Страница 15 из 17
– Пока, тигренок.
Она стояла у входной двери, усиленно пытаясь попасть в рукава пальто. Ники вышел из кухни.
– Пока, – вяло ответил он, плетясь к своей комнате.
– Эй! Тигренок!
Он остановился и повернулся.
– Ты что же, не поцелуешь меня на прощание?
Он поколебался мгновение, а потом рысцой припустился к ней.
– Ну хорошо, – снизошел он. – Я тебя прощаю. На этот раз.
– Ну уж если ты такой хороший, то и я тебя прощу.
– За что это?
– А за то, что ты был груб со своей мамочкой.
Ники надул губы, потом поцеловал ее и обвил руками шею.
– Извини, мамочка.
Он поцеловал ее еще раз, а потом развернулся и помчался прочь.
– Удачного тебе дня в школе.
– Уже пятница! Ура-а-а!
Сэм открыла входную дверь и, подобрав с коврика газету «Дейли мейл», принялась изучать свой гороскоп. Рыбы. «Путешествия могут принести неожиданности. Сегодня избегайте споров, хотя весьма вероятно, что близкий коллега может вызвать у вас раздражение. И этот день, и последующие выходные будут выбивать вас из равновесия, отчего ваши весьма сильные внутренние ресурсы могут исчерпаться».
Ну, спасибо вам большое, порадовали. Надеюсь, у вас выдастся хорошенький денек. Она положила газету в чемоданчик, закрыла за собой дверь и побрела по темному коридору, спустилась с четвертого этажа холодного каменного здания, пока одиноко стоящего в пустом пространстве – многие постройки уже снесли. Пройдет еще несколько лет – тут со всех сторон забурлит процветающий центр: яркие краски, огни, люди, магазины… А пока здесь царила полная неразбериха, и трудно было понять, что же, собственно, здесь строилось, а что уничтожалось.
Сэм вышла на улицу, в тусклый серый свет, более похожий на ранние сумерки. Запах дизельного масла и горящей смолы смешивался с характерным запахом реки. Она ощущала во рту слабый привкус пыли, вдали слышался отдаленный перестук поезда, шипение пневматических шин и громыхание бетономешалки.
Гороскопы… Кому в наше время есть дело до них? Кого волнуют сны и обыкновенные электрические лампочки?
Их красный легковой автомобильчик второго класса успел со вчерашнего дня покрыться слоем белой пыли, а еще более старый, стоявший рядом «лендровер» совсем потерял свой цвет из-за этой дряни. Она забралась в «ягуар», вставила ключ в замок зажигания. Появился красный предупредительный сигнал, и лихорадочно затикал подсос топлива. Сэм ткнула вверх рукоятку дросселя и запустила стартер.
Двигатель сделал несколько оборотов, завывая и сопя, а потом издал резкий, как выстрел, хлопок и, загрохотав, ожил. Она щелкнула рычажком стеклоочистителя, включила «дворники», перевела рукоятку переключения передач на первую скорость, повозилась немного с ручным тормозом и, вцепившись в тонкий, отделанный деревом руль, двинулась вперед, прислушиваясь, как двигатель посапывает и пыхтит, словно старикашка, внезапно вырванный из сладкой дремы. Три маленьких «дворника» размазывали соль вместе с пылью по стеклу, превращая их в мутную пленку. Сэм включила воду, и струя выплеснулась на лобовое стекло.
Она с усилием крутила руль, объезжая очередной припаркованный грузовичок, выехала на улицу Уоппинг-Хай, там отпустила руль и сразу почувствовала, как он бешено крутится в ее руках, пришлось придержать его, чтобы не обжечь об него ладони. Старые вещи. Ретро. Идея-фикс Кена. Он просто помешан на ретро. Водит старые автомобили как современные. Фешенебельный имидж, отличное капиталовложение. Сэм остановилась у главной дороги, ожидая просвета. Перед ней затормозил какой-то автобус, загородивший ей путь, она злобно посмотрела на водителя, который упорно пялился перед собой. «Ну в точности как ломовая лошадь с шорами на глазах», – бесилась она.
А потом она увидела это объявление на боковой стороне автобуса, прямо перед ее носом, как в насмешку. На плакате – серебристый самолет и синий вздыбившийся тигр, а рядом – гордые слова:
«„ЧАРТЭЙР“ – ВЕЛИКАЯ СРЕДИ МАЛЫХ АВИАЛИНИЙ… А ТЕПЕРЬ – ВЕЛИЧАЙШАЯ!»
7
Сэм припарковала машину и поспешила через Ковент-Гарден, к своему клубу. Как раз оставалось время немного поплавать. Она старалась плавать каждое утро перед работой, если только не была назначена ранняя встреча или она не была в отъезде. А сегодня ей очень хотелось поплавать подольше, чтобы как следует прийти в себя, выбить муть из головы.
Уходя из клуба, она чувствовала себя более по-человечески, чуточку получше, но не намного. Она прошла по узкой улице, через огромную открытую площадь, мимо старого здания крытого ковент-гарденского рынка, мимо голубей и уличных подметальщиков, в распоряжении которых площадь оставалась еще на один час. Порыв холодного ветра как кнутом ударил по влажным волосам, и какой-то клочок бумаги стремительно, словно раненая птица, пролетел мимо ее ног.
СНЫ! Это слово пульсировало через стекло окна магазина. «ОТКРОЙТЕ ВАШ СОБСТВЕННЫЙ ПОТАЙНОЙ МИР! СНЫ, СНЫ, СНЫ». Витрина была заставлена книгами о снах: «СНЫ – ВАШЕ ВОЛШЕБНОЕ ЗЕРКАЛО». «ВЛАСТЬ СНОВ». «АЗБУКА СНОВ».
Один из многочисленных маленьких книжных магазинчиков она каждый день проходила мимо, не обращая на них внимания. Сэм посмотрела на часы. 9.20. Подергала дверь и слегка удивилась, что та открылась. Сэм вошла в магазин. Свежий, девственный запах бумаги. Новые суперобложки, свежая печатная краска… Хороший запах. Книги. Она любила книги.
Высокий мужчина в черном трикотажном джемпере бесшумно скользил по полу в ее сторону. Голова его непрестанно, как у робота, поворачивалась туда-сюда. Он остановился недалеко от Сэм, наклонил голову и вопросительно приподнял брови. Он выглядел опрятным, тщательно вымытым, от него пахло хорошим мылом.
– Сны, – произнесла Сэм. – Я… – На какое-то мгновение она ощутила волнение. Мужчина заставлял ее нервничать. У человека с такой внешностью следовало бы спросить о полном собрании сочинений Марселя Пруста. – Меня интересует что-нибудь о снах.
– М-м-м. – Он развернулся и, описав широкую, плавную дугу, заскользил по полу, к ряду полок, на всех красовалась табличка со словом «Сны». – Вам нужно что-либо конкретное? – Он говорил намеренно приглушенным шепотом, как в публичной библиотеке, его дыхание отдавало запахом жевательной резинки из перечной мяты. Он провел пальцем вдоль переплетов, словно ласкал спину спящей девушки, потом остановился и слегка постучал по одной книге. Вытащил ее с полки и протянул ей. – Быть может, вот эта. Вы студентка?
– Нет, – ответила Сэм, смущаясь незаслуженному комплименту.
«Нет, но мне бы хотелось ею быть». Быть похожей на студентку, чувствовать себя столь же беззаботно, как они. И быть такой же молодой, как они. Вы ведь из Оксфорда, да? Это я-то? Да я обучалась в Университете Жизни. Вы знаете такой? Надо свернуть в первую улицу налево, как раз за Долиной Горьких Слез. Окончила курс у Томпсона. И о нем никогда не слышали? Ну как же, Дж. Уолтер Томпсон. Начинала секретаршей, потом назначили заведующей производством. Когда мне исполнилось двадцать шесть, я стала младшим поставщиком, звучит очень по-деловому, да? Ну а потом я все бросила по личным обстоятельствам. Да, да, теперь работаю снова. Работаю и вижу сны. Мне, кстати, приснился сон об одной авиакатастрофе… да вы, вероятно, читали о ней, ну, о той вот, в Болгарии. Я бы могла их всех спасти. Позвонить в эту авиакомпанию. НУ-КА, РЕБЯТА, ЖИВО ОТСЮДА ВСЕ – ЭТОМУ САМОЛЕТУ КРАНТЫ!
А вы бы так поступили?
«Черт подери! Я с ума схожу».
– Нет-нет… я… я совсем не профессионал. Я просто интересуюсь… м-м-м… интерпретацией снов.
Он вернул книгу на место одним касанием кисти и слегка изогнул спину.
– А-а-а… хм-хм… дайте-ка подумать… я полагаю, ну да, вот это, по всей вероятности, как раз для вас, – сказал он, будто был знаком с ней всю свою жизнь. Он вытащил тоненькую книжицу в бумажной обложке, на передней стороне которой было изображено глазное яблоко и какая-то рыба. – Ну да, вот эта. «О ЧЕМ В САМОМ ДЕЛЕ ГОВОРЯТ ВАШИ СНЫ».