Страница 20 из 128
Придерживаясь одной рукой за дверной косяк, он шагнул на галерею. Холл внизу казался огромной темной ямой, слабый свет, идущий сверху, почти не достигал плит пола. Даже окно на площадке было едва освещено.
Эва за спиной Гэйба нащупала выключатель, зажгла лампу в спальне. На галерее стало чуть светлее. Стук, хотя и был по-прежнему приглушенным, зазвучал громче, и вовсе не потому, что Гэйб приблизился к источнику. Кто-то или что-то колотилось все сильнее в дверь шкафа.
Гэйб пытался сориентироваться в происходящем. Да, шум, похоже, действительно шел из шкафа на галерее, как и говорила Лорен. Это был тот самый стенной шкаф, который Гэйб осматривал вчера по настоянию дочери. Бросив недоуменный взгляд на Эву и Лорен, он осторожно пошел на звук, стараясь ступать совершенно бесшумно, что, конечно, было безумием: наоборот, следовало грохотать, как слон, и вообще поднять переполох, чтобы напугать того, кто скрывался в шкафу. Но Гэйб держался настороженно.
Эва и цеплявшаяся за ее руку Лорен последовали за ним, и обе изо всех сил сдерживали дыхание.
Из запертой дверцы шкафа торчал ключ, как и было принято в Крикли-холле, но Гэйб не мог припомнить, запирал ли эту дверцу после осмотра. Когда он остановился прямо напротив шкафа, стук усилился, там, внутри, кто-то начал впадать в отчаяние. Эва и Лорен держались за спиной Гэйба, но Эва положила руку на плечо мужа.
— Что это? — свистящим шепотом спросила она.
— Понятия не имею, — прошептал он в ответ. Почувствовав себя глупо из-за того, что говорил едва слышно, Гэйб тут же повысил голос. — Эй! — резко окликнул он, ожидая, что стук прекратится.
Но стук не прекратился. Наоборот, он стал и громче, и интенсивнее.
— Черт побери! — выругался Гэйб и тут же почувствовал, как пальцы Эвы сжали его плечо от испуга; Лорен тихонько вскрикнула.
В Гэйбе пробудилась ярость. Хватит, довольно! Он протянул руку к маленькой бронзовой ручке, торчащей над ключом, готовый рывком распахнуть дверцу. В это мгновение стук превратился в громкие удары, и, прежде чем рука Гэйба дотронулась до ручки, дверь в раме будто напряглась. Все трое одновременно отпрыгнули назад, а Лорен страшно взвизгнула. Эва, сама испуганная до дрожи, заключила дочь в объятия. На мгновение заглушённый криком девочки бешеный стук снова стал слышен, теперь этот «кто-то» непрерывно бил в дверцу изнутри. Гэйб собрался с духом и снова потянулся к бронзовой ручке, полный решимости открыть наконец шкаф и положить конец этому кошмару. Но как только его пальцы коснулись ручки, погас свет. А стук прекратился. Зато послышался отчаянный крик из спальни девочек.
13
Тьма
Полная тьма. Непроглядная чернота.
Они стояли в течение нескольких мгновений, не в силах сдвинуться, пока их не подтолкнул родительский инстинкт. Келли продолжала кричать. Гэйб и Эва, не слишком уверенно двигаясь в темноте, вместе поторопились к спальне, Лорен, по-прежнему цеплявшаяся за ночную рубашку матери, семенила рядом с ними.
Гэйб ощупывал стену рукой, отыскивая дорогу, Эва на слух двигалась за ним. Постепенно глаза привыкли к темноте — смутно проявились перила, высокое окно на площадке выглядело чуть более светлым, чем окружившая их тьма, и дверь в комнату Лорен и Келли тоже была не такой черной, как все вокруг.
Гэйб как раз попал рукой в пустоту дверного проема, когда ущербная луна в очередной раз отыскала брешь в клубящихся тучах и внезапно осветила пространство. Лунный свет проник через высокое окно холла, высветил большой кусок каменного пола, и Эва отчетливо увидела силуэт мужа в дверях детской спальни.
— Все в порядке, Келли, — сказал он. — Мы тут, все в порядке, малышка.
Эва проскочила в комнату, таща за собой перепуганную Лорен. Келли стояла на коленях в постели, скомканное одеяло лежало перед ней бесформенной кучей.
— Келли, что случилось? — Эва встала рядом с дочерью, протягивая к ней руки.
Келли перестала кричать, но ее плечи сотрясались от рыданий.
— В углу, мамуля, — с трудом выговорила она, прижимаясь к матери.
Эва, Гэйб и Лорен разом оглянулись на угол, куда указывал дрожащий пальчик Келли. Но в неярком свете луны угол был совершенно пуст.
— Там ничего нет, милая, — утешающе проворковала Эва малышке, изо всех сил цеплявшейся за нее. — Тебе просто что-то приснилось.
— Нет, мамуля, там кто-то стоял, весь такой черный!
— Нет же, ты просто испугалась, когда погас свет. Да и мы потревожили тебя, когда вышли на галерею.
— Меня стук разбудил, — пожаловалась Келли, обливая слезами плечо Эвы, перемежая слова всхлипываниями. — Я села и увидела кого-то в углу. Он… он смотрел на меня!
Как она могла понять, что «кто-то» смотрел на нее, если он был весь черный, подумала Эва, но тут же отбросила эту мысль: логика в данный момент не принесла бы никакой пользы и не утешила бы Келли.
Гэйб, подойдя к пустому углу, обернулся к ним.
— Это был просто дурной сон, Келли, — мягко сказал он. — Смотри, тут никого нет.
— Но, папуля…
— Тише, тише, милая. — Эва крепче обняла дочь. — Все уже позади. Мы тут, рядом с тобой.
— Я оставил фонарь у кровати, — сказал Гэйб. — Пойду возьму. Хочу все-таки заглянуть в тот чулан.
В другое время Лорен обязательно поправила бы отца — не «чулан», а «шкаф», но сейчас она слишком расстроилась.
— Не надо, папочка, — попросила она. — Не в темноте, пожалуйста.
Луна снова скрылась, и Лорен, сидевшая на кровати рядом с матерью, прижалась к Эве.
— Все в порядке, дорогая. Я просто должен выяснить, кто поднял весь этот шум. Мы ведь не хотим, чтобы все началось сначала, правда?
Он вышел из спальни, прежде чем Лорен успела сказать что-нибудь, миновал дверной проем, едва слышно обругав вырубившееся электричество. Тем не менее к тому моменту, когда он добрался до их с Эвой спальни, глаза более или менее приспособились к темноте. Он на ощупь пробрался вдоль кровати и наконец отыскал холодный металлический фонарь на полу — в скудно обставленной комнате не нашлось прикроватных тумбочек, только сами кровати, высокий комод, гардероб у одной стены и овальное зеркало, висящее напротив. Гэйб нажал на кнопку, и фонарь вспыхнул. Он направил луч на галерею, чтобы жена и дочери увидели свет и почувствовали себя спокойнее. Потом быстро вернулся в спальню девочек, сначала осмотрел кровати Лорен и Келли, а потом еще раз — подозрительный угол. Конечно, тот был пуст, никаких черных людей.
— Видите? — сказал он. — Никого нет.
Снова выйдя из спальни, Гэйб вернулся к стенному шкафу на галерее.
— Ну ты, ублюдок, — пробормотал Гэйб себе под нос. — Давай-ка разберемся, из-за чего вся суматоха.
Но теперь вокруг было тихо; правда, Гэйб не слишком доверял тишине.
Он ухватился за бронзовую ручку дверцы и потянул ее на себя. Дверь не шелохнулась. Гэйб вспомнил, что он действительно запирал ее, и, отпустив ручку, взялся за ключ. Не давая себе времени на раздумье, повернул его.
Он почувствовал, как ослабло державшее его напряжение, когда отпертая дверца повисла на петлях. Он дернул за ручку, распахивая ее во всю ширь, и направил луч фонаря в глубину шкафа. Эва и обе девочки подошли к нему и наклонились, чтобы заглянуть внутрь. И молча, нервно следили через плечо Гэйба за движением яркого луча.
Гэйб тщательно освещал все подряд, обшаривая углы, заднюю стенку и даже потолок стенного шкафа. Там все было по-прежнему: стояли картонные коробки, лежал свернутый в рулон коврик, на месте оставались швабра и веник, которые они видели прежде. Отодвинув две коробки, Гэйб заметил на задней стенке слева, в дюйме или около того от пола, два влажных пятна, высыхающих прямо на глазах.
— Полагаю, это и есть ответ. — Гэйб бодро, хотя это стоило ему немалых усилий, указал на две медные трубы отопления, скрытые в шкафу. Потом потянулся вперед и потрогал их. — Одна труба горячая, — сообщил он. — Там, скорее всего, воздушная пробка.
— Гэйб, этого не может быть. Мы же видели, дверь ходуном ходила, когда стук стал громче.