Страница 32 из 66
— Спасибо на добром слове…
Мне почему-то показалась, что эта песня не только про нас. Была ещё одна парочка, о которой умолчал мой хвостатый друг… Между прочим, прыгая через костёр, рук они не расцепили…
Тихий июльский субботний вечер, почти ночь. Мы с Маем возвращаемся из театра. Недавно прошёл дождь, пахнет свежестью и мокрым асфальтом. Мы идём пешком и наслаждаемся ночной прогулкой. До дома всего пара кварталов.
— Сударыня, как Вам понравился спектакль? — тоном заправского театрала поинтересовался муж.
Я решила поддержать его игру и изобразила великосветскую даму.
— О, сударь! Это было просто восхитительно! Потрясающее зрелище! Какие мизансцены, какие шикарные де-корации… хи-хи, — не удержалась я, но вновь попыталась взять себя в руки, — какие потрясающие старинные костю-мы…
— Я тоже…ха-ха-ха… почувствовал запах нафталина, — Андрей обнял меня за талию и, кажется, занюхал мною навязчивый запах.
— Ты меня нюхаешь? — заявила я с подозрением.
— Вдыхаю твой неповторимый аромат.
Он напоён блаженством и истомой.
Я — раб у ног твоих…. я — автомат
С кроваво — красной банкой «кока — колы»!
— Рифмоплёт! — я шлёпнула его пониже спины. — Вильям Ше′кспир-р-р.
— Тебе не понравилось? — обиделся муж. — Такой экспромт освистали!
— Не ропщи, поэтов редко признают при жизни.
— Ты признаешь меня после смерти? — в его кармане зазвонил сотовый, прерывая наш шутливый разговор. — Да? Сейчас будем, — лицо мужа мгновенно утратило весёлое выражение.
— Что случилось? — тревога тронула моё сердце. Кот мог позвонить в столь поздний час? Кто мог обратиться за помощью? И к кому мы можем поехать вместе? Только… — Марла?
— Да, — Май прибавил шаг, — что произошло, не знаю. Она только прохрипела: «Приезжай!» и отключила сото-вый.
— Прохрипела? Может, это не она, — я уже почти бежала за мужем, — голос, точно её?
— Номер её. Хорошо, что ключи от машины с собой взял. Ты быстрее идти можешь?
— Нет! — срок, конечно, ещё не большой, но бегать стало уже тяжело.
— Тогда иди по улице, а я бегом за машиной, тебя по дороге подберу.
— Хорошо.
Май уже умчался, срезая дорогу по дворам.
Что могло случиться с Марлой? Противно засосало под ложечкой и тисками сжало сердце. Очень, очень не-хорошее предчувствие. Какая беда могла с ней приключиться? Напал кто-то? Ограбить хотел или… Марла после об-ряда помолодела и похорошела, выглядела не больше, чем лет на тридцать пять. Вполне могла нарваться на озабочен-ных молодчиков… Прохрипела… Лишь бы была жива…
Май резко притормозил машину, и распахнул переднюю дверцу.
— Давай!
Через десять минут мы вбежали в её подъезд. Андрей ринулся вперёд, перепрыгивая через несколько ступе-ней, я же плелась далеко внизу. Когда я достигла четвёртого этажа, Май уже метался по квартире. Я прислонилась к косяку, чтобы отдышаться и заметила, что дверь была явно выбита, но это сделал не муж. Я не слышала звуков удара. Взгляд мой скользнул по слегка искуроченному косяку, и мне сделалось совсем плохо. В щепке, торчащей из косяка, застряло несколько ворсинок меха. В их принадлежности Марле я почти не сомневалась. Я аккуратно вынула ворсин-ки и зашла в квартиру. Марла с закрытыми глазами полулежала в кресле, её трясло мелкой дрожью, так, что зубы вы-бивали дробный стук. Андрей, сидя на корточках, мокрым полотенцем смывал кровь с её шеи. Я бросилась к ним.
— Что там? Она жива?
— Да. Рана неглубокая, поверхностная. Гортань не задета. Надо «скорую» вызвать!
— Нет! — Марла в ужасе открыла глаза. Голос у неё был хриплый, словно сорванный. — Лучше умереть!
— Но почему, мама? — сын удивлённо посмотрел на мать.
— Вот по этому, — я протянула мужу клок волчьей шерсти.
— Ты обернулась? Но зачем?
— Они напали на меня, — прошептала раненая, — я только защищалась.
— Кто? — на скулах Андрея заиграли желваки. Марла не ответила и снова прикрыла глаза.
— Какая разница, кто на неё напал! Андрей, надо привезти Джинни и живой воды, и как можно быстрее. Давай, шевелись. Я останусь с ней. Где аптечка?
— В шкафу на кухне, — на ходу крикнул Май и бегом бросился из квартиры.
Я осталась одна с полуобморочной свекровью. В аптечке нашлась перекись водорода, и мне удалось остано-вить кровотечение. Марла шипела, как дикая кошка, но терпела. Рана было неглубокая, но длинная, почти от левого уха и до впадинки у ключицы. Как бандит не задел сонную артерию? Я прикрыла рану бинтом.
— Тебе успокоительного дать?
Свекровь только слегка качнула головой. Я поняла, что ей трудно говорить. Её до сих пор трясло.
— И как только таких уродов земля носит? — злость клокотала во мне, как лава. — Нападают на беззащитных женщин, грабят, насилуют! Пусть у этой сволочи язык отнимется и будет он мычать, как телок безмозглый! — страш-ное, конечно, проклятие, но в этот момент я не очень здраво рассуждала.
Успокоительное пришлось принять обеим, мои нервы тоже требовали разрядки напряжённости. После приёма лекарства Марла успокоилась и уснула. Я накрыла её пледом, притушила свет и подошла к окну. Я смотрела на тихую улицу, упирающуюся в небольшой сквер. Где-то в глубине этого сквера скрывался враг Марлы, я чувствовала это. Он ещё там. Вдруг в моём мозгу стали возникать картинки: разрозненные, явно, не по порядку, но…
Вот Марла стоит с широко распахнутыми от ужаса глазами, к её горлу приставлен нож, а рот зажат рукой. Мужской рукой с перстнем — черепом на указательном пальце. Видение исчезает и его место занимает новое. Свек-ровь спокойно идёт по освещённой алле, минует группу молодёжи, распивающую пиво на скамейке. Обычные парни и девушки. Один из парней провожает Марлу долгим, оценивающим взглядом, но потом равнодушно отворачивается. А вот она уже проходит плохо освещённое место, к тому же густо заросшее кустарником. Марла что-то почувствовала и прибавила шагу, но дорогу ей преграждает тёмная мужская фигура, появившаяся из зарослей… И последнее виде-ние: по ночной улице стремительно несётся серая волчица.
Я замотала головой, стряхивая наваждение. Что это было? Я заглянула в реальные события, или это разыгра-лось моё бурное воображение. Надо заканчивать с медитациями у окна. Вечно мне всякая чушь мерещится. Или не чушь? Я оглянулась на Марлу. Она спала, но очень беспокойно. Вздрагивала, дышала неровно, глазные яблоки мета-лись под закрытыми веками. Взгляд мой упал на электронные часы, стоящие на столике рядом с креслом. Час ночи. Позвонила она около двенадцати. Сюда мы приехали минут через пятнадцать. Сколько здесь пробыл Май? Минут пять, не больше. До нашего дома ехать десять минут. Всё вместе получается полчаса, плюс — минус пять минут. Ско-рее всего «плюс». От «Теремка» до избы Рыськи идти минут сорок, бегом значить — двадцать. По моим подсчётам Андрей уже должен был добраться до друзей. Интересно, живая вода у Рыськи в доме есть? Та, что в кадке, слабовата будет. Если ещё и за водой бежать… Уж лучше бы была в доме. Получается, ждать их надо минут через тридцать — сорок. Я снова посмотрела на Марлу. Состояние её ухудшилось: кожа стала серой, глаза ввалились, пальцы скрючи-лись. Жуть! Что же с ней твориться? Может, всё-таки вызвать «скорую»? Тоска навалилась непомерным грузом, и мне захотелось завыть. Что же делать?
Облачко перехода появилось прямо передо мной. Джинни и Май выскочили из него как два чёртика из таба-керки и чуть не свалили меня.
— Сколько? — деловым тоном спросила Джинни.
— Две тридцать, — в тон ей ответил Май, — успеваем.
Они ринулись к свекрови и стали чем-то мазать её рану. Из-за их спин мне ничего не было видно. Я лишь ус-лышала злобное шипение проснувшейся Марлы.
— Всё хорошо, мама, — успокоил её сын, — мы успели. Вот, выпей живой воды.
Он сунул ей в руки пластиковую бутылку и помог напиться.
— Что успели? — моё любопытство не позволяло оставить их в покое.
Май был занят родительницей, и мне ответила Джинни.