Страница 8 из 91
Видение красавицы зловеще расхохоталось, сотрясая тонкие стенки прозрачного шара. Пузырь громко лопнул и огласил окрестности о начале расплаты за поруганную честь. Из-за возникшей на мосту суматохи никто не обратил внимания на стоявшую в стороне нищенку, кутавшую в отрепье златокудрую малышку. Никто кроме стражника, пытавшегося выловить алебардой тонущие доспехи с оружейником внутри. Он уже зацепил латника под мышку, и это на какое-то мгновенье остановило погружение. Но тут на стражника напала тягучая сонливость. Чавкающий всплеск выскочившей из рук алебарды вывел его из оцепенения. Не понимая, что происходит, стражник огляделся вокруг. Его взгляд задержался на нищенке. Под изношенным черным балахоном он неожиданно встретил взгляд той блудницы, которую он когда-то давно толкнул в грязь и забрал серебряную безделушку. На ее руках сидела малышка и сверлила его буравчиками шаловливых изумрудных глаз. Потеряв голову от необъяснимого ужаса, стражник влетел в замок и с остервенением начал закрывать неподдающиеся многопудовые ворота…
Слухи о возвращении Сидонии не заставили себя долго ждать. Они росли как снежный ком, наполняясь новыми пугающими деталями. Когда они достигли герцога, уже никто не мог отличить правды от выдумки. Хозяина замка тут же вспомнил предостережения черной ворожеи, и страх расплаты обуял его.
Но этим страхам не суждено было сбыться. Случилось так, что Сидонии стало не до тщеславного семейства герцога. У нее тяжело заболела дочурка.
Как только мать начала отнимать Венди от груди, та принялась хворать. Малютка хрипела по ночам и обливалась потом, который к утру превращался в соляную корку.
— Похоже, что природа испугалась своего творения, — глядя на мучения малышки кручинился муж. — И вместе с силой наградила ее неизвестной доселе хворобой, чтобы век ее был недолог.
Знахарь скрыл от жены то, что его не раз звали к младенцам с такими же признаками таинственной и смертельной болезни.
Он пытался лечить несчастных детишек и уже научился очищать их легкие от вязкой флегмы и облегчать им дыхание. Но церковники, как только узнавали о соляных кристаллах на тельцах малышей, отнимали их у родителей.
— В ваших младенцев вселился дух морского дьявола! — заявляли они рыдающим матерям. — Поэтому они и задыхаются на суше.
Под покровом ночи священники вывозили несчастных крох в открытое море и оставляли на волю волн.
— На этот раз никто не помешает мне бороться с твоим загадочным недугом, — шептал знахарь дочурке. — Здесь, в глухом лесу, вдали от церкви и ее соглядатаев ты будешь в безопасности.
И дело заспорилось.
— Природа пытается погубить тебя, — любил говаривать отец, держа дочку над парами морской воды, сдобренной травяными отварами, — но знания, отнятые у нее, помогут тебе выжить.
Ежедневные вдыхания соленых паров благотворно влияли на маленькую Венди и она уже шла на поправку, как неожиданно навалилось другое несчастье. Дражайшая мать семейства как-то в одночасье захворала и слегла.
— Пришла беда, отворяй ворота, — закручинился знахарь.
Что бы он ни пробовал, ничего не помогало. Его ненаглядная жена сгорала прямо на глазах. Отчаявшись, он послал за целительницей в соседнее графство. Так состоялась повторная встреча лесных сестер.
— Принеси-ка мне ушат родниковой воды! — приказала она убитому горем мужчине. — И оставь нас одних.
Знахарь исполнил волю старухи. Поставив воду в дверях, он собрал сыновей, и вся мужская половина уселась в томительном ожидании на дальнем краю опушки. Бабка молча смотрела на усыхающую мать с насупившейся малышкой лежавшей рядом. Целительница взяла на руки девочку и от неожиданной лавины энергии, исходящей от ребенка, у нее захватило дух. Она застыла в изумлении и никак не могла прийти в себя. Старуха переводила взгляд с матери на младенца, и осознание происходящего медленно нисходило на нее.
— Эта чудо-малышка вернула тебе единение с природой, — тихо обратилась она к Сидонии, — но взамен забрала твою силу.
Теперь вы одно целое и без нее твои чары бесплодны.
С этими словами старуха с благоговением отдала девочку матери. У дверей она пошептала над кадушкой с водой и тихо удалилась. Выйдя из избы, она поманила главу семейства: «Ты будешь обтирать свою жену три раза на дню той водой, что придушки».
Все еще под впечатлением от увиденного, старуха медленной поступью растворилась в лесу, не проронив больше ни слова. Знахарь с недоумением посмотрел ей вслед, но выполнил все, как было наказано. Не прошло и трех дней, как Сидония уже хлопотала по дому, позабыв о своей странной хворобе.
Вслед за мамой потянулась и дочурка. Папины снадобья пошли впрок, и вскоре никто не мог даже и заподозрить смертельного недуга в этом жизнерадостном бесенке. Венди стала заводилой у деревенских ребятишек, которые каждый день с нетерпением ждали ее прихода. Их любимица всегда появлялась из чащи в сопровождении своих братьев. Старшие отходили в сторону и, подражая взрослым, важно вели беседы со сверстниками. Младшая же половина лесного семейства весело носилась с деревенскими сорванцами. Поначалу дети побаивались странных ногтей Венди, казавшимися непомерно большими на фоне ее тонких пальцев, а необычная выпуклость придавала им вид звериных когтей. Дети с опаской косились на руки своей подружки.
Эти ногти-когти наводили на них безотчетный страх, навеянный бабушкиными сказками о волках-оборотнях. Но во время игр все тревоги улетучивались. Когда Венди была рядом, все ссоры и разлады забывались и казалось, что весь мир наполнен радостью и счастьем. Но однажды дети воочию убедились в том, что их лесная гостья неспроста носила такие ногти. В ту пору герцог со своей свитой потешились охотой. Лес был взбудоражен лаем собак, криками загонщиков и выстрелами мушкетов. Со стороны этой кутерьмы на опушку, где вовсю резвились малыши, выползла раненая волчица. Насмерть перепуганные дети спрятались за спинами взрослых ребят. Старший брат схватил Венди на руки и начал пятится в лес. Притихшая сестренка крепко держалась за его шею. Вдруг она увидела что-то в зубах у зверя. На глазах у изумленных ребят Венди соскочила с рук брата и побежала навстречу хищнице. Волчица приподнялась на передние лапы и злобно ощерилась. Из ее пасти на землю выпал маленький волчонок и жалобно заскулил. Мать лизнула его и из последних сил вновь подняла оскаленную морду. Венди присела подле нее и протянула открытые ладошки к раненой волчице с детенышем.
Покачивающийся на некрепких лапках волчонок подозрительно обнюхал кончики ее пальцев и весело заковылял прямо к девочке. У истекающей кровью хищницы уже не было сил ползти вслед за ним, и она завыла от отчаяния и боли. Венди бережно взяла щеночка и поднесла его к морде зверя. Глаза волчицы потеплели. Умирающая мать нежно облизала своего детеныша, даря ему последние ласки. Наконец, силы оставили ее. Дети видели, как волчица с благодарностью ткнулась носом в руки их лесной подружке и уронила свою безжизненную голову прямо ей на колени. Девочка прижала щеночка к мокрому от слез лицу, и никто на свете не смог бы отнять его у нее.
Венди выкормила волчонка, и теперь он неотступно бегал за ней по лесу, где шло ее обучение лекарским и чернокнижным премудростям. Девочка уже хорошо разбиралась в травах, кореньях, отварах и настоях, но душа ее лежала к другому. Управление темными флюидами — вот, что доставляло ей истинное наслаждение. Вместе с матерью они часто бродили по лесу с пустыми корзинками. Но искали они не грибы и не ягоды, а сгустки черной энергии, запутавшиеся в густых ветвях сосен. Корзины же служили для отвода глаз случайных охотников и собирателей лесных даров.
— Места, где много темных флюидов, — учила ее мама, — люди называ. С них-то мы и начнем.
— А, что мы будем делать, когда соберем всю энергию? — А тогда мы отыщем новые скопления флюидов. И поможет нам в этом кошка. Сегодня ночью я научу тебя, как.
Когда стемнело, Сидония повела дочь к самому высокому холму. В руках она снова несла корзину, но на этот раз не пустую. На дне, свернувшись калачиком, уютно дремала их черная мурлыка. Взобравшись на вершину холма, мама с дочкой с наслаждением подставили свои лица морскому бризу. Это открытое место насквозь продувалось свежим соленым ветерком, и Венди здесь необычно легко дышалось.