Страница 23 из 28
— Неплохо, — заметил Майор после некоторого молчания. — Но ощущается влияние прочитанных книг. Вернее, книги. Томика Верхарна.
Ни Майор, ни Провансаль не обращали внимания на то, как засуетились официантки, как столпились они за стойкой бара, чтобы лучше слышать.
— Ты тоже стихи пишешь? — спросил Провансаль. — О знал бы ты, как я тебя ненавижу!
В отчаянии он ломал себе ноги.
— Сейчас прочту одно стихотворение, — сказал Майор, — а ты послушай!
Майор снова задекламировал:
Голос Майора постепенно затихал, усугубляя ужас последних строк. Провансаль, рыдая, катался по полу. Официантки, как мухи, одна за другой попадали без чувств. К счастью, посетителей в этот час было кот наплакал, и двух машин «скорой помощи», вызванных Майором, хватило, чтобы увезти всех пострадавших.
Разве так можно!
Провансаль обхватил голову руками и стонал, ерзая животом по опилкам. Он настолько обслюнявился, что походил на слизняка.
Майор, тоже слегка растроганный, помог своему сопернику встать.
— Ты все еще меня ненавидишь? — тихо спросил он.
— Ты мой учитель! — произнес Провансаль.
Он поднял соединенные в виде перевернутой чаши руки к темечку и повергся ниц, выражая почтение на индусский манер.
— Ты был в Индии? — спросил Майор при виде этого любопытного действа.
— Да, — ответил Провансаль. — В ранней юности. Майор почувствовал, как его сердце преисполняется любовью к этому гостю далеких стран, с которым его связывали общие вкусы.
— Мне нравятся твои стихи, — сказал он. — Да сменится наше соперничество братской любовью!
Он штата эту фразу в «Альманахе Вермо».
Провансаль встал, и в знак дружбы они поцеловали друг друга в лоб.
Потом они покинули бар, тщательно заперев за собой дверь: там не осталось ни единой живой души. Ключ Майор отдал продавщице сандвичей на улице — она была глуха от рождения и потому не пострадала.
Глава IX
Уже к вечеру Майор по-пластунски медленно подбирался к двери Полквоста.
Следуя его указаниям, Видаль с Эммануэлем перере зали телефонный провод, так что достаточно долгое время Полквост провел в покое — последние полчаса он вовсе не двигался с места.
Добравшись до двери, Майор встал, постучал и вихрем ворвался в комнату.
— Я хотел бы попросить вас об одном одолжении, месье, — обратился он к шефу.
— Входите, входите, господин Лустало. Телефон как раз дал небольшую передышку.
— Я о сегодняшнем совещании.
Майор подавил радостную икоту, одолевшую было его при воспоминании об утреннем триумфе.
— Ах да… действительно, я же должен вас поздравить. Вообще вы очень хорошо к нему подготовились.
— Короче, — промолвил Майор, — если бы не я, у вас был бы бледный вид.
— Напомню вам, господин Лустало, что вы должны проявлять известное уважение по отношению…
— А я и не спорю, — отрезал Майор, — но без меня вы бы влипли.
— Вообще-то да, — смиренно признал его собеседник.
— Это ясно как Божий день, — не унимался Майор. Полквост молчал.
— Что же я, за так старался? — заорал Майор.
— А что вы хотите? Прибавку к жалованью? Вы ее конечно же получите, милейший, как только кончится ваш трехмесячный испытательный срок. Я позабочусь, чтобы вас достойным образом вознаградили, естественно, с учетом довольно скудных возможностей Консорциума…
— Да я не про то! — перебил Майор. — Я прошу руки вашей племянницы.
— ?..?..?..
— Я люблю ее, она меня, она хочет меня, я — ее, мы женимся.
— Женитесь? — переспросил Полквост и тут же в изумлении добавил: — «Они женятся… ну а я-то тут при чем?»
— Вы ее опекун, — объяснил Майор.
— В принципе, это так, — согласился Полквост, — но… э… вообще-то… вы, по-моему, несколько спешите, это создаст неудобства… в смысле работы. Минимум двадцать четыре часа вы будете отсутствовать… а мы сейчас так загружены. Вам надо постараться ограничиться либо первой, либо второй половиной дня… Лучше всего было бы в субботу после обеда — ведь тогда, знаете ли, вам не пришлось бы пропускать работу.