Страница 17 из 66
– Как интересно, что, притворяясь мной, вы обуздываете собственную импульсивность!
– Но я не считаю себя импульсивной, – возразила Джемма. – Уверяю вас, что когда я выигрываю, каждый мой ход – само совершенство. И я выигрываю довольно часто, когда играю с кем-то, кроме вас. Месье Филидор – единственный, кто регулярно оказывается победителем. Но и я много раз у него выигрывала!
Она чувствовала его взгляд, но отказывалась поднять глаза.
– Насколько я понял, – сдавленно пробормотал он, словно что-то его душило, – у вас вовсе не было нужды возвращаться в Лондон. И вы оставили в Париже много всего, что было вам дорого.
– Верно.
– За это я благодарен вам, – нерешительно признался он.
– Это всего лишь мой долг.
– Признаюсь, мне совсем не хочется оставлять титул и поместье племяннику.
– Он все так же глуп?
– Носит настоящую гриву из фальшивых волос. Фальшивые зубы и… как он сам утверждает, велит делать специальные накладки в чулках, чтобы ноги казались стройнее. Словом, еще и фальшивые ноги.
– Я еще не готова к близости, которая приведет к появлению на свет наследника, – выдохнула Джемма, по-прежнему не глядя на мужа. – Я привыкла к наслаждению ради наслаждения. Да и не слишком обрадована перспективой тех неприятных ощущений, которые неизменно связаны с беременностью. Возможно, после окончания сезона мы сможем уехать в деревню.
– Как пожелаете, – с поклоном ответил муж.
Глава 9
11 апреля
Девять часов
Бомонт-Хаус
Такого волнения из-за бала свет не видывал с тех нор, как принцесса Шарлотта посетила свое первое публичное празднество в Виндзорском замке. Хотя многие были уверены, что герцогиня Бомонт распростится со своей репутацией уже через несколько недель после прибытия в Лондон, – что ни говори, а все слышали истории о любовниках, которых она безжалостно бросала в Париже, – общество еще не отвергло ее, и, следовательно, каждый стремился посетить ее бал.
– Необходимо этим воспользоваться, – заявила мисс Шарлотта Тэтлок своей сестре Мэй. – Богу известно, эта герцогиня к следующей неделе может оказаться персоной нон грата.
– Я бы попросила тебя не говорить загадками, – фыркнула Мэй. Она смотрела в окно экипажа, пытаясь понять, чья карета следует за ними.
– Это не загадки, а латынь.
– Не вижу разницы. И кроме того, я знаю, почему ты так рвешься на этот бал.
– Повеселиться?
– О нет, дорогая Шарлотта! Ты просто надеешься, что ее дядюшка приедет в город повидаться с племянницей. Лорд Барнаби Рив.
– Я и забыла о нем, – довольно неубедительно пробормотала Шарлотта. – Разве он не отправился в деревню? Конечно, его не будет на балу. И ты не хуже меня знаешь, что он повредился рассудком.
– Как все члены семейства Рив, – заключила Мэй. – Разве ты не слышала, что герцогиня хочет представить обществу дочь Безумного Маркиза? Полагаю, в «Уайтсе» уже заключают пари относительно ее чудачеств, если можно так выразиться. Оказывается, Безумный Маркиз и Ривы – какие-то дальние родственники, так что все сходится.
Своей пустой болтовней Мэй могла свести с ума кого угодно!
– Я хочу своими глазами видеть, как все будет устроено, – не отступала Шарлотта. – Говорят, она намерена подать фрукты на ложе из пармских фиалок. Иногда фрукты укладывают на мох, и тут нет ничего оригинального. Но фиалки? Они обойдутся ей не меньше чем в триста фунтов.
– А мне ужасно любопытно увидеть ее наряд. Если, конечно, она соизволит его надеть. Герцогиня может повториться и приказать внести ее на блюде.
– Лично я не верю этой сказке. Должно быть, крайне неудобно лежать на холодном блюде и подвергаться постоянной опасности упасть на пол.
Судя по выражению лица, Мэй не согласилась с сестрой, но в этот момент экипаж остановился перед Бомонт-Хаусом.
– Только не говори, что забыла бал герцогини Клаверстилл, особенно после того, как едва не опозорила себя, танцуя всю ночь с Барнаби Ривом.
Шарлотта была самого невысокого мнения об умственных способностях сестры, и последняя фраза Мэй это подтверждала. Как могла Шарлотта забыть тот бал, на котором она влюбилась в Барнаби Рива? Хотя он так и не попросил ее руки и вскоре покинул Лондон, она его так и не забыла…
Вокруг царила сущая какофония: орали лакеи, переговаривались выходившие из карет гости. Сегодня Мэй надела очень ей идущее голубое муслиновое платье с небольшими фижмами. Шарлотта, гордившаяся собственной элегантностью, была ослепительна в узорчатом шелке. К сожалению, это все, что можно было сказать о сестрах. Никакого сравнения с тем балом, где Шарлотта всю ночь танцевала с лордом Барнаби Ривом, в полной уверенности, что выйдет замуж в ближайшие несколько месяцев.
– Давай поскорее войдем, – обратилась она к сестре, поправляя на плечах палантин из английских кружев. – Нужно еще представиться герцогине!
Но оказалось, что первым, кого они увидели, был сам герцог.
– У него ужасно злой вид, – прошептала Мэй, приблизившись к длинной цепочке гостей, спешивших поздороваться с хозяевами. – Понять не могу, почему ее светлость вернулась из Парижа. Вряд ли они будут счастливы вместе.
– Возможно, она устала от Франции. Я слышала, что летом там ужасно жарко.
– Нет, тут что-то другое, – возразила Мэй, с того рода энергией, которая предполагала, что Шарлотте всю ночь напролет придется слушать высказывания сестры на эту тему.
– Добрый вечер, – с поклоном приветствовал герцог. Девушки почтительно присели в реверансе.
– Герцогиня только что проследовала в бальную комнату, – сообщил герцог, неодобрительно хмурясь. – Уверен, она будет счастлива видеть вас, мисс Тэтлок и мисс Шарлотта.
– Господи, – прошептала Мэй, когда они поспешно отошли. – Он такой грозный! Смотри, Шарлотта, неужели это Вильерс? Вон там, на другом конце комнаты?! Не может быть! Он никогда не разговаривает с Бомонтом!
– Должно быть, знаком с герцогиней… Тут открываются весьма интересные возможности!
– Какие именно?
Иногда Мэй бывала на удивление несообразительной.
– Может быть, Вильерс обратит внимание на жену Бомонта, – терпеливо объяснила Шарлотта. – Кажется, у Вильерса сейчас нет любовницы, так ведь?
– Кто знает? Этот человек увлекается исключительно шахматами.
– Знаю, но между матчами он одержал множество побед над светскими дамами.
– Он так груб! – пожаловалась Мэй, взбивая волосы. – Я его просто не выношу! Может, стоит отдать Маддлу два танца, как по-твоему? А вот и он!
Шарлотта про себя застонала. У ее старшей сестры наконец появился поклонник, Хорас Маддл[9]. Но она была счастлива за Мэй. Искренне счастлива.
И почему бы нет? Оба неумны, беспечны и будут прекрасно существовать вдвоем в каком-нибудь жалком провинциальном городишке. А она будет жить…
Шарлотта отвернулась. В этот момент одна из подруг призывно ей махнула. Улыбнувшись, девушка направилась к кружку молодых матрон, своих ровесниц, увлеченно обсуждавших детей и их болезни. По мнению Шарлотты, не мешало бы время от времени менять тему.
Но сегодня женщины увлеченно сплетничали о герцогине.
– Видели, что на ней надето? – немедленно спросила леди Эстер Визи.
– Я вообще ее не видела. Она оставила приезжающих гостей, и Бомонт с величайшим раздражением выполнял обязанности хозяина.
– Вот она, – выдохнула Эстер. – Справа.
Шарлотта бросила взгляд в сторону Джеммы, стараясь не выглядеть слишком любопытной. Поправила шарф, улыбнулась стоявшей рядом знакомой. И только тогда пристальнее вгляделась в герцогиню, волосы которой были забраны наверх и уложены массой локонов, украшенных золотыми, инкрустированными драгоценными камнями цветами. Наряд ее был так изыскан, что Шарлотта ощутила укол зависти. Чудесное платье лимонного цвета из итальянского шелка! Верхняя юбка – распашная, в разрез которой выглядывает нижняя, собранная мелкими складками и расшитая розами.
9
Путаница, неразбериха, беспорядок, муть (англ.).