Страница 70 из 99
Тимур находился в это время в своей столице — Самарканде. Узнав о новом вторжении войск Тохтамыша, Тимур отдал приказ собрать нужную для похода армию. Для этого он разослал своих таваджиев[631] в Андижан к сыну Омар-Шейху и в Герат к другому сыну — Мираншаху, дабы они явились, через некоторое время в назначенные им места с нужным количеством войск, собранных путем ополчения. Сам же, взяв с собой несколько десятков тысяч воинов из Самарканда и Кеша (Шахрисябза), выступил с ними в качестве авангарда по направлению к Сыр-дарье.
Была тяжелая зима, сначала шел вперемежку дождь и мокрый снег, потом похолодало, навалило так много снега, что лошади с трудом передвигались. На Сыр-дарье к Тимуру присоединились отряды Омар-Шейха, пришедшие из Андижана. Недалеко от Сыр-даръи Тимур встретился с передовыми частями войска Тохтамыша, разбил их и прогнал остатки на противоположный берег реки.
Тимур не увлекся успехом, не пошел к Саурану, который был осажден Тохтамышем, а повернул назад в Самарканд, где к нему уже подошли главные силы, собранные Миран-шахом в Хорасане и прилегающих областях. Была ранняя весна 1389 г., в окрестностях Самарканда находились войсковые части, приведенные из Балха, Кундуза, Баклана, Бадах-шана, Хутталяна, Хисара и других областей и городов. Закончив нужные приготовления, Тимур той же весной 1389 г. двинулся в Ак-Орду, где и намеревался встретиться с войском Тохтамыша. Однако на этот раз Тохтамыш сражения не принял, снял осаду с Саурана и ушел в глубь степей. Битва таким образом была отложена. Обе стороны прекрасно понимали, что это только отсрочка, что столкновение неизбежно, и стали усиленно готовиться к новой борьбе.
Самая борьба Тимура с Тохтамышем была уже предметом изучения в русской исторической науке. Первое значительное исследование в этой области было сделано французом — ориенталистом, работавшим в первой половине XIX в. в Петербурге, — M. Charmoy. Исследование это носит название: Expedition de Timouri link ou Tamerlan centre Toqtamiche, Khan de l'oulous de Djoutchy, en 793 de l'hegire ou 1391 de notre еге. Как видно из заглавия, написано оно на родном автору французском языке и помещено в "Memoires de l'Academie imperiale des sciences de Saint-Petersbourg"[632] за 1836 г. Исследование M. Шармуа посвящено одному только походу Тимура против Тохтамыша в 1391 г. и состоит из 1) публикации большей части источников (из главных источников отсутствует только текст Низам-ад-дина Шами, тогда ему не известного), 2) перевода их на французский язык, 3) небольшой главы, представляющей самое исследование похода 1391 г., 4) примечаний к этой главе и 5) небольшого введения, посвященного главным образом краткому обзору источников. Несмотря на то. что со дня публикации книги Шармуа прошло свыше 100 лет, она до сего дня не потеряла своего значения для изучения вопроса о походе 1391 г. Тимура против Тохтамыша.
В свое время эта полезная работа М. Шармуа повлияла на книгу М. И. Иванина "О военном искусстве и завоеваниях монголо-татар и среднеазиатских народов при Чингис-хане и Тамерлане".[633] Книга эта выдержала два издания первое вышло еще в 1846 г., второе в 1785 г. Автор книги — не востоковед, источниками пользовался только в переводах или в выдержках из сочинений восточных авторов, приведенных в трудах ориенталистов. Тем не менее книга имеет ряд достоинств, так как написана специалистом, членом военно-ученого комитета Главного Штаба.
Однако оба исследования, особенно второе, в своих суждениях об организации, военном строе и военном искусстве Тимура зависели от сочинения "Тузукат-и Тимур" — "Установления Тимура", или (персидский текст) "Мальфузат-и Тимур" — "изречения Тимура". С точки зрения обоих авторов Шармуа и Иванина, — сочинение это носит автобиографический характер и может быть отнесено к первоисточникам. Из этого сочинения М. И. Иванин и взял главные факты для описания военного строя тимурова войска. А между тем, в настоящее время хорошо известно, что "Тузукат и Тимур" не носит автобиографического характера, а является произведением, сочиненным в Индии в XVII в. и не характерным для Ирана XV в.[634] Отсюда ясно, что и все, что там говорится о военной организации Тимура, не может служить достоверным материалом. Для научного суждения по этому допросу необходимо обратиться к более надежным фактам. Они имеются, у историков XV в., являющихся главными источниками по истории Тимура, а именно у Низам-ад-дина Шами, Шереф-ад-дина Али Иезди, Ибн-Арабшаха, Клавихо и писавшего позже их и зависевшего от первых двух из них Абд-ар-Реззака Самарканди. Немалое значение для понимания военного дела у Тимура и Тохтамыша имеют и те страницы у Джувейни, которые посвящены так называемой великой ясе Чингис-хана.
Тимуровское войско, как и войско современного ему Улуей Джучи, во времена Тохтамыша ничем особенно существенным не отличается от монгольского войска эпохи Чингис-хана. Тимуровское войско представляет собой по существу ту же военную систему, что и войско Чингис-хана, только более усовершенствованную. Чтобы не быть голословными, позволим себе вкратце изложить те принципы, на основе которых построено было монгольское войско и которые вошли в упомянутую выше Чингисову ясу. Чингис-хан и его военачальники гордились монгольским войском и считали, что никто из их предшественников и их современников не имел такого войска, какое было у них. В мирное время это народ, который трудится, изготовляет разные полезные вещи, несет разные повинности, платит налоги — копчур,[635] аваризат,[636] налоги на содержание почтовых станций (ямов), предоставляет подводы, поставляет корм для лошадей и других животных. В военное время весь этот народ призывается в войска, причем сам заготовляет себе все необходимое для похода и боя: лошадей и других животных, платье, оружие, одним словом все вплоть до веревок и иголок.[637] Из сказанного ясно, что монгольское войско носило характер ополчения, созываемого на основе всеобщей повинности.
Строилось монгольское войско по десятичной системе, т. в. было разбито на десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч (тумены). Каждый из военноспособных монголов знает, к какому десятку он принадлежит, а через десяток знает своего сотника и т. д. Вместе с тем каждый знает, что тотчас после призыва он идет на сбор и место смотра и предъявляет все, что должен иметь с собой в походе. Горе тому, кто не будет иметь с собой все, что ему необходимо, — его сильно накажут за нехватку чего-нибудь. Когда возникает надобность в войске, приказ идет от старшего к младшему. От высшего военачальника приказ направляется к темнику, а тот передает его по инстанциям — тысяцкий, сотник, десятник. Явка на сборный пункт должна быть без замедления, иначе — суровое наказание.[638] Монгольское войско насквозь проникнуто строгой дисциплиной, все ей подвержены, начиная с огланов царевичей, командующих главными соединениями (центр, крылья войска), — и до простого воина, входящего в десяток.
Согласно ясы, войско в походе всегда содержалось на полуголодном пайке, исходя из того положения, что от сытой собаки на охоте нет особой пользы, — таков и сытый воин; дерется он вяло, без нужной в бою злобы.[639] В этом лежит причина одной из самых характерных черт монгольского войска эпохи Чингис-хана и его преемников — склонности к грабежу и жестокости при захвате городов и селений. Большую роль в обучении и воспитании монгольского войска играла, согласно ясы, облавная охота. Последней Чингис-хан и его преемники придавали исключительное значение. Облавная охота имела не только военно-хозяйственное значение, поскольку эти охоты принимали всегда большие масштабы и захватывали длительное время, но играли роль своеобразной подготовительной к войне школы. Монгольский хан. организуя охоту, проводил по существу ту же мобилизацию, что и идя в поход.
631
О таваджиях см. ниже.
632
Sixieme serie, sciences politiques, Histoire et philologie, tome III, St-Petersbourg, 1836, стр. 89 — 505.
633
См. посмертн. изд. под ред. ген. — лейт. князя Н. С. Голицына (СПб., 4875).
634
В. В. Бартольд. Мир-Али-Шир и политическая жизнь. Мир-Али-Щир, сб. к пятисотлетию со дня рождения. 1928, стр. 103.
635
Копчур у кочевников-монголов — налог с пасущихся стад, в раз мере 1 %" (В. Бартольд. Персидская надпись на стене Ан-ийской мечети Мануче. СПб., 1911, стр. 32).
636
Аваризат — добавочные, сверхординарные налоги или повинности. Что они обозначали у кочевников-монголов, сказать трудно. В оседлом обществе (яса затрагивает и земледельческие области, покоренные Чингис-ханом) аваризат — чрезвычайные налоги и повинности, касающиеся передвижения и транспорта, работ в поле и т. д.
637
Джувейни. История завоевателя мира. GMS, XVI, ч. I, стр. 22.
638
Джувейни, ук. соч., стр. 22 — 23.
639
Джувейни, ук. соч., стр. 22.