Страница 5 из 14
Вспыхнул дрожащий свет.
– Однако, – проговорил мистер Круп. Его глаза блестели во мраке туннеля, – от нас ей не уйти.
Дверь со всей силы ударила его коленом в живот, зажала правой рукой рану и помчалась куда глаза глядят.
Она спаслась.
– Дик!
Ричард отмахнулся. Теперь у него почти все под контролем. Еще чуть-чуть…
– Дик! – повторил Гарри. – Уже полседьмого.
– Сколько?!
Документы, карандаши, таблицы, тролли полетели в портфель. Он защелкнул застежки и побежал, на ходу накидывая плащ.
Гарри трусил за ним.
– Эй, так как насчет выпить?
– Выпить?
– Мы же хотели сегодня обсудить ситуацию с «Мерстэм». Забыл?
Так это сегодня? Ричард на секунду замер, подумав о том, что если бы неорганизованность стала олимпийским видом спорта, он мог бы с честью выступить за свою страну.
– Гарри, прости. Не получится. Я сегодня должен встретиться с Джессикой. Мы ведем в ресторан ее босса.
– Мистера Стоктона? Того самого Стоктона?
Ричард кивнул. Они сбежали по ступенькам.
– Что ж, желаю хорошо провести время, – проговорил Гарри совершенно неискренне. – Как там твое чудовище из Черной Лагуны?
– Джессика из Илфорда. Ее любовь по-прежнему согревает меня. Спасибо, что спросил, Гарри.
Они вышли в холл. Ричард бросился к автоматическим дверям, которые, разумеется, не открылись.
– Уже полседьмого, мистер Мэхью, – сообщил охранник, мистер Фиджис. – Вам придется расписаться.
– Вот уж не вовремя, – проворчал Ричард себе под нос. – Совсем не вовремя.
От охранника пахло какой-то мазью. Поговаривали, что у него энциклопедическая коллекция мягкого порно. Он охранял вход с каким-то болезненным энтузиазмом – после того случая, когда пропало все компьютерное оборудование с целого этажа, а также две пальмы в кадках и аксминстерский[9] ковер финдиректора.
– Значит, посидеть не получится?
– Прости, Гарри. Давай в понедельник, а?
– Ну хорошо, до понедельника.
Мистер Фиджис внимательно изучил их подписи и, убедившись, что они не выносят ни компьютеров, ни пальм, ни ковров, нажал на кнопку, и дверь открылась.
– Ну да, двери, – сказал Ричард, словно что-то припоминая.
Туннель раздвоился. Она выбрала наугад. Бежала и бежала, отталкиваясь то от одной стены, то от другой, и постоянно спотыкаясь. Мистер Круп и мистер Вандемар шли за ней – спокойно и беззаботно, как викторианские государственные мужи, прогуливающиеся по Великой выставке в Хрустальном дворце[10]. Когда они оказывались на перепутье, мистер Круп наклонялся и выискивал на полу капельку крови. Они были словно гиены, терпеливо ожидающие, пока жертва выдохнется. Они никуда не торопились. Время принадлежало им.
Ричарду наконец улыбнулась удача: он поймал такси. На редкость жизнерадостный водитель провез Ричарда по таким улочкам, о существовании которых тот даже не подозревал, бодро рассуждая о политике, росте преступности и пробках на дорогах – как рассуждают все лондонские таксисты, если пассажир жив и говорит по-английски. Ричард выскочил из такси, оставив водителю хорошие чаевые и свой портфель, потом умудрился тормознуть такси, прежде чем оно вырулило из переулка, и забрать портфель, взлетел по лестнице и вбежал в квартиру, раздеваясь на ходу. Он ловко швырнул портфель через всю комнату прямиком на диван. Ключи Ричард достал из кармана и предусмотрительно положил на тумбочку в коридоре – чтобы не забыть.
Когда он ворвался в спальню, зазвонил домофон. На ходу натягивая свой лучший костюм, Ричард бросился в коридор.
– Ричард? Это Джессика. Надеюсь, ты готов.
– Да, конечно. Уже спускаюсь.
Он накинул плащ и, выскочив на площадку, захлопнул за собой дверь.
Джессика как всегда ждала его внизу у лестницы. Она не любила его квартиру – там все было противно ее женской натуре. В самом неожиданном месте можно было обнаружить его трусы, на раковине в ванной засохли капли зубной пасты – нет, это было совсем не подходящее место для Джессики.
При виде нее Ричард в очередной раз подивился, до чего же она красива. Он нередко ловил себя на том, что откровенно любуется ею, недоумевая: Как такая женщина могла выбрать меня? Но когда они занимались любовью в квартире Джессики в фешенебельном Кенсингтоне, на ее медной кровати, под накрахмаленными льняными простынями (ее родители говорили, что пуховые одеяла – признак дурного вкуса) – он обнимал ее в темноте, ее каштановые локоны рассыпались по его груди, она шептала ему, как сильно его любит, он шептал «люблю» в ответ, и – оба верили, что так оно и есть.
– Глядите-ка, мистер Вандемар. Она бежит уже не так быстро.
– Это верно, мистер Круп.
– Должно быть, потеряла много крови.
– Славной крови. Славной, липкой крови.
– Ждать уже недолго.
Раздался щелчок – это открылся пружинный нож. Звонкий, одинокий звук в темноте.
– Ричард, что ты делаешь?
– Ничего.
– Ты опять забыл ключи?
– Нет.
Ричард прекратил поиски и сунул руки в карманы плаща.
– Значит, так. Когда будешь говорить с мистером Стоктоном, помни: это не просто важная персона, это еще и целая компания в одном лице.
– Прямо не терпится с ним познакомиться, – вздохнул Ричард.
– Ричард, что это значит?
– Честно, жду не дождусь! – сказал он уже бодрее.
– Ты можешь идти скорее? – спросила Джессика. Если бы она не была самим совершенством, можно было бы предположить, что она начала терять терпение. – Мы не имеем права опаздывать.
– Конечно, Джесс.
– Ричард! Не называй меня так. Терпеть не могу уменьшительные имена. Они принижают!
– Подайте монетку! – протянул человек, сидевший на тротуаре. У него была желтоватая седая борода и ввалившиеся темные глаза. На шее на растрепанной бечевке висела картонка, извещавшая, что он бездомный и голодный. Впрочем, это и так было понятно. Ричард сунул руку в карман и принялся искать мелочь.
– Ричард! У нас нет времени, – сказала Джессика, которая периодически делала пожертвования благотворительным организациям и вкладывала свои средства исключительно в полезные для общества мероприятия. – Так вот, я хочу, чтобы ты произвел на мистера Стоктона хорошее впечатление. Ведь ты мой жених! Мне очень важно, чтобы ты понравился мистеру Стоктону. – Тут ее лицо исказилось в умильной гримасе, она на секунду прижалась к Ричарду и прощебетала: – Я же так тебя люблю! Ты ведь знаешь, что я тебя люблю?
Ричард кивнул: да, он знал, что она его любит.
Джессика посмотрела на часы и зашагала быстрее. Ричард незаметно бросил монетку в один фунт – и человек на тротуаре ловко поймал ее грязной ладонью.
– Столик заказал? Все в порядке? – спросила Джессика, и Ричард, который не умел врать, когда его спрашивали напрямую, выдавил только:
– Э-хм…
Она свернула не туда – и уперлась в тупик. Раньше бы ее это не остановило, но сейчас она была голодна, ранена и измучена… Она прижалась щекой к грубой кирпичной кладке и тяжело дышала, захлебываясь рыданиями. Рука у нее была холодная, а ладонь онемела. Она чувствовала, что это конец. Свет начал меркнуть. Ей хотелось лечь и заснуть на сто лет.
– Клянусь всеми уголками моей черной души! Мистер Вандемар, вы это видите? – послышался голос. Оказывается, преследователи были ближе, чем она думала. – Моим глазам предстало нечто такое…
– Что мы сейчас убьем, мистер Круп, – подхватил другой голос.
– Наш босс будет в восторге.
Девушка собрала последние силы, почерпнутые из глубин боли, страха и отчаяния. Она выдохлась, она разбита, она больше ничего не может. Бежать некуда, сил нет, времени нет.
9
Аксминстерский ковер – род бархатного ковра с тиснением в виде крупных цветов.
10
Великая выставка в Хрустальном дворце – знаменитая международная выставка в Лондоне в мае 1851 г., одной из основных идей которой было совместить искусство и науку в попытке стимулировать развитие промышленного дизайна. Выставка продолжалась 120 дней, ее посетила примерно пятая часть всего населения Великобритании.