Страница 19 из 24
Джо всегда умел соблазнять женщин. Он знал правила. Он пользовался успехом. Так почему же он так нервничает, думая о Клаудии? Почему так беспокоится, что она откажет ему?
Они закончили ужин и вышли из ресторана. Теперь ему надо было отвезти ее домой в том же хорошем настроении. Они стояли на тротуаре перед рестораном, ожидая, когда служащий подгонит его машину. Джо с трудом сдерживал нетерпение. Ему было необходимо сказать что-нибудь. Ему необходимо было знать, о чем она думает.
— Клаудия, — мягко произнес он, обняв ее, — я хочу тебя.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Машину подогнали, прежде чем она успела ответить. Или она не захотела отвечать? Он сознавал, что гонит машину слишком быстро, почти на предельной скорости. Она сидела рядом, глядя в окно и не произнося ни слова. О чем она думает? Чувствует ли она к нему вообще что-нибудь? Было ли то, что произошло между ними, просто случайностью, о которой она теперь жалеет? Столько вопросов и ни одного ответа.
Когда они подошли к входной двери, Джо весь горел. Он не мог ждать ни одной минуты. Она направилась к своей спальне, но он схватил ее за руку и притянул к себе.
— Еще слишком рано ложиться спать. Одной, — произнес он.
Клаудия посмотрела на него своим пристальным, глубоким взглядом, такая близкая, но в то же время такая далекая.
— Именно это принесло нам столько неприятностей, — напомнила она.
— Это моя вина. Надо было воспользоваться презервативом. Но теперь он нам не нужен.
— Почему? — спросила она.
— Почему? Потому что ты беременна, — сказал он.
— Нет. Почему ты решил заняться со мной любовью?
— Потому что ты самая прекрасная, желанная и сексуальная женщина, какую я когда-либо встречал. Не понимаю, почему я не видел этого раньше. Ты же была рядом, в соседнем кабинете, а я не замечал тебя. — Он провел пальцем по ее щеке.
Она побледнела и медленно и печально покачала головой.
— Я не могу дать тебе этого. Это было бы неправильно.
Он чуть не задохнулся.
— А в тот раз тоже было неправильно? — спросил он.
— Я не справилась с собой, — ответила она. — Но сейчас я могу справиться. Теперь я знаю, чего хочу.
— Скажи мне.
Она покачала головой.
— Скажи, что просто не хочешь меня, — потребовал он. И вдруг поцеловал ее долгим и глубоким поцелуем, почувствовав, как она обмякла в его руках и ее губы ответили на поцелуй. Он стал целовать ее быстрее, глубже, упоеннее, она вздохнула, уже сдаваясь, и с той же страстью отдалась этой игре. Она стала мягче, слаще, он желал ее так, как никого и никогда не желал в своей жизни.
Его руки скользнули по ее телу, обхватили бедра и прижали к себе.
В тот раз, когда они были близки, Клаудия была под действием выпитого шампанского. Сейчас у нее не было этого оправдания. Оба они понимали, что делают, и все же мозг Клаудии после поцелуя как будто окутали туманом.
Джо знал толк в поцелуях. Как и в искусстве соблазнения женщин. И тем не менее она находится в его квартире, в его объятиях. Он ведет себя так, как будто она единственная женщина, но на самом деле она прекрасно знает, что она просто одна из многих. Правда, он вряд ли кому-то еще делал предложение. Не сделал бы его и ей, если б она не была беременна. Она была убеждена, что он поступил бы так же с любой, носящей в себе его ребенка. И было непонятно, хорошо это или плохо для нее.
Сила его возбуждения удивила и насторожила ее. Клаудия понимала, что надо уйти, но не могла сдвинуться с места. Она почувствовала, как он расстегивает молнию на ее платье, потом платье упало к ее ногам.
Она услышала его стон, когда он расстегнул бюстгальтер и освободил ее грудь. Потом остановился и перевел дыхание.
— Пойдем в мою комнату, — сказал он.
— Не могу, — выдохнула она.
— Тогда пойдем к тебе, — сказал он. Клаудия не сказала ни «да», ни «нет». У нее вдруг будто оледенели голосовые связки, кроме того, она была совершенно не в состоянии принимать решения. Она повернулась и пошла в свою комнату в одном бюстгальтере и трусиках, оставив платье на полу. Джо последовал за ней. Ее комната, некогда предназначавшаяся для гостей, теперь была полностью ее — от новых занавесок на окне до картин на стене и запаха ее духов. Кровать застилало яркое цветастое покрывало. Тут было ее прибежище. Она пришла сюда по его приглашению и была благодарна ему за это. Но благодарность — слабая причина для занятия любовью. Конечно, нельзя сказать, что она не колебалась. Ничего она так не хотела, как раскрыть ему свои объятья и сердце, показать, как сильно она его любит. Но она не могла. Не могла заниматься любовью с Джо ни здесь, ни в каком-либо другом месте. После того раза она слишком много страдала. Клаудия поклялась себе, что никогда больше не пойдет на это.
— Извини, — произнесла она дрожащим голосом, — я не могу.
Он кивнул. Его лицо окаменело, между бровями залегла складка.
— Хорошо, — сказал он. — Ты имеешь в виду никогда, или только сейчас?
— Не знаю. — Она обхватила себя руками, но дрожь унять не смогла.
— Спокойной ночи, — глухим голосом произнес он, повернулся и закрыл за собой дверь. Она бы поняла, если б он просто захлопнул ее за собой. В конце концов, она позволила ему думать, что желает его с такой же силой. И она на самом деле хотела его. Она хотела его больше, чем когда-либо. Чем лучше она его узнавала, тем больше любила и тем сильнее желала. На самом деле раньше она его совсем не знала. Так же, как и он ее. И сейчас не знает. И как она может надеяться, что он полюбит ее, если он ее не знает?
Клаудия положила белье на тумбочку, надела ночную рубашку и легла в постель. Но спать она не могла и думала, что Джо тоже не спит.
На следующее утро, сидя в машине по дороге на работу, она почувствовала, что напряжение между ними стало почти ощутимым. Надо было что-то делать, что-то сказать.
— Если ты собираешься в выходные в Монтерей, мне бы тоже хотелось поехать, — сказала она.
Хорошо, — кивнул он. Она не могла понять, сердится ли он на нее, разочарован, презирает ли или вообще ничего не чувствует.
Она знала только одно: надо что-то делать. Показать ему, как она благодарна. Поездка с ним — это участие в его жизни, в том, что является самым важным для него. Впрочем, ей тоже будет приятно ехать по живописной прибрежной дороге, сидеть на залитой солнцем трибуне и наблюдать за спортивными машинами, разгоняющимися до огромных скоростей. Она не представляла себе, насколько это может быть опасно и каким напряжением обернется для нее.
Но именно это чувство охватило ее, когда она сидела на трибуне и пыталась угадать в черно-красно-белом пятне машину Джо. Внезапно одна из машин врезалась в барьер и вспыхнула. Клаудия вскочила и прижала побледневшие кулаки к губам. Сидящая рядом женщина пыталась успокоить ее, уверяя, что ничего страшного не произошло, но Клаудия не могла унять колотящееся сердце, пытаясь рассмотреть, не машина ли это Джо. У всех вырвался вздох облегчения, когда водитель вылез из машины и с помощью друзей ушел с трека.
— Надо было догадаться, насколько это опасно, когда ты надел шлем, — сказала она Джо, когда они встретились в буфете во время ланча.
— Никто не пострадал, — уверил он ее.
— А что с машиной?
Машина, конечно, нуждается в ремонте. Но с Максом все в порядке. Отделался несколькими царапинами.
Она смотрела на него и видела, как горят его глаза.
— Ты все это любишь, верно? — спросила она. — Потому что опасно?
— Я люблю ощущение скорости, — ответил он. — Это не опасно. Управлять такой машиной, ехать на скорости 150 миль в час , чувствовать свою машину — это невероятно, потрясающе. Ты не можешь себе представить, что это такое. Я чувствую, как мы с машиной сливаемся в одно целое. Я бы хотел, чтобы ты тоже когда-нибудь смогла это почувствовать. Я бы хотел когда-нибудь взять тебя с собой.
Она невольно улыбнулась. Таким Джо Каллауэя она никогда раньше не видела.