Страница 42 из 77
— Слышали? Западная стена! — вторя конунгу, выкрикнул Избор.
Бряцая оружием, альдожане побежали к краю городьбы. Избор влез на каменный завал перед городьбой, вгляделся в молчащий лес. Там, в тишине и темноте, к усадьбе подкрадывались неведомые враги. Шли молча, с погашенными факелами, стискивали в потных ладонях рукояти мечей да топоров, ждали одного-единственного приказа — убивать…
За спиной Избора зашуршали мелкие камни, ссыпаясь под неосторожной ногой. Избор оглянулся.
— Все готовы. — Латья подобрался к нему. Выглянул из-за плеча: — Не видать еще?
— Не видать. Вадим-то где?
— Справа, вон, за завалами, — махнул куда-то в темноту Латья, предугадал следующий вопрос: — Бьерн со своими — слева. А наши все — тут, у тебя за спиной.
Постепенно усадьба стихла, и теперь по двору сновали только бесшумные тени — люди бондов и рабы, не обученные воевать. Женщины с детьми стайкой скучились у южных ворот, ближних к озеру. Натужно хрустнув, створы раскрылись, маленькие фигурки вытекли в проем, растворились в темноте.
— Как думаешь, — в наступившей тишине даже собственный шепот казался княжичу чересчур громким, — Черный нарочно выбрал нам эту стену?
— Не знаю, — пожал плечами Латья. — Да и какая разница? Что та, что эта — все одно — воевать.
— Зря ты так, — княжичу было легче говорить, чем думать о предстоящей битве или пытаться рассмотреть затаившихся в лесу врагов, — Хальфдан ее не случайно нам выбрал. За нами — восток, значит — Гарда, Альдога, дом. Конунг — не дурак, понимает, что за урманскую землю мы хрен будем кровь лить, а за родную — головы не пожалеем. Потому и поставил нас сюда, чтоб помнили — за нашими спинами, хоть через море да через горы, а родина…
— Верно, — согласился Латья. Обрадованно шлепнул Избора по плечу: — Здорово ты, князь, все удумал. Надо бы людям рассказать — злее биться будут…
Остановить его Избор не успел — Латья ужом скользнул с камня, отправился рассказывать воям, что драться нынче надобно не только за урманского конунга и свою свободу, а и за Альдогу тоже. В каком-то смысле…
Йзбор хорошо запомнил, как началась та битва, но лучше рассказал об этом Тортлав — скальд Бьерна:
Под покровом ночи подходили братья,
Дети тех, кто ране с сыном гордой Асы
Не страшился в свете править пир валькирий,
Сельдей битвы рьяных выпускать на волю,
Заграждаясь славным кругом сечи буйной,
С волком павших смело в шумной драке
Стали оставлять безмолвных вязов стрел
Жестоким ведьм коням на ужин…
Фрейр державы молча ждал врагов прихода с дуновеньем нордри.
Храбрый сын Эйстейна ожидал с аустри.
Столб дружины русов предстоял безмолвно в заводи у вестри.
В ночи трепетали лебеди побоищ, дожидая тихо славного начала вечных игрищ Фрейра.
Многих зазывала в гости сестра волка,
И деятель злата соколом валькирий подал знак,
Чтоб вышел на дорогу брани страстный изверг леса,
И пустился плавать в море навьей пены в жалах ножен, в сигах сечи
Гримнир визга Гендуль… [150]
Вороний крик пронесся над затихшей усадьбой, стряхнув оцепенение с ранее молчаливого леса. Ожили, зашевелились ближние кусты, взмыли вверх еловые лапы, выпуская на волю темные фигуры воинов. Послышался ответный вопль — огромный, страшный, как етун[151].
Избор тоже закричал, выхватил из ножен меч. От ворот и из-за составленных у городьбы щитов во врагов полетели горящие стрелы. «Изверг леса» жадно впился в сухие ветки, в разбросанное вокруг городьбы сено, в еловые стволы. Заурчал, защелкал, пополз вверх по ветвям и стволам, перебирая мягкими желтыми лапами, потянулся черным языком дыма к лунному свету. В его свете стали хорошо видны нападники — косматые, бородатые, в кольчугах до пояса, со звериными оскалами лиц, блестящими мечами и топорами в руках. Их сиплый вой глушил приказы Избора.
Надрывась от крика, Иэбор торопил лучников, за его спиной звенела одна, вторая спущенная тетива; через мгновение туча стрел устремилась вперед, поражая то незащищенные шеи, то ноги врагов, но на месте каждого упавшего, словно вырастая из огня, появлялся новый воин — еще больше, еще злее, еще сильнее.
Нападники добежали до городьбы, слегка приостановились перед выставленными им навстречу острыми кольями, но сзади на них налетели вторые и третьи ряды. Послышался хруст костей, крики боли — несколько врагов безжизненно обвисли на кольях, и прямо по их телам наверх, через городьбу принялись взбираться другие воины.
Громадный урманин, уже без шлема — потерял по пути, — но еще в подшлемнике, первым перевалился через колья, прыгнул на Избора. Его тело рухнуло на поднятый вверх меч княжича. Сам Избор успел увернуться, но тут же очутился лицом к лицу с новым врагом — высоким, светловолосым, без кольчуги, шлема и даже щита, зато с тяжелым топором в руках. Лицо светловолосого было перекошено, в углах рта пузырилась пена, черные громадные зрачки вперились в Избора. Уклоняясь от топора, Избор перепрыгнул через чье-то тело, на ходу попытался ткнуть мечом в грудь нападающего. Светловолосый воин оскалился, засмеялся. Меч княжича чиркнул по его груди, на рубахе врага расплылось кровавое пятно. Светловолосый захохотал еще громче, странно причмокнул, взвыл. В его глазах отразился блеск пламени, прикрытые бородой губы приподнялись, обнажая острые, будто звериные, клыки. Его топор вновь чудом миновал плечо Избора, ненароком проломил затылок кого-то из сражающихся рядом, взмыл вверх и опять завис над княжичем. Ни один человек не мог управляться с тяжелым оружием так ловко и быстро. Иэбор вновь полоснул мечом — на сей раз по сжимающей топор руке урманина. Под лезвием плоть врага расползлась до кости, но светловолосый и не подумал выпустить свое страшное оружие. Мало того — рубанул воздух, напирая на Избора.
— Слева! — рявкнул над ухом княжича знакомый голос.
Избор пригнулся, отступил. Краем глаза увидел грозившую ему опасность — слева подбирался крепкий низенький урманин из чужаков, вооруженный боевым молотом. На молоте крепыша жирно блестела кровь. Урманин не успел замахнуться — клевец Бьерна размозжил его затылок, вмял лицом в камни.
— Падай! — вновь выкрикнул Бьерн.
Избор не успел. Приседая на негнущихся, упрямых ногах, он видел, как хладнокровно, будто издеваясь над медлительностью княжича, на его голову опускается лезвие топора, как довольно рычит светловолосый урманин, как…
Лезвие бьерновского клевца в последний миг перемахнуло через топорище светловолосого, обвило рукоять крепким крюком, дернуло. Светловолосый выпустил топор из рук. Лишенное хозяйской руки оружие просвистело над головой Йзбора, чиркнуло по макушке, слегка зацепило кожу. Боли княжич не ощутил, но кровь побежала по темени, теплом скользнула за ухом, капнула на плечо.
Топор выскользнул из крючка клевда, со звоном поскакал по камням, застрял лезвием в расщелине. Сидя, Избор наблюдал, как светловолосый выхватывает из-за пояса короткий гаутский меч и, брызжа слюной, топает на Бьерна. Рядом с ним болотник казался маленьким и тонким, а его клевец — вовсе игрушечным. Однако Бьерн не отступил, наоборот, прыгнул навстречу острому жалу меча, с размаха ударил клевцом, целя в лоб врага. Движения Бьерна были слишком быстры для Избора, но для рычащего, как зверь, светловолосого урманина они оказались предсказуемы — он поднял меч, отражая удар. Клевец шаркнул по лезвию, соскользнул вниз. Бьерн очутился грудь в грудь с врагом. Серебристой чешуей в его свободной руке мелькнул нож, легко пробежал по горлу противника. Светловолосый захрипел, запрокидывая голову назад. Широкая струя крови плеснула в лицо Бьерна. Не обращая на нее внимания, болотник крутнул клевец, острие поразило живот светловолосого. Тело врага переломилось, стало оседать.
— Уходим! — Бьерн подцепил княжича под локоть, потянул вверх.
150
Здесь автор подражает скандинавским сагам, используя сравнения и образные выражения (кемпинги), свойственные скальдической поэзии. Для перевода следует пояснить следующие моменты; дети тех, кто ране с сыном гордой Асы, — дети конунга Гендальва; не страшились в свете править пир валькирий — не боялся днем вступать в битву (пир валькирий — битва); сельди битвы рьяные — мечи; круг сечи буйной — щиты; с волком павших — с мечом; в шумной драке стали — в шумной битве; вязы стрел — воины, безмолвные вязы стрел — мертвые воины; ведьм кони (кони ведьм) — волки; фрейр державы — конунг; нордри — северный ветер; сын Эйстейна — Орм Белоголовый; аустри — восточный ветер (здесь — восток); столб дружины русов — Избор, сын князя Гостомысла; вестри — западный ветер (здесь — запад); лебеди побоищ — вороны; игрища Фрейра — битва; сестра волка — владычица мертвых Хель; деятель злата — конунг; соколом валькирий подал знак — каркнул (сокол валькирий — ворон); вышел на дорогу брани — вступил в бой; изверг леса — огонь; навья пена — кровь; жалы ножен — мечи; сиги сечи — копья; Гримнир визга Гендуль — воин ( Гендуль — валькирия, визг Гендуль — битва, Гримнир — одно из имен бога Одина).
151
В скандинавской мифологии — великан.