Страница 36 из 86
Ковбой в «Стетсоне»
Никто никогда не видел Джея Хойта без знаменитой ковбойской шляпы. Казалось, он не расстается с ней даже во сне. По крайней мере в природе не существует фотографий нашего героя без «Стетсона». Для него это не просто шляпа, а глубокий символ народности и укорененности. Всем своим видом Джей Хойт подчеркивает: он — из своих, из простых, из тех американцев, что корнями уходят в землю, не только в переносном, но и в самом прямом смысле — всю свою жизнь Хойт занимался сельским хозяйством. И афера его тоже была сельскохозяйственной. Согласитесь, довольно экстравагантная разновидность криминала, хотя, по большому счету, она давно напрашивается. Тому две причины: во-первых, подавляющее большинство граждан Америки абсолютно ничего не понимает в сельскохозяйственных буднях, поэтому «разводить лоха» на этом поприще проще простого. Во-вторых, то же самое подавляющее большинство граждан Америки в сельском хозяйстве души не чает и испытывает перед ним благоговейный восторг — еще бы: back to the roots1, как-никак! Получается почти идеальная комбинация для махинации, но вот незадача: не менее подавляющее большинство аферистов происходит из сугубо городской среды и так же далеко от сельских реалий, как и их потенциальные жертвы. С другой стороны, близость к природе вполне естественным образом притупляет врожденную человеческую тягу к криминалу, поэтому в самой сельской среде аферисты большого полета встречаются крайне редко. Пьяницы, дебоширы, бытовые убийцы — это, пожалуйста, а вот так, чтобы развести десятки тысяч сограждан на сотни миллионов долларов — что называется, днем с огнем! Чтобы сельский житель подался в грандиозную аферу, нужен сильный идейный заряд, духовная миссия, так сказать. Дивным образом именно такой заряд и такая миссия удачно соединились в личности Хойта с его мормонским моральным кодексом. Что из этого получилось, мы сейчас узнаем.
Джей Хойт специализировался на разведении высокопородного племенного скота. Не каких-то там безродных захиревших буренок, а супергигантов, рекордсменов по надою и мясу. На эту удочку он и повел своих беспечных соплеменников. Как резонно рассудил один из долгосрочных инвесторов Хойта: «Мы тогда долго думали и решили: пока люди не перестанут есть бифштексы — а этого, ясное дело, не случится никогда! — бизнес Хойта будет процветать. Ну, и мы вместе с ним — тоже».
Начало истории относится к 1977 году, когда Джей Хойт принял решение перевести свои многочисленные стада из Калифорнии в богом забытое графство Харни, штат Орегон. Причина: на порядок более низкие цены на пастбищные угодья. Хойт и его семья поселились в самом крупном городке графства — Бернсе, расположенном в пятистах километрах от Портланда, столицы Орегона. В Бернсе все было по-семейному, чинно и благопристойно. Жители знали друг друга в лицо и по именам, здоровались на улице, а по вечерам собирались в пабах и шумно обсуждали удачный сбор семени племенных быков и новое чудо-масло для комбайна.
Сразу по прибытии Хойт стал скупать полуразорившиеся местные ранчо и свободные пастбища. Всего получилось более полумиллиона гектаров — вот он, размах Дикого Запада! По удачному стечению обстоятельств, накануне переезда семейства калифорнийских мормонов (вместе с Джеем в Бернс перебрались два его брата и сестра) разорился самый крупный местный работодатель — лесопилка Эдварда Хайнса, в результате чего на улице оказалось более 1000 жителей городка. Форменная трагедия в условиях, когда работодателей на всю округу — раз-два и обчелся. Не удивительно, что Хойт, который всех пригрел и обеспечил, среди местных жителей пользовался репутацией божественного посланника. Уэйн Корнс, проработавший на Хойта 17 лет, так прямо и говорил: «Джей — это Бог». Мэр Бернса, Роджер Ризон, высказывался хоть и более сдержанно, но в том же ключе: «Хойты сделали так много хороших дел для нашего городка!»
Через неделю после переезда Джей Хойт пригласил всех жителей Бернса на дружескую вечеринку, которую организовал в чистом поле по соседству со своей центральной усадьбой. Для скромного междусобойчика была скуплена вся пластиковая посуда в местном сельпо, а на столе красовались бесчисленные дымящиеся стейки из восьми коров, которых забили по случаю. В тот день Хойт накормил 3 тысячи человек! Что двигало этим человеком? Неужели только желание заработать авторитет, и без того гарантированный ему? Уверен, что нет! В тот день он наверняка думал об Иисусе, о том, как Мессия накормил пятью хлебами всех страждущих и о том, что сам он, Вальтер Джей Хойт Третий, такой же избранник Божий, как и Иосиф Смит, основатель Церкви святых последних дней.
Отдадим ему должное: мормон-«избранник» и в самом деле обогрел покинутых (лесопилкой) чад Господних: на ранчо Джея Хойта трудилось более двухсот человек. Причем заработная плата составляла не повсеместно принятые 600 долларов ежемесячно, а 1 100! У местных пользовалась популярностью поговорка: «Даже у батраков Хойта есть свои батраки». Джей Хойт любил говаривать, что его задача — дать простому американскому человеку то, что отнимает у него дядюшка Сэм. Ну не любил калифорнийский мормон звездно-полосатое государство, что ж тут поделать! Затаил на него обиду, тлеющую на генетическом уровне еще с тех незапамятных времен, когда мормонов со свистом и улюлюканьем изгоняли из добропорядочных поселений, принуждая создавать уединенные колонии на отшибе.
Размах животноводческой империи Хойта впечатляет даже непосвященного человека: к 80-м годам, по мнению аналитиков профильного издания «Cattle Fax», Хойт оперировал крупнейшим в стране агломератом ферм, специализирующихся на разведении высокопородных коров.
В основу генетических изысканий была положена южная короткорогая порода (Shorthorn), из которой в результате интенсивной селекционной работы была получена, по словам самого Хойта, новая «суперкорова» с рекордными надоями и приростом веса. Помимо разведения скота, Хойт занимался энергичной торговлей замороженным бычьим семенем для искусственного оплодотворения, а также предоставлял услуги по пересадке эмбрионов из своих «суперкоров» посредственным буренкам. Читатель должен согласиться, что на непосвященного обывателя все эти сельскохозяйственные манипуляции неизбежно производят магический эффект. Экзотичность бизнеса только вселяет доверие и порождает неодолимое желание самому стать частью истории, творимой прямо на глазах. Все именно так и вышло. В середине 70-х Джей Хойт, выполняя одному ему ведомую историческую миссию, обратился к широким общественным массам с предложением, от которого эти массы не имели ни малейшего шанса отказаться. Привычным широким жестом благодетеля Джей Хойт провозгласил новую финансовую революцию. Одним ранним утром обыватели на бескрайних просторах от океана до океана достали из своих почтовых ящиков рекламную брошюру, с обложки которой ослепительной улыбкой приветствовал их самый что ни на есть аутентичный ковбой в элегантном «Стетсоне». Ковбой поражал воображение не столько обилием принадлежавших ему пашен и скота, сколько феноменальной, совершенно для ковбоя не свойственной осведомленностью в путаной науке налогообложения. Более того, вся схема Хойта строилась именно на привязке сельхозработ к налогам. Девиз звучал так: «Harvesting Tax Savings by Farming the Tax Code» — «Посеяв налоговое законодательство, мы пожинаем налоговые сбережения». Позиционирование программы Хойта тоже было на высоте: «Quality Investments for Folks That Dream About Owning a Piece of the Country» — «Качественное вложение денег для тех, кто мечтает получить в собственность частичку родной страны»! Дураку понятно: безотказный вариант.
Что же предлагал Джей Хойт народу? Схема состояла в следующем:
1. Все операции — разведение скота, надои молока, продажа молодых бычков и замороженного семени, пересадка эмбрионов — структурировались в множество маленьких партнерств, в которые входило от 5 до 10 человек. Во главе каждого партнерства стояли сам Хойт либо его жена Бетти.