Страница 41 из 47
По улицам гуннской столицы мчался огромный отряд, и жители разбегались, давали ему дорогу, смотрели на воинов издалека. Знали гунны: эти богатырского роста гости, на мощных конях, в крепких доспехах, — родня их красавицы королевы.
— Нибелунги! Нибелунги приехали! — разнеслась по столице весть.
И многие из тех, кто был свободен от дел, сбежались поглядеть на приезжих богатырей, пытались угадать, кто из воинов братья-короли, а где Хаген — тот, что сразил знаменитого на весь мир Зигфрида Нидерландского.
Для почетных гостей Этцель уже приготовил просторный зал. Но Кримхильда распорядилась иначе. Она приказала, чтобы слуг и простых бойцов поместили отдельно, в другом здании.
— Так будет гостям свободнее, — объяснила она Этцелю. И тот, не догадываясь о коварном умысле жены, восхитился ее заботливостью.
Над слугами, молодыми бойцами, Гунтер поставил начальником Данкварта.
— Присмотри, чтобы им не чинили обид и было все нужное.
Слуги почтительно провели знатных гостей в их покои.
— Но где же Кримхильда? — удивлялись короли, ставя щиты к стене, рядом со щитами вассалов. — Почему сестра не встречает нас?
Не знали они, что сестра наблюдала за ними в окно из своего дворца, пока гости теснились во дворе.
Лишь когда все разошлись и остались Гизельхер да Хаген, спустилась она ненадолго, чтобы обнять младшего брата. С Хагеном же вовсе не стала здороваться.
— Неучтиво вы нас встречаете! — проговорил он, подвязывая потуже шлем. — Могли бы поздороваться и со мной.
— С вами? — недобро рассмеялась королева. — С чем же приехали вы, Хаген, из Вормса, чтобы я вам обрадовалась?
— Когда бы я знал, королева, что в обмен за гостеприимство вы требуете подарки со своей родни, чего-нибудь бы да наскреб, — усмехнулся Хаген.
— Мне не подарок нужен от вас. А нужно лишь то, что передал мне мой супруг, Зигфрид. Куда вы упрятали золото нибелунгов? Сам Бог велел вам привезти его сюда. Тогда, быть может, я встречала бы вас учтивее.
— То золото по воле государей, ваших братьев, я опустил на дно Рейна, или вы забыли?
— Я об этом ничего не знал, — попробовал вмешаться Гизельхер, но Хаген перебил его:
— А клады вам пусть возят другие, мне же довольно возить собственные доспехи. Но вам их дарить я не собираюсь.
— Доспехи свои сдайте немедленно мне на хранение, Хаген. Таков наш обычай. И велите другим бойцам, пусть тоже сдадут.
— Ну уж нет! — воскликнул Хаген. — Или я не сказал вам? Мы не так воспитаны, чтобы прекрасные дамы, надрываясь, носили наши мечи и щиты. Пока живы, свое оружие будем таскать сами!
В этот момент к Хагену приблизился могучий Дитрих Бернский, тоже при доспехах, а уж с ним-то Кримхильда спорить не решилась и вернулась в свои покои.
Смотрел в окно на гостей и король Этцель. Один из них показался ему знакомым, и он спросил приближенных:
— Что за витязь беседует так дружески с Дитрихом? Не король ли бургундов Гунтер, мой деверь? Судя по виду он и доблестен, и умен.
Ему ответил слуга Кримхильды:
— Нет, мой король, это не Гунтер. Имя его — Хаген, и вы его знали когда-то. Сын Альдриана, владельца Тронье, он состоял у вас на службе в молодые годы.
— Помню! — обрадовался Этцель. — Тот самый Хаген, которого старый Альдриан прислал вместо себя. И он неплохо служил мне, я даже посвятил его в рыцари, хотел наградить замком, но он запросился на родину. Я отпустил его, а вместе с ним убежал в Испанию Вальтер. Как удивительно быстро промчались годы! Я знал его мальчиком, а теперь у него седые виски!
— Нибелунги всегда отличались воинственностью, мой король, — ответил слуга Кримхильды. — Хаген же — самый суровый из нибелунгов. Несчастье тому, кто заденет его честь или честь его королей.
— Ну уж здесь их честь не заденет никто. При нашем дворе нет и не будет более почетных гостей, чем родичи моей жены! — торжественно проговорил король.
Гостей привели в большой зал. Там переговаривались они, в ожидании, пока их не примет сам Этцель.
— Фолькер, друг мой, не слишком ли тесно здесь? — спросил Хаген богатыря-шпильмана. — Не выйти ли нам во двор?
Оба они по широкой деревянной лестнице снова спустились вниз, прошли вдоль дворца и уселись на скамью, прямо под окнами Кримхильды, о том не догадываясь.
Королева выглянула в окно и вновь помрачнела.
— Взгляните, — обратилась она к своей охране. — Тот человек, которому я мечтала давно отомстить, от которого все страдания в моей жизни, расселся у меня под окном, словно хозяин дворца, — проговорила она и вновь посмотрела на вассалов. — Если найдется храбрец, если он отомстит за меня, я, королева гуннов, дам ему все: и почет, и богатство.
— Наша госпожа! Одно ваше слово — и мы лишим жизни этого Хагена, а заодно и его дружка, того, кто сидит с ним рядом. Ведите нас, мы готовы! — воскликнули воины.
Нестройной толпой, лязгая щитами, с мечами на изготовку, они повалили вслед за Кримхильдой по внешней деревянной лестнице со второго этажа во двор.
— Взгляни-ка, Хаген, уж не за твоей ли жизнью торопится это войско! — И Фолькер рассмеялся, указав на лестницу.
— Ты прав, друг мой Фолькер, они идут, чтобы убить меня. Скажи, могу ли я тебя просить помочь мне?
— О чем речь, Хаген! Или мы не дрались прежде спина к спине? Да если Этцель пошлет все свои отряды, я буду с тобой, пока не рухну. И все же давай поднимемся перед королевой, а заодно и приготовимся к бою.
— Нет, Фолькер, я буду сидеть. И почтения никакого Кримхильде я оказывать не собираюсь. Если мы вскочим, ее бойцы решат, что мы боимся ссоры, и это придаст им уверенности.
Он высокомерно глянул на приближавшихся воинов Кримхильды, вытянул длинные свои ноги и положил на них меч — тот самый, огромный, с рукоятью, отделанной золотом, и с яблоком из зеленой яшмы, имя которому было Бальмунг.
Кто лучше Кримхильды здесь, в стране гуннов, знал еще этот меч!
Приблизилась королева к двум чужеземным воинам, а они, проявив неучтивость, не поднялись перед нею, не поклонились.
Одного этого было достаточно, чтобы свита изрубила их на куски.
— Постойте, — сказала Кримхильда своим людям, — сначала я сама поговорю с ними.
И она, встав перед нагло развалившимися на скамье мужами, спросила одного из них:
— Известно ли вам, Хаген, за что я вас ненавижу? Вы — коварный убийца Зигфрида. Вы причинили мне столько горя, сколько не принес ни один человек на земле. Я думала, быть может, вы переменитесь, придете ко мне с раскаянием.
— Королева, я сделал только то, что положено. Вспомните, как рыдала Брюнхильда. И вы надеялись, что за это никто не поплатится? — Хаген взглянул на Кримхильду, а потом рассмеялся страшным своим смехом. — Вашего Зигфрида я заколол, как цыпленка. А если кто хочет мне отомстить, пусть подойдет поближе.
— Вы слышали сами! — И Кримхильда повернулась к своим воинам. — Тот, кто принес мне горе, не может считаться здесь почетным гостем. И мне нет дела, что с ним случится дальше.
Королева поднялась в свои покои, а воины остались на месте. Кримхильда надеялась, что без нее они сразу затеют бой. Но никто из воинов не решался первым шагнуть вперед.
Слишком грозен был вид сидящих иноземных мужей, слишком длинные у них были мечи, и никто из воинов не решился подставить свой шлем. А потом кто-то вспомнил рассказы о Хагене, как жестоко он дрался, находясь тут на службе, а тогда он еще не вошел в свою силу. Воины постояли вдали и разошлись.
Хаген же с Фолькером вернулись в зал, где их короли дожидались торжественного приема.
— Не пристало столь важным гостям дожидаться так долго у двери хозяина! — проговорил Хаген громко. — Слышали, скажите своему королю, чтобы он принял нас немедля! — И он повернулся к слугам.
Но в этот миг двери в тронный зал распахнулись, и гостей пригласили войти.