Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 91 из 118



Хосров поверил посланнику и решил возвращаться, хотя это тоже было опасно - с тыла ему угрожала армия Велизария. Лучшей дорогой домой был путь через Евфрат и потом через Месопотамию. На дальнем берегу реки он видел десять или двадцать отрядов римской кавалерии, которые, казалось, подавали шумовые сигналы через равнину в Эдессу. Там, наверно, был авангард другой армии. Хосров боялся переправляться через Евфрат, потому что на него могли напасть. На самом деле, другой "армии" не существовало. Хосров видел тысячу человек из Карры, которые выдавали себя за огромную армию. Гонец ему напомнил, что Велизарий никогда не нарушал своего слова, и если король Хосров пересечет реку в момент перемирия, ему ничего не будет грозить.

Хосров срочно начал переправу, ему действительно никто не угрожал. Армии персов всегда возят с собой строительный материал - короткие бревна, которые можно соединять друг с другом.

Для них не страшны быстрые и широкие реки. Как только Хосров оказался в безопасности, он послал посланника к Велизарию, чтобы обсудить с ним условия мира, как было обещано ранее.

Велизарий пересек Евфрат у городка Зеугма со своими силами. Он послал посланника к Хосрову сказать, что если персидская армия вернется через римскую территорию и не нанесет никакого вреда, Юстиниан будет согласен на то, чтобы прежние условия договора были ратифицированы.

Хосров был этим доволен и на следующий день начал марш домой. Он боялся проходить через Месопотамию из-за страха перед "призрачной армией". Он шел по левому берегу Евфрата, у армии сильно уменьшился пищевой рацион. Велизарий постоянно следовал за ним, отставая на один день, как он это делал много лет назад с персидским генералом Азаретом. Когда он дошел до Барбалисса, он остановился. Его самого и почти всех генералов властно и срочно вызвали в Константинополь.

Оставшимся офицерам нельзя было доверить преследование врага. Хосров понял, что его уже никто не преследует. Он подошел к Каллиникуму и легко взял этот город. В это время Юстиниан приказал ремонтировать укрепления, и каменщики только что разрушили половину одной стены, чтобы на этом месте построить более крепкую стену. Гарнизон не смог прикрыть этот проход и поэтому попросту удрал. Хосрову хотелось как-то проявить себя. Он позабыл обещания, увел все население города в рабство и сравнял город с землей. Белые гунны получили трофеи, о которых они так мечтали.

К счастью, Палестину удалось спасти. Велизарий позже признался - чтобы добиться успеха при Кархемише, ему было необходимо сорок тысяч воинов для победы над армией персов, а у него было всего двенадцать тысяч. Он сказал, что Кархемиш оказался самой сладкой для него победой. Он отогнал двести тысяч персидских воинов, продемонстрировав им невооруженных кирасиров, и не потерял ни единого человека. Он также сказал:

- Персы подобны саранче, но мы их спугнули с наших полей бряцанием стали и звуками труб.

Глава 20



Не стоит думать, что Велизария вызвали с Востока, потому что император желал поблагодарить его за бескровную и великую победу при Кархемише. Причины для его возвращения были весьма неприятными, и я сразу начну о них рассказывать.

В этом году сильно свирепствовала бубонная чума. Она не была такой повальной, как это случилось тысячу лет назад, когда историк Фукидид описал появление чумы в Афинах. Всегда существует тесная связь между войной и болезнями. Мне кажется, что это зависит не только от последствий сражений - не погребенные тела, разрушенные акведуки и отсутствие элементарных санитарных норм - это все, конечно, помогает распространению заболеваний. Но необходимо принимать во внимание переживания и эмоции, которые во время войн ослабляют души и тела людей и помогают болезням обрушиваться на них. Чума - это заболевание, перед которым пасуют врачи. Она поражает всех, и симптомы ее ужасны.

В конце предыдущего года болезнь была завезена из Китая в кипах ковров, доставленных купцу в Египет. Он заболел, но болезнь сразу не распознали, потому что первые симптомы болезни обычно стертые и не сопровождаются лихорадкой. Он заразил других купцов и свою семью до того, как появились характерные опухоли, которые и дали название заболеванию. Вскоре в городе, где жил купец, уже насчитывались тысячи случаев заболевания. Оттуда чума начала расползаться на запад к Александрии и дальше на север к Палестине. Весной суда, перевозящие зерно, привезли чуму в Константинополь, где жили мы с моей госпожой. На судах, перевозящих зерно, всегда полно крыс, которые переносят заболевание. Эти крысы передают болезнь крысам, живущим в доках Золотого Рога. Там обитала колоссальная колония крыс. Далее заболевание подхватили крысы, обитающие в канализации и лазящие по помойкам и, таким образом, инфекция распространилась по городу. Сначала в день заболевало не более десяти человек, вскоре начали страдать сотни и тысячи людей ежедневно. В разгар лета заболевали по десять-двадцать тысяч человек в день.

Обычно сначала опухоли формировались в паху, подмышками и иногда за ушами. Во время последней стадии заболевания симптомы были самые разные. Некоторые страдальцы впадали в глубокую кому. Если у них были друзья или преданные слуги, они могли послушно пытаться есть и пить, но походили на людей, действующих во сне и никого не узнавали, оставались пассивными и не замечали, как проходило время. Другие люди метались в горячке, и их приходилось привязывать к постелям. Иначе они бегали бы по улицам и кричали бы, что в их домах поселился Дьявол или болгарские гунны. Если кому-то удавалось убежать из-под присмотра, он прибегал к гавани, бросался в воду и погибал. В некоторых случаях больные не находились в коме и не страдали от припадков невменяемости - они оставались в сознании до самого конца, пока опухоли не начинали разлагаться, и они умирали в жутких мучениях. Иногда люди вообще не испытывали боли, и смерть к ним приходила мирно и спокойно, как это бывает в старости. Часто у больных все тело было покрыто черными гнойниками размером с горошину, и люди страдали от кровавой рвоты. Но как бы не проявлялась болезнь, конец был всегда один - смерть.

Удивительно, но многие люди не поддавались заболеванию. Среди них были врачи и санитары, которые сталкивались с тысячами больных или мертвых. Пытаясь спастись от болезни, люди удирали подальше на холмы Фракии при первых признаках заболевания. Они жили там, дышали чистым воздухом и не общались с остальными, но все равно умирали. Нельзя было заранее предугадать, кого поразит страшный бич Божий. Страдания было невозможно предсказать и связать с возрастом, полом, социальным классом, профессией, верой или расой.

До апогея эпидемии, мертвых хоронили, как положено, каждое семейство достойно хоронило своих родственников. Но в дальнейшем невозможно было продолжать знакомый ритуал. Старые гробницы вскрывались по ночам, чтобы туда опустить новых жильцов. В тысячах домах, даже в очень богатых, люди умирали или удирали подальше из города, и трупы валялись и гнили не погребенные. Юстиниан приказал генералу-архивариусу взять в свои руки эти важные дела. Валявшиеся тела погребали во рвах, но вскоре для этого не стало хватать рабочих рук, для погребения стали использовать башни укреплений на другой стороне Рога.

Туда через отверстия в крыше швыряли мертвые тела, пока башни не заполнялись до самого верха. Крышу снова закрывали, но от трупного запаха было невозможно дышать в городе, в особенности, если ветер дул с севера.

В разгар эпидемии в городе умирало ежедневно более двадцати тысяч человек. В городе прекратилась торговля. Люди старались как можно меньше общаться друг с другом. Но в церквах продолжали служить службы, на них присутствовали испуганные верующие и, конечно, там люди могли заразиться друг от друга. В городе стало туго с продовольствием, потому что капитаны зерновозов боялись бросать якоря в порту, кроме того, чума распространилась и в сельской местности. Тысячи людей, не заболевших чумой, умерли от голода. Настало время "видений" и разных "знамений". Привидения шествовали по улицам при дневном свете и удивительно, но в это время наступило перемирие между фракциями Синих и Зеленых. Раскаявшиеся грешники совершали удивительно благородные деяния и проявляли доброту и любовь. После прекращения эпидемии их благородное поведение также закончилось. Феодосий как-то сказал госпоже Антонине: