Страница 81 из 91
— Я не подведу тебя мудрая ведунья! — вскричала самоуверенная ворожея, и безжалостный металлический блеск появился в ее глазах.
Она исполнит свой долг и изведет эту заморскую посланницу.
«Ты должна уничтожить ее! — слышала гаитянка дрожащий голос дряхлой наставницы. — Иначе всех нас ожидает ужасная непоправимая беда. Слишком близки мы к нашей цели, чтобы потерять господство возводимое веками. Виккианская вражина пришла в наши владения и подчинила себе нашу силу. Она должна умереть, пока не успела передать украденное искусство своим заморским сестрам».
Глядя на хрупкую противницу, молодая ведьма никак не могла понять, как этот заморыш может представлять угрозу всему черному сестринству? Отставив в сторону швабру, горничная вытянула вперед ладони, и смертельный вихрь черных флюидов понесся навстречу своей жертве. Он ударился о лицо заморской гостьи и разбросал ее золотистые кудри по сторонам.
Златовласка резко отняла ото рта салфетку и в одно мгновенье заглотила смертоносный ком окружившей ее энергии. Черная ворожея не верила своим глазам. Вся энергия, накопленная ею в прошлое полнолуние, исчезла внутри виккианской воительницы без следа.
— Этого не может быть! — запаниковала черная сестра. — До следующего полнолуния больше недели. Никто не может поглощать черные флюиды без помощи ночного светила! Гаитянка еще надеялась, что выплеснутый ею вихрь убьет виккианскую воительницу изнутри. Но та продолжала стоять на верхней площадке, а на ее перепачканных кровью губах заиграла леденящая душу улыбка. Пушистые волосы заокеанской посланницы, как ни в чем не бывало, развевались в морском бризе, то закрывая, то пропуская сквозь себя яркие лучи солнца. Златовласка вновь разомкнула губы и склонила голову набок. Взгляд черной ворожеи остановился на алых зубах противницы. Окрашенные кровью зубы прямо на глазах превращались в розовые лепестки. Гаитянка нервно тряхнула шевелюрой, но наваждение не исчезло. На верхней площадке сидела огромная курица из полотенец и нацеливала на нее свой огромный кровавый клюв.
Горничная почувствовала резкую слабость, прыгающие блики солнца начали меркнуть в ее глазах.
Покачнувшись, она схватилась за швабру, чтобы не упасть.
Сквозь затуманенный взор она с облегчением заметила, что курица исчезла, а вместо нее появилась хрупкая девушка в фартуке. Солнечные блики превратились в прыгающее пламя факела, и над миром сгустилась ночь. Из полумрака ниши верхней галереи замка на нее смотрели огромные, полные ненависти глаза.
Помощница кухарки широко открыла рот, как будто собиралась попробовать варево из большого половника. Черная ворожея почувствовала, как ее волосы-змеи безвольно опали и прилипли к вспотевшему лбу. Рука, державшая швабру, вдруг резко онемела. Горничная глянула на руку, и холодный ужас окончательно помутил ее рассудок. На ветру развевался пустой рукав униформы.
К счастью, никто из отдыхающих не слышал грохота летевшей вниз по ступенькам швабры и не видел безжизненное тело горничной, свесившееся сквозь резные стойки балюстрады. Не видел это и Дича. Ожившая цыплюха встретила его на полпути к лестнице и сразу увела в номер.
На следующий день, после пляжа их весело приветствовал сделанный из полотенец слон с победно задранным кверху хоботом. Со старой горничной в пансионате Вича больше не встречалась, зато увидела ее в автобусе по дороге на рынок. Та пряталась на самом последнем сиденье и бросала косые взгляды в их сторону. Веселая компания не обращала на нее никакого внимания. Они с интересом смотрели на колоритные лачуги, проплывавшие за окном, и обсуждали непривычное левостороннее движение. На одном из поворотов Вича оглянулась и пристально посмотрела на черную сестру. Та неуютно поежилась и вышла на следующей же остановке.
Тем больше было Вичино удивление, когда она вновь увидела туже самую горничную, торгующую сувенирами на рынке.
Продавщица заметила новых туристов и незаметно показала на них глазами внушительного вида торговке. Толстенная негритянка подошла к ним и потянула к своей лавке.
— Меня зовут мама Лючия, — глубоким грудным голосом произнесла она. — У меня самый лучший товар на этом рынке.
Деревянные маски и фигурки в лавке толстухи источали угрожающие флюиды, но беззаботные отдыхающие, конечно же их не видели. Другое дело — хрупкая женщина. Если бы не глаза, то ее легко можно было принять за юную девушку. Но черная торговка видела в проницательном взгляде женщины грозную силу. И сила эта остановила поток вредоносной энергии.
Она не давала черным флюидам вырваться из скульптурной композиции, которую вертели в руках ее спутники. Дича и Шура с интересом рассматривали совокупляющуюся пару выполненную из черного дерева.
— Эй красавица! Это непременно поможет твоим пальцам, — услышала Вича тягучую английскую речь.
Негритянка показывала на ее обкусанные заусеницы вокруг ногтей.
— Этот чудо-крем размягчит кожу и уже к утру затянет твои болячки. Вот, попробуй.
С этими словами она бережно поставила на прилавок маленькую баночку. От взгляда Вичи не ускользнуло, с какой предосторожностью торговка сняла изящную крышечку своими толстыми как сардельки пальцами.
— Пробуй! Пробуй! Только самую малость. Снадобье очень дорогое.
— Чего она хочет? — толкнула Вича мужа.
Дича оторвался от созерцания интимных подробностей неприличной скульптурки: — Хочет чтобы ты помазалась ее кремом, — перевел муж.
— Так! Все! Пошли отсюда быстро! — встрепенулась Вича и потянула их подальше от зловещей лавки.
— Что произошло? — недоумевал Шура.
— Ты ревнуешь, что ли? — попытался пошутить Дича.
— Хотите сдохнуть, так оставайтесь! — бросила она на ходу, но не отпустила рук мужа и продолжала тащить его к выходу.
Уже на улице Вича попробовала смягчить ситуацию: «В этом креме могли запросто быть дурманящие добавки. Мы бы где-нибудь отрубились, и нас обчистили бы до нитки».
Вича не рискнула сказать им правду. Слишком фантастической она казалась бы. Да и кто поверит в зомби в наши дни? А ведь черные сестры издревле используют нервно-паралитический яд морской жабы и морского жалящего червя. Нанесенный на кожу, он медленно всасывается и временно тормозит все жизненные процессы, полностью отделяя мозг от тела, но не выключая при этом сознание. Внешне человек отправляется в мир иной и его могут даже похоронить. Когда действие снадобья прекращается, отравленный просыпается взрослым младенцем. Он ничего не смыслит и не помнит прошлого. Вот от чего она спасла мужа и друзей.
«Все хорошо, что хорошо кончается», — успокоилась Вича.
Остаток отпуска пролетел незаметно и никакими неприятностями не ознаменовался, если не считать местного аэропорта.
Кондиционеры здесь не то что не работали, их просто не было. Вдоль длинного терминала с низкими потолками стояли только вентиляторы. Они обдували исключительно конторки регистрации, позабыв о зале ожидания. За одной из таких конторок Вича с ужасом увидела знакомую горничную.
«Или я схожу сума, или легенды о создании черными сестрами призраков и двойников не такие уже и легенды», — содрогнулась она.
На всякий случай Вича увела всех в терминал на другой конец аэропорта, где было жарче, но спокойней…
В балтиморский аэропорт за ними приехал один из друзейтаксистов. Устроившись в салоне его микроавтобуса, Вича впервые не отпустила колкости в адрес иконостаса на приборной доске. После наводненной потусторонней символикой Ямайки общество русских святых поначалу даже не резало глаз.
Но это только поначалу.
— Что-то я смотрю у тебя иконок прибавилось. Таксистские грехи замаливаешь? — не утерпела Вича.
— Нечего мне замаливать. Я с клиентами обхожусь по-божески.
— То есть ты считаешь, что возить людей десятой дорогой да лишние километры наматывать, это по-божески? — Это совсем другое. Это мирское.
— Кто бы сомневался! — расхохоталась задорная пассажирка.
Вернувшись домой, отдохнувшая Вича с радостью впряглась в работу. Надвигались рождественские праздники, и она увлеченно шуршала своими поваренными книгами. Помимо готовок и уборок надо было купить и нарядить елку. Планов на выходные было море. Однако всем им не суждено было сбыться. Открытая дуэль с черной ворожеей не прошла бесследно. В пятницу вечером у Вичи хлынула горлом кровь, и, как мы уже знаем, Рождество она провела в больнице.