Страница 34 из 66
Свекровь задумалась.
— От того, что был сзади, пивом не пахло, но пахло водкой… и сигаретами. Ростом он был не выше меня, да-же, скорее, пониже.
— Для парня, это ниже среднего. Но тот сидел на скамейке и я не могу ручаться за правильность определения роста.
— А тот, который со мной разговаривал, был пострижен как-то заковыристо… Нет, волосы у него прямые бы-ли, это точно… А пивом пахло! Когда я его повалила, прямо в нос шибануло. Нюх тогда уже был волчий, хорошо учуяла!
— Получается, что нападавших мы не знаем, — я уселась в свободное кресло и задумалась.
— Кое — какие приметы всё же имеются, — нерадостно отозвалась свекровь, — кольцо у одного, и шрам на шее у другого… если жив остался.
— Не переживай ты так, — набросилась я на неё, — они тебя убить хотели, надругаться, а ты их жалеешь!
— Они дети, — тихо возразила женщина, — неразумные дети.
— Они подонки! Взрослые, обдолбанные, пьяные подонки! Представь, что на твоём месте оказалась бы любая другая женщина, не имеющая таких возможностей! Они бы изнасиловали её, ограбили, и, хорошо, если живой оста-вили! По горлу он тебя тоже не понарошку резал! Хорошо, что рука сорвалась… или не сорвалась, — я напряжённо посмотрела на Марлу, на её свеженький шрам. Неожиданная мысль пришла мне в голову. — Он стал резать тебя до того, как ты обернулась волком, или после?
— Я не знаю, — её тревожный взгляд теперь вперился в меня, — всё произошло так стремительно.
— Ты сейчас можешь обернуться?
— Могу. А зачем?
— Проверим мою догадку. Если он резал уже животное, то мех у тебя должен быть срезан как раз по линии ра-ны.
— И что это даст?
— Это позволит тебе считать, что тебя не просто запугивали, а очень конкретно убивали! И спасла тебя, как это не звучит странно, твоя шкура! И ты, наконец, перестанешь жалеть этих ублюдков и считать их неразумными детьми!
— Варя! Тебе надо успокоиться! — она бросилась ко мне и схватила за руки. — Ты вся дрожишь.
— Уже… Успокоилась, — я насупилась и глубже уселась в кресло, подогнув ноги, — я устала.
— Конечно, — свекровь засуетилась, — я пледом тебя накрою.
— Ты всё-таки не хочешь посмотреть свой мех, — гнула я свою линию.
— Прямо сейчас?
— Как хочешь…
Вернулись Май и Джинни. Физиономии их были весьма довольными, из чего я сделала заключение, что все следы уничтожены, улики собраны, ублюдок жив.
— Мы всё сделали, — радостно доложила девушка, — можно возвращаться.
— Я сейчас только дверь подправлю, — Май стал искать что-то в шкафу.
— Ты сейчас решил молотком постучать, — ехидно поинтересовалась я, — самое время людей разбудить, пол-третьего ночи.
— Серьёзно? — Андрей посмотрел на меня, на часы, на окно. — Тьфу!
— Не волнуйся, Андрюша. Я на защёлку закроюсь.
— Ты идёшь с нами, — тоном, не терпящим возражений, заявил мамане сын. — Одна ты здесь не останешься.
— Но, зачем? Я уже успокоилась…
— Не в этом дело! Мама, есть несколько очень важных причин, по которым ты не можешь оставаться в этом доме. — Марла с недоверием посмотрела на Мая. — Во-первых, второй нападавший сбежал. Ты его не видела, а вот он мог тебя очень хорошо запомнить.
— И что?
— А то! Если он профан, и ему просто жёлтая вода в голову ударила, потянуло на подвиги, то он сам затаиться. Но, если он такое проделывает не первый раз, то тебе грозит опасность. Один раз он тебя не убил… — он долго смот-рел в глаза матери, — второго раза я не хочу. Второе — покусанный может дать показания.
— Это будет выглядеть, как бред сумасшедшего! — возразила я. — Женщины — оборотни в нашем мире в качест-ве обвиняемых не проходят.
— Согласен. Но он может тебя выследить. Раз ты ночью шла за хлебом, значит, живёшь в ближайших домах. Последствия могут быть такими же, как в первом случае.
— Они могут объединиться, — подлила я масла в огонь.
— Точно! А в-третьих, тебе самой не справиться…
— Достаточно первых двух, — мрачно отозвалась Марла, — я собираюсь.
В нашу квартиру мы вернулись опять с помощью пространственного прохода. В квартире нас уже ждали.
— У нас гости, — сообщил Любыч.
В тёмной комнате горели две пары жёлтых глаз. Май включил свет. Рыська и Белый Волк терпеливо ожидали нашего возвращения.
— Здравствуйте, — обрадовалась я.
Белый Волк порывисто встал навстречу Марле. Он осмотрел её рану и прижал женщину к своей груди.
— Пойдёшь со мной, — тихо сказал он, но все услышали.
— Зачем? — Марла чуть отстранилась от него и посмотрела в глаза.
— Тебе будет очень тяжело. Без поддержки ты не справишься.
— Я буду с сыном и Ва…
— Они не помогут…, - он приложил палец к её губам, — Марла, ты попробовала на вкус человеческой крови, — свекровь что-то попыталась сказать. Наверное, что она его только укусила, не больше. Но Волк не позволил ей, — дос-таточно одного укуса, одной капли. Скоро полнолуние. Начало первого твоего цикла. Ты ещё очень слаба. Эта капля будет выжигать тебя изнутри. Она будет сводить тебя с ума, терзать тебя желанием свежей, человеческой крови. Ты перестанешь понимать кто ты. Ты забудешь, что ты человек… Я не хочу, чтобы ты стала цикличным оборотнем, а уж тем более… Не плачь, дорогая. Я помогу тебе. А вот Лоцман и Берегиня с этим не справятся. А ты будешь всё это время для них смертельной угрозой. Они ведь не посадят тебя на цепь.
— А Вы посадите? — возмутилась я.
— У нас веками отработанные способы сдерживать в полнолуние оборотней, испивших первой крови. На цепь её никто сажать не будет. Я сам буду рядом… Ты мне веришь? — он заглянул в глаза Марлы.
— Да. Я согласна, — удручённая свекровь совсем сникла, — но… как быть с работой?
— У вас же каникулы, — напомнил сын.
— А потом? Если я собираюсь…
Её все сразу поняли. Жизнь и судьба Марии Лавровны Майковой изменилась в одночасье и совершенно без-возвратно. Теперь нормально жить она сможет лишь в Порубежье, а родной мир посещать лишь в качестве гостьи. Хотя она сама, добровольно выбрала этот путь, всё же слёзы выкатились из печальных глаз. Я уже была готова при-соединиться к свекрови, но взяла себя в руки, загнав влагу обратно под веки.
— Уволишься, — дрогнувшим голосом, посоветовал Май, — чего думать. А детей воспитывать и в Волчановке можно. Организуете детский сад… У вас есть подобное заведение? — обратился он к оборотню. Волк отрицательно мотнул головой. — Вот видишь… Всё будет хорошо.
Марла согласно кивнула и утёрла мокрые глаза.
— Тогда пойдём, — Волк бережно обнял её, — Варя, Андрей, вам лучше не видеться с ней пару недель.
Мы с мужем переглянулись.
— Неужели всё так серьёзно? — не выдержала я.
— Более чем. Не беспокойтесь, я верю, что всё будет хорошо, — он улыбнулся нам своей неподражаемой улыб-кой, подхватил свекровины пожитки, обнял её саму и растворился в дверном проёме.
— Нам тоже пора, — Рыська, молчавший до этого, поднялся с дивана. — Очередная бессонная ночь. Как вы поя-вились в Порубежье, такое происходит регулярно.
— Тебя в следующий раз не беспокоить? — мрачно осведомилась я.
— Только попробуйте! Я ведь лишь с вами почувствовал, как кровь по жилам течёт, а то стареть уже начал, — усмехнулся фолк.
— Так тебе, что, это нравится? — Май смерил друга недоверчивым взглядом.
— Конечно! Я до этого кто был? Животновод — селекционер! А теперь?
— Да, кто ты теперь? — лукаво спросила Джинни.
— Теперь я муж, друг, воин… Нужное, нет, незаменимое лицо! — Рыська гордо выпятил грудь. Джинни прыс-нула в кулачок, а я еле подавила зевок.
Сон накатил сразу, не оставив путей к отступлению. Очень похоже на Джиннины проделки. Я опустилась на диван и притулила голову на спинку, из последних сил стараясь не уснуть при гостях, таращась на них во все глаза.
— А-а-а! — Андрей зевнул, не стесняясь, во всю стоматологическую гордость. — Ясно. Тогда, идите, раз не хо-тите остаться.
Муж присоединился ко мне, вступив в ряды мужественных борцов со сном, но всё ещё пытался поддержать беседу.