Страница 86 из 91
Ничего не ответив тестю, Дича склонился над Вичей и открыл ей тайну: «Знаешь, любимая, а ведь у нас для тебя сюрприз. Помнишь то дорогущее колье с опалами, которым ты бредила? Так вот, мы сложились с Шурой и папой и купили его тебе на Новый Год. Это будет нечестно с твоей стороны, если ты уйдешь от нас, так и не порадовавшись ему. Ну пожалуйста, просыпайся! Вон и папа уже с утра ждет».
* * *
Вича всегда любила и жалела своего отца, как бы на него ни сердилась. Из рассказов сестры она знала, что Зосим не спускал ее с рук, когда заболела их мама. Он нянчился с нею, не спал ночей. В те тяжелые време, а потом и жену, уговорив ее сходить к знахарке.
Поначалу Ванда отказывалась и лишь горько усмехалась: «Мы оба с тобой врачи и прекрасно понимаем, что мне не помочь».
Но под конец и она сдалась. Зосим привез ее на дачу, и они вдвоем отправились к знахарке на выселки. Целительница бросила проницательный взгляд на удрученную пару, и ни слова не говоря, провела изможденную женщину в дом.
— Принеси мне две бутылки с минеральной водой из нашего сельмага, — приказала старуха мужчине, закрывая перед его носом дверь.
Зосим быстро обернулся туда-обратно и вновь стоял на крыльце, сжимая минералку в руках. Дверь приоткрылась, и бутылки исчезли в дверной щели.
— Иди, погуляй! — бросила из-за двери старуха.
Бабка молча смотрела на усыхающую женщину и слушала ее сбивчивый рассказ о череде болезней, которые обрушились на ее новорожденную дочурку, а затем и на нее саму. Старуха взяла в руки горячие ладони женщины и ощутила следы скрытой нерастраченной силы в воспаленной крови пациентки. Знахарка долго стояла и молча шевелила губами. Но ни одно слово не слетело с ее уст. Потом она так же безмолвно удалилась в соседнюю комнату и что-то тихо пошептала над бутылками с минералкой. Выйдя из дома, она поманила нервно расхаживавшего мужа: «Ты будешь обтирать свою жену три раза на дню водой из одной бутылки. И столько же раз поить из другой».
С этими словами она распрощалась с ними и скрылась в доме. Молодая пара с недоверием глянула на закрывшуюся дверь и медленно побрела прочь.
Сквозь закопченное окно целительница смотрела им вслед и тихо качала головой.
«Волею судеб мне пришлось свидеться с потерянной для нас сестрою, — с горечью думала дряхлая знахарка. — Как жаль, что в свое время некому было разбудить в ней нашу магическую силу и ввести в сестринство. Но, несмотря на это, она, похоже, явила нам надежду на спасение. Нужно будет обязательно посмотреть на ее малышку и сообщить сестрам».
Больная выполнила все как было наказано и, вопреки медицинским канонам, выздоровела. Убедившись в возможностях знахарки, Зосим собрался отвезти к ней и хворающую дочурку.
Однако страшная весть об убийстве целительницы перечеркнула все его надежды. Оставалось рассчитывать только на себя, и он стойко вел по жизни свое больное дитя.
Вича всегда чувствовала заботу и поддержку отца. Вот и сейчас она знала, что он рядом и опять такой же нервный и растерянный, каким был несколько дней назад. Не прошло и недели, как он сидел у них на кухне и пил одну чашку крепкого кофе за другой. В его уже налаженную и устроенную жизнь с замечательной женщиной, которая им с Дичей пришлась по душе, снова ворвалась проклятая приживалка.
«Как я ее упустила? — сокрушалась Вича. — Ведь эта стерва не раз бросала здесь отца и по полгода пропадала в Питере, строя себе дом на его же деньги. Нужно было приговорить ее еще тогда, когда она была в другой части света, и папу бы не зацепило».
Она смотрела на дрожащую кружку с кофе в руках отца и думала: «Он ведь уже далеко не мальчик. Кто позаботится о нем? У меня сил становится все меньше, мне его просто не потянуть».
— Не смей уходить к приживалке! — неожиданно вырвалось у нее тогда. — Не дай бог с тобой что-нибудь случится, так она сразу же исчезнет, и останешься ты один как перст.
Конечно, не так она представляла себе свой прощальный разговор с папой, ведь он всегда старался облегчить ее страдания, как мог. Но жизнь играет по своим правилам, и никто не в силах их изменить. Вича надеялась, что одно из ее последних энергетических посланий на родину все-таки поможет вырвать отца из лап этой стяжательницы. Как только приживалка в очередной раз бросит отца, ее будет ждать в Питере маленькая посылка…
Тем вечером, после последнего разговора с отцом, Вича выкопала из кошачьего песка давно зарытую фотокарточку. При виде истлевшего фото приживалки в голове неизвестно откуда возник странный, но очень знакомый образ. Вича увидела огромную собаку, которая вцепилась в катающуюся по земле медведицу и, злобно урча, поглядывала в сторону лесной красавицы. И вот перед глазами виккианской воительницы уже была не медведица, а та, кому предназначалась посылка. Еще немного, и волкодав доберется до горла приживалки.
— Отпусти ее. Я думаю, достаточно.
Пес послушно разжал челюсти. Виляя обрубком хвоста, он весело подбежал к Виче и уткнулся мордой в ее открытые ладони.
Завороженные хозяева волкодава стояли в стороне и никак не могли решиться окликнуть свою собаку. Это был и их, и не их пес. Они никогда не видели и вряд ли когда-нибудь увидят своего зверя виляющим хвостом.
«Все это, возможно, случится. Как знать? Не собьется ли мое послание с курса под порывами переменчивых ветров капризной Атлантики?» — крошила Вича истлевшую фотокарточку в кошачий песок…
Плачущий Зосим не выдержал траурной обстановки в боксе и ушел не проронив ни слова. Никому не заметный уголек едва теплившегося сознания подсказывал Виче, что они еще увидятся. Но можно ли теперь доверяться своим чувствам? Ведь в тот день, провожая в отца, она тоже знала, что они обязательно встретятся, когда Зосим будет провожать их в Мексику. Но к вечеру эта уверенность испарилась.
После ухода тестя Дича начал переписывать их прошлогодний отпуск в Ямайке с мини-кассеты от камеры на обычную видеокассету. Каждый раз перед новой поездкой они освобождали мини-кассеты, чтобы было куда записывать очередные моменты тропического счастья. Вича боялась смотреть записи из Ямайки и чувствовала, что лучше этого не делать.
«Но как я смогу объяснить это мужу и друзьям?» Полгода назад Вича, конечно, настояла бы на своем но сейчас, когда она выкарабкалась из своих болячек и чувствовала прилив сил, виккианская воительница была уверена, что справится с надвигающейся бедой.
На экране тем временем появилась толстенная торговканегритянка, и комната тут же стала наполняться густыми клубами черной энергии. Слишком поздно Вича осознала свой просчет. Зрители радостно делились воспоминаниями, навеянными веселыми сценами из прошлого отпуска. Их разговор плавно перетек в обсуждение предстоящей поездки, которая обещала быть намного лучше предыдущей. Увлеченные своими мечтаниями, они не заметили, как переменилась в лице Вича. Она уже предчувствовала, что отпуск этот так и останется мечтами.
«Да, — обреченно думала Вича, — я отправлюсь в путешествие, но путешествие это будет совсем в другую сторону».
Двадцать часов до срока За окном уже стемнело. В боксе включили свет. Чтобы както отвлечь друга от черных мыслей, приехавший Шура включил телевизор. Это был очередной воскресный вечер мужского населения Америки. По всей стране начинались игры по американскому футболу. Сегодня Балтиморские «Галки» принимали соседей из столицы. Вашингтонские «Краснокожие» были настроены агрессивно, как и подобало индейцам на тропе войны, так что матч обещал быть интересным. В боксах телевизоры не выключались весь день и бесконечные прогнозы и обсуждения предстоящей игры лавиной лились с голубых экранов. Шура незаметно прибавлял звук, пока комната не наполнилась бодрым голосом спортивного обозревателя из столицы. Увидев на экране виды Вашингтона, Дича вспомнил, как расстроилась Вича, узнав, что ее любимая певица приезжает с концертом в этот город как раз в то время, когда они будут в Мексике.