочь тебе, — прошептала она.
От ее прикосновения Дэймон весь напрягся и тут же резко отпрянул, показывая этим, что не нуждается в ее утешении. Опустив веки, он как бы провел черту между ними.
— Я не нуждаюсь в твоей помощи. Элеонора помедлила.
— Может быть, по крайней мере, вы не против, чтобы я осталась здесь на какое-то время?
— Нет, я не хочу, чтобы ты была здесь.
Он тревожно посмотрел на нее темными, как безлунная ночь, глазами, а затем дрожащим голосом повторил свою просьбу:
— Иди спать, Элеонора.
Неохотно подчинившись его воле, она исполнила только часть его пожелания — вернулась в свою постель. Но уснуть так и не смогла.
Ей до боли в сердце было обидно, что Дэймон не захотел, чтобы она осталась с ним, но еще больше ее расстроило его ужасное эмоциональное состояние. Что вызывало душевную боль, из-за которой ему снились кошмары?
Прошло очень много времени, прежде чем Элеонора стала медленно погружаться в сон. И последнее, о чем она подумала перед тем, как наконец-то уснуть: Дэймон не только не пускает ее в свое сердце, но и вообще отгораживается от нее.
Воскресное утро было пасмурным и хмурым, что повергло гостей в уныние. Большинство из них осталось в доме, отдав предпочтение карточным играм, и Элеонора постаралась присоединиться к ним с присущим ей энтузиазмом.
Дэймон весь день держался отчужденно, а в понедельник его вообще нигде не было видно. Он так и не вышел к завтраку, а когда Элеонора не увидела его и на ленче, то решила найти его.
Поднявшись наверх и постучав в соединяющую их комнаты дверь, она обнаружила в покоях Дэймона лишь его слугу.
— Полагаю, он отправился на верховую прогулку, миледи, — ответил Корнби на ее вопрос о том, где может в данный момент находиться лорд Рексхэм.
Элеонора взглянула в окно, за которым непрекращающимся потоком моросил дождь.
— В такую-то погоду?
— Иногда виконт предпочитает побыть в одиночестве. Особенно сегодня.
— А что сегодня за день?
— Годовщина смерти его брата, миледи. Эти слова потрясли ее.
— Вот как! — удивленно воскликнула Элеонора. — Я и не знала.
— Его светлость не любит об этом говорить. Элеонора нахмурилась, вдруг вспомнив минувшую ночь.
— Корнби, прошлой ночью лорд Рексхэм видел во сне кошмар. Это может иметь какое-то отношение к гибели его брата?
— Думаю, да, миледи. В это время года ему всегда снятся нехорошие сны.
— Сны о том, как умирал его брат?