Страница 88 из 91
Однако одному из гостей, привыкшему быть центром общего внимания, никак не терпелось распушить свой павлиний хвост. Каждую вечеринку он не забывал всем напомнить, что перед тем как стать таксистом работал танцором в стриптизклубе. Вот и сегодня он не преминул продемонстрировать свое искусство. Надув грудь, он начал играть мышцами под футболкой, которая была намеренно на два размера меньше.
— Он себя в зеркало-то видел? — спросила Вича так, чтобы подвыпивший стриптизер услышал.
— Да я! Да у меня! — полез в бутылку оскорбленный эталон мужской красоты, брызжа через стол слюной.
Бывший продавец своих играющих мышц вскочил и попытался стянуть крепко сидевшую на нем футболку. Его невеста еле удерживала его, не давая разгуляться. Поняв, что стриптиз не получится, тот сник и плюхнулся обратно на стул. Хлопнув очередную стопку водки, он обнял свою будущую половину и начал делать вид, что внимательно слушает ее приглушенные наставления о правилах хорошего тона.
— На месте этого кач я бы давно собрала чемоданы и бежала без оглядки, — как-то поделилась с друзьями Вича. — Только слепой не видит, что над его невестой висит венец безбрачия.
История избранницы стриптизера-таксиста не внушала оптимизма. Первого ее мужа зарезали в пьяной драке. Ее сестра была уже дважды вдовой. Темные слухи ходили и о смерти ее отца. Да и мальчики в их семьях не рождались. Ничего хорошего мужчин в таком семействе не ожидало. Поэтому Вича пропускала мимо ушей откровенное хамство культуриста и не обращала внимания на его пьяные выходки.
«Забудь. Нечего тратить на него свои силы, которых и так кот наплакал. Его бы по большому счету надо пожалеть. Он уже обречен».
Ее предвидение не заставило себя долго ждать. Одной из тех ночей, когда Вича уже лежала в коме, к таксисту-стриптизеру на заправочной станции подошел обдолбанный негр и потребовал пару долларов на поправку здоровья.
— А что, в зоопарке рацион уменьшили!? — пошутил наш мускулистый детина.
Да, видно, в этот раз он недооценил темпов эволюции. Примат неожиданно выдернул заправочный пистолет из бензобака такси и окатил из него брата своего старшего. Потом, не пожалев тлеющего косяка марихуаны, бросил его в опешившего бледнолицего. Испугавшись огня, как и подобает дикой твари, он скрылся в каменных джунглях Балтимора. Несмотря на старания подоспевшего с огнетушителем работника заправки, эталон мужской красоты в ту ночь был серьезно подпорчен.
Ну, а пока ни культурист, ни Вича не догадывались о приближающихся ударах судьбы. Они были просто счастливы. Каждый по-своему. Вича была довольна, что может приносить близким не только проблемы и страдания, но и порадовать их своей стряпней. Бывший стриптизер в это время с наслаждением упивался одновременно и собой, и водкой. Когда алкогольные па загнали все человеческое в дальний угол его сознания, наружу выбрался самодовольный самец.
Мозг вернул отвергнутую звезду стриптиза в те незабываемые места, где он как царь зверей выхаживал среди визжащей толпы подвыпивших дамочек и выбирал себе лучшую львицу.
Разгоряченные его видом девы томно рычали и тянули к нему пушистые лапы. В первые ряды вырывались те, кто хотел похвастаться своим бесстыдством перед подругами. Толкались у сцены и одинокие женщины, уставшие от бесплотных поблекших мечтаний. Они желали прикоснуться к живой плоти, которая будет жить в их окрашенных свежими красками мечтах до следующего визита сюда. В руках шуршали зеленые бумажки различного достоинства, служившие пропуском к манящим стрингам накаченного парня. Цепкий взгляд стриптизера вылавливал купюры с приличествующими его красоте цифрами. К нимто и направлялись его мускулистые стройные ноги.
Предпочтение отдавалось постоянным клиенткам. Им он позволял больше, чем другим. Они не довольствовались лишь хлопками по его упругим ягодицам. Засовывая деньги за поясок его стрингов, они могли на какое-то мгновенье прижаться ладонью к его могучей возбужденной плоти. Когда он был в игривом настроении и циферки на купюре к тому располагали, смелая львица одаривалась несколькими поступательными движениями в ее прижатую ладонь. Зал ревел, а дамочки лезли в сумочки, возбужденно заменяя одни зеленые бумажки на другие, достоинством побольше.
«Вот это была жизнь! — умилялся таксист своим воспоминаниям. — Если бы не тот конфуз, он наслаждался бы ею и по сей день».
С горечью и сожалением он окунулся в свой последний вечер невозвратного счастья. Ничто не предвещало беды. Взгляд стриптизера, как обычно, скользил по шелестящей листве, произрастающей из леса наманикюренных рук, пока не уперся в увядающий ствол, на котором весело играл зеленый листочек сотенной купюры. Ноги сами понесли его к подвыпившей дамочке не первой свежести. Нули на зеленом листочке делали толстый слой ее макияжа не таким заметным, а глубокое декольте с обвисшей грудью не таким отталкивающим. Встав перед ней на колени, мускулистый парень откинулся назад, так, чтобы плотно обтянутое содержимое его стрингов выставилось в лучшем свете. Не веря своим глазам, пьяная женщина схватила его за ягодицы и завизжала в экстазе. Зал подхватил ее вопли плотскими стонами и улюлюканьем. Позабыв о руках потасканной львицы на своей заднице, царь зверей с тревогой смотрел на бесхозную сотню, упавшую на сцену. Тем временем разгоряченная дамочка вошла в раж и неистово ласкала его скользкое потное тело.
Как жаль, что ей не хватало роста. С каким наслаждением она бы укусила эту манящую попочку. Женщина потеряла над собой контроль. С нечленораздельным воем она подпрыгнула и, как хищница вцепилась в дразнящую плоть обеими руками. Через мгновенье в зале наступила гробовая тишина. Ошалевшая львица держала разорванные стринги, а на ее ладонях покоился оторванный член. Грохот упавшего тела вывел окружающих из оцепенения. На полу, перед сценой, живописно распласталась членовредительница со своей страшной добычей в руках.
Подбежавшие охранники быстро привели ее в чувство и отобрали прикрепленный к стрингам муляж. Зал взорвался оглушительным хохотом. Убегая со сцены, наш стриптизер-неудачник и сам в истерике заливался смехом…
Несмотря на этот инцидент, красота его тела была по достоинству оценена, и кто-то настойчиво приглашал его на фотосессию. Он сидел, погруженный в свои грезы, и глупая улыбка играла на его лице.
— Пошли фотографироваться! — растолкала его невеста. — Сколько тебя можно звать?! Довольные гости наперебой уступали друг другу место в первом ряду. Сытые и пьяные, они все как один пытались поставить Вичу в середину их живописной группы. Но она вежливо отказывалась и пряталась за мужа.
— Никто не должен видеть мои глаза, — сказала она Диче, отворачиваясь от фотоаппарата. — Только ты! По злой воле рока это был их последний снимок вместе.
Фотография с той вечеринки запечатлела лишь профиль смеющейся Вичи, а ее любящий взгляд принадлежал только Диче.
Когда гости расходились, Вича краем уха уловила чей-то озабоченный шепот: «Наша Вика совсем плохо выглядит».
Это уже не так обижало ее и давно не пугало. Она знала, но не хотела признаваться себе в том, что, как говорят американцы, живет на время, взятое взаймы.
В последнее полнолуние, отдавая свою энергию незримым сестрам, она отправила им свои личные небольшие послания.
Как потерявшийся в просторах океана матрос бросает в море бутылку с мольбой о помощи, так и виккианская воительница доверила воздушной стихии свои маленькие просьбы. Она умоляла сестер не оставлять ее одну в самый последний и страшный момент: «Вам, не ведающим болезней, меня не понять. Но когда придет мой час, дайте мне легкой и быстрой смерти!» Вича знала, о чем просить. За годы, проведенные в больницах, она не раз видела, как долго и мучительно умирают люди с ее недугом. Это было выше ее сил — представлять себя беспомощно сидящей в инвалидном кресле, прикованной к кислородному баллону. Смотреть в страдающие глаза родных и близких.
Медленно угасать и знать, что спасения нет. Она не хотела мучить ни их, ни себя…