Страница 22 из 26
сказочный гражданин, грызущий
репчатый лук словно яблоки.
выстрелившее из-под кровати
сушеным горохом кривое ружье.
плавающая в монастырском пруду
откормленная русалка.
хитросплетения голых,
слизью покрытых тел на телеэкране.
повар, впервые отведавший
трупного яду.
ангел, чихнувший
во время полета над зоопарком.
крах, облегчение приносящий.
череп, на Запад глядящий затылком.
сладкое ожидание будущих катаклизмов.
зимняя эзотерическая поездка в деревню
с выпивкою, чужою женой и закуской.
культурная и социальная деградация
москвичей.
случившаяся в стране эпидемия
каннибализма.
внутренности консервативного революционера,
съеденные банкирской семьею сырыми.
несколько зверски избитых фашистами антисемитов.
старость, грозящая нам неизбежным
летальным исходом.
жуткая смерть нераскаявшегося атеиста.
снежная королева, выплюнувшая сосульку.
годы страданий, сомнений и крепкого мата.
несуществующее в природе лекарство.
впавшие в творческую прострацию
гипербореи.
вечный, как кризис семьи,
поцелуй Иуды.
танк, изготовленный из нержавейки.
бывший горбун, избавившийся
от своего горба.
слово, рожденное в нравственных муках.
бездарь, предпочитающий славе
глухое подполье.
в бой подгоняемые пинками солдаты.
гадость, сорвавшаяся с языка.
постановление прекратить лысеть.
свойственная данному индивидууму ухмылка.
неординарно устроенные мозги.
твердый отказ превращаться
в системный навоз.
плач изнасилованного некрофила.
выданный самому себе подзатыльник.
февраль 1999 г.
Александр Брежнев ТЕРТЫЙ КАЛАЧ
Каравай хлеба, сдобный русский калач — символы благополучия нашего земного бытования. Обязательный атрибут торжества. Недаром таинство изготовления хлеба связано с огнем — древнейшим божеством. Мука, зерно, хлебная нива — фундаментальные ценности русской национальной жизни.
Любая пекущая хлеб женщина приобщается к высокому таинству. В каждом ее шаге вокруг квашни, в каждом взмахе рук и присловье — просматривается вековое обрядное действо.
Пока из печи будут доставать свежие хлебы — мы будем живы.
Она подливала мне из самовара чайку, и я пил, не забывая про калачи.
Матвеевна с улыбкой наблюдала за мной.
— Этот калач, который вы едите, называется тертым. Прежде чем его вылепить, я тесто больше часа тру. Руки устанут, поясница заломит, но зато уж калач получается, как огонь, горяч и в еде легок. — И тут же как-то торопливо и настороженно Матвеевна посмотрела в чан с тестом. Нюхнув раз-другой воздух, сказала: — Порядочек, тесто покудова не занимается. Видно, показалось мне, — и вновь продолжила: — Калач из отмятого и оттертого теста самым лучшим считается. Он во рту, точно снежок, тает, а если в чай или в молоко его окунешь, он крепость свою держит и никогда не рассыпается, так что есть его — одно удовольствие. Я в молодости, бывало, за один раз по пять тертых калачей съедала. А вот обварной калач совсем другой — один или два съешь и не более. Внешне он, если его на праздник какой-нибудь испечь, очень красив, животик у него, как у нашего поселкового настоятеля, толстый и крутой, а ручки и губки, как у девки негуленой, махонькие и упругие. Тесто, чтобы его получить, нужно готовить крутым. Раньше одним отварным калачом целый взвод солдат кормили. В чае он так быстро разбухает, что и в рот не влезает. В дальнюю дорогу его тоже брать нежелательно: чуть подчерствеет, тут и рассыпается. Зато эти калачи почему-то туляки любят. Максимыч, например, сам родом из-под Тулы, так он может целый месяц им питаться. А еще он любит простые калачи — смесной и крупитчатый. Смесной калач легко печется: смешал пшеничную и ржаную муку, два яичных белка добавил, и он готов. А крупитчатый раньше только барыни ели. Его приготовляют из белой пшеничной муки тонкого помола и едят с молоком или медом. Раньше, когда у нас с мукой были перебои, я пекла муромский калач, это тот же самый тертый, но только на отрубях. Он хоть и пахучим получается, но очень груб, раньше его косари и солдаты любили, он жажду утолял и желудок надолго сытым делал, — вздохнув, Матвеевна посмотрела на свои гладкие, белые руки. Чуть шевельнула пальцами, и они нервно задрожали. Быстро прижала одну ладошку другой и сказала: — Хлебная работа — дело не барское. Чтобы тесто послушно стало, потрудиться надо и свое настроеньице ему передать. Хочешь есть калачи, не сиди на печи. Ой, люди бегут... — глянув в окошко, произнесла она и поправила косынку на голове.