Страница 5 из 24
Его взгляд впервые показался ей уязвленным. А ведь он уже сталкивался с неприятностями, и Клаудия знала, как быстро он приходил в себя после ударов судьбы. Но сейчас он, казалось, потерял уверенность. У нее заколотилось сердце, и она вынуждена была собрать волю в кулак. Он уже зрелый мужчина. Ему не нужна ее жалость. Он вполне может сам позаботиться о себе.
— Нет, — мягко ответила она. — Дело во мне.
Не имеет значения, в тебе или во мне. Если ты действительно решила не возвращаться, если настроена заниматься чем-то еще, пойти куда-то в другое место, проводить дни, обучая маленьких детей раскрашивать картинки и писать, тогда единственное, о чем я могу попросить тебя, — это вернуться на то время, пока мы не найдем тебе замену и не обучим ее. Ты сделаешь это? Или я прошу слишком многого после всего, что мы вместе пережили?
Клаудия долго смотрела на него, взвешивая все «за» и «против». Если она согласится на его предложение, ей не придется рассказывать ему правду. Если только он действительно отпустит ее через неделю или две.
— Одна неделя. А потом я уйду. Никаких вопросов. Никаких ответов.
— Месяц, — возразил Джо. — Ведь не так просто найти тебе подходящую замену.
— Две недели, — уступила Клаудия. А потом она скажет ему. Она не расскажет ему ничего до тех пор, пока не будет уверена, что ей не придется встречаться с ним каждый день.
Джо улыбнулся и пожал ей руку.
— Договорились. — Он на некоторое время задержал ее руку в своей большой грубой ладони, руке, которой собирал кофейные зерна на отдаленной плантации и подписывал миллионные контракты. Хотя внутренний голос подсказывал Клаудии, что она проиграла битву, на какой-то момент ей стало все равно. Просто пожатие его руки наполнило ее ощущением такой теплоты и безопасности, что все ее страхи улетучились. Она смотрела в его глаза, и казалось, они сидели так целую вечность…
— Ну, а теперь, — наконец сказал он, — что ты собиралась мне сказать?
— Ничего, — ответила она, убирая руку.
Позже в такси, которое он вызвал для нее и оплатил вперед, она думала о том, что совершила вторую большую ошибку в своей жизни.
Этой ночью, впервые после того, как уехал из дома, Джо спал как ребенок, в полной уверенности, что Клаудия вернется. Они договорились на две недели, но насколько он знал свою помощницу — а он думал, что все-таки знает ее хорошо, — она возвращалась, чтобы остаться. Что бы там ее ни беспокоило, это забудется, как только она окунется в водоворот дел. Он не верил, что она не получает удовольствия, работая с ним. И не потому, что был эгоцентристом, но потому, что хорошо знал людей. Он был уверен, что и ее знает достаточно хорошо и сумеет удержать у себя.
Наверное, придется произвести некоторые изменения. Во-первых, он уже никогда не поедет в командировку без нее. Надо было сделать так и в тот раз. Ей бы понравились кофейные плантации, обеды с рабочими, вид дымящихся вулканов на фоне синего неба и купание в лазурном море.
На следующее утро Джо стоял в дверях ее кабинета. Очертания тонкой фигуры четко вырисовывались на фоне залитого солнцем окна. Кактус снова стоял на подоконнике. Обстановка была настолько знакомая, что постепенно на сердце у него стало легче. Она вернулась, он сделает все, чтобы она осталась здесь, — это ее место.
В черном костюме она казалась еще тоньше. Надо проследить, чтобы она не пропускала ланч из-за работы. Еще вчера во время ужина в кафе у него сложилось впечатление, что она вообще ест нерегулярно. Нужно это изменить, он не позволит ей заболеть.
— Привет, — сказал он.
Она повернулась к нему лицом. Лицо бледное, но спокойное. В ней есть особенная, неброская прелесть. Хотя в ту рождественскую ночь она была совсем другой. Несколько фужеров шампанского заставили ее расслабиться, но когда она… Надо прояснить ситуацию с той ночью. Убедиться, что между ними нет никаких обид и недоразумений. Интересно, есть ли у нее приятель? При ее внешности и индивидуальности? Разумеется, есть.
Она не ответила на его приветствие, сразу перейдя к рабочим вопросам. Его это удивило и немного разочаровало. Он вспомнил ее солнечную улыбку, энтузиазм, милую болтовню. Что же произошло во время его отъезда?
— Я тут просмотрела анкеты всех временных работников, думала, что, может быть, кто-то из них… — начала она.
— Клаудия.
Она встретилась с ним взглядом. — Да?
— Я принес тебе кофе. — Он поставил чашку на ее письменный стол.
— Спасибо, — ответила она, но чашку брать не стала.
— Мы можем поговорить? — спросил он.
— По-моему, мы уже говорим.
— Я хотел поговорить о другом.
— Конечно.
— Присядь, — сказал он.
Она села на стул за письменным столом, ожидая продолжения и не притрагиваясь к кофе. Он заметил темные круги у нее под глазами.
Он тоже пододвинул стул к столу и посмотрел на нее, потом глубоко вздохнул. Будет тяжелее, чем он ожидал.
— Я хотел поговорить о той рождественской ночи.
Клаудия густо покраснела. Губы разжались, но она не проронила ни слова. Он не знал, что сказать. Мне очень жаль, что так случилось? Но ему не было жаль. Надеюсь, ты не думаешь… Надеюсь, ты не сердишься… Надеюсь, это ничего не изменит… Все не так. Когда у него случались подобные вещи с другими женщинами, все улаживала именно Клаудия. Клаудия писала им письма, посылала цветы и приносила извинения. Она лучше, чем кто-либо другой, знала, как он ненавидит объяснения, как ненавидит, когда его преследуют. Клаудия его не преследовала. Как раз наоборот. Она казалась холодной и отстраненной. Он хотел прояснить обстановку, это надо было сделать еще до отъезда в командировку. Но, когда она везла его в аэропорт, он был настолько усталым, что ему было не до этого. А вот сейчас самое время, если только…
— Боюсь, в ту ночь я слишком много выпил, — сказал он.
— Я тоже, — ответила она. — Давай забудем об этом.
Джо почувствовал облегчение и в то же время некоторую досаду. Он не мог так легко обо всем забыть. Он прекрасно помнил облегающее красное платье — оно так отличалось от ее повседневной строгой одежды, — помнил музыку, шампанское и омелу. Запах ели и запах духов Клаудии. Но если она хочет забыть…
— Конечно, — сказал он. — Если ты уверена…
— Я абсолютно уверена, — ответила она. — Этого больше не будет никогда.
— До следующего Рождества, — пошутил он.
Она сжала губы.
— Я просто пошутил, — сказал он в надежде, что она улыбнется. Подаст какой-то знак, что отнеслась к той ночи именно так, как он думал. То, что произошло между ними, не должно разрушить их рабочие взаимоотношения: ведь, как бы она ни старалась, сколько бы кандидаток на свое место ни находила, ни одна из них ее не заменит. Он рассчитывал на долгие годы совместной работы и надеялся, что она поймет то, что он знал всегда: ее место здесь. Как только она это поймет, все вернется в нормальное русло.
— Совещание будет в десять в конференц-зале, — сказал он. — Мне нужны цифры прошлогоднего производства в Латинской Америке по сравнению с другими нашими поставщиками, из Восточной Африки.
Она встала.
— Хорошо, но мне все-таки нужно будет заняться кадровым вопросом, чтобы подготовить несколько кандидатур для беседы с тобой.
— Да, конечно, — сказал он. Пусть ищет, не надо ей пока знать, что он ни с кем не собирается работать, кроме нее.
— А если это будет мужчина? Ты не будешь возражать против административного помощника — мужчины?
Он нахмурился.
— Да нет. А ты кого-то конкретно имеешь в виду?
— Нет, просто поинтересовалась. Ты хорошо общаешься с женщинами.
— До тех пор пока они не делают попытки заарканить меня, — усмехнулся он.
Но почему так, Джо? — спросила она, складывая руки на груди. — Почему до сих пор ни одной женщине это не удалось? Как только к тебе начинают проявлять интерес, ты бежишь. Ты отверг всех женщин, которые хотели иметь с тобой дело. Правда, с моей помощью. Цветы, письма, конфеты…
Да, она права. У него развилась своего рода фобия. И не надо обращаться к психоаналитику, чтобы понять, почему ему необходимо уходить первым. Это отдельная история. И он никому не собирается ее рассказывать.