Страница 75 из 86
— Интересно, удалось ли Жаку за время нашего отсутствия, — сказал Фриц, — все же заарканить слона и приручить его, как он это уже проделал с Буяном, Ворчуном и Легконогим?
— Очень может быть, друг мой, — ответила Дженни. — После столь долгого отсутствия мы, конечно, увидим много нового в Новой Швейцарии…
— На нашей второй родине! — с любовью уточнил Франц.
— Я уже представляю себе, — размечталась Долли, — какие новые жилища там появились, новые фермы, может быть, целая деревня!
— Э-э, — протянул боцман, — достаточно уже того, что мы видим вокруг, чтобы иметь представление о вашей Новой Швейцарии. Может ли какой-нибудь другой уголок земли быть прекраснее, чем этот…
— То, что вы видите сейчас, не может сравниться с нашей Землей обетованной, господин Блок, — убежденно сказала Долли.
— Вот именно, — подтвердила Дженни. — И если господин Цер-матт дал ей такое библейское название, то только потому, что она этого заслуживает. И нам, как и древним иудеям, Господь послал счастье ступить на эту благословенную землю.
Джон Блок не стал возражать женщинам, позволяя им убедиться в том, что достоинства Новой Швейцарии нисколько не преувеличены.
В шесть часов вечера Фриц предложил остановиться и заняться приготовлениями к ночлегу, хотя, как и его брат, охотнее продолжил бы путь в Зеленую долину.
В это время года погода держалась устойчивая и ночного холода опасаться не следовало. Капитан Гульд и его товарищи страдали скорее от нестерпимой дневной жары, от которой в полуденные часы не спасали даже широкие кроны деревьев. Видневшиеся вдали изолированные рощицы обещали тень, хотя, чтобы попасть под их кроны, нужно было несколько отклониться в сторону, что, однако, не грозило задержкой в пути.
Вечером все общество собралось у весело потрескивающего костра, опять аппетитно запахло жареным мясом. Эту ночь, несомненно, предстояло провести не в пещере, но усталость оказалась столь велика, что все готовы были уснуть сразу же после ужина.
Из предосторожности решили все-таки организовать ночное дежурство, и это взяли на себя Фриц, Франц и боцман. С наступлением темноты издалека стал доноситься рев хищных животных, как бы напоминавший людям, кто здесь истинный хозяин.
С первыми лучами солнца на следующий день все уже были готовы продолжить путь. К концу дня предполагали достичь ущелья Клюз, если, конечно, не помешает какое-нибудь непредвиденное обстоятельство.
По мере удаления от горного массива дорога становилась все легче, если не считать жгучих солнечных лучей, от которых все время приходилось искать укрытие.
К полудню путь им преградила река шириной девять-десять туазов, стремительно несущая свои воды на север. Возле нее и решили расположиться на обед, а после не оставалось ничего иного, как следовать по ее левому берегу.
Фрицу и Францу эта река была неизвестна, так как во время изучения окрестностей им не доводилось добираться до этих мест. Могли ли они подозревать, что река носит теперь имя Монтроз, как не подозревали и того, что пик, на который все еще вчера с таким трудом взбирались и на котором развевается британский флаг, носит имя Йоханна Церматта! Какая это будет радость для Дженни, когда она узнает, что ее фамилия увековечена в названии самой крупной водной артерии Новой Швейцарии.
Через час пришлось расстаться с рекой, ибо она резко повернула на восток. Еще через два часа идущие впереди Фриц и Франц ступили наконец на территорию, знакомую им обоим.
— Зеленая долина! — воскликнули оба одновременно и поприветствовали ее громким «ура!».
Да, это действительно Зеленая долина, и теперь остается лишь добраться до горной преграды, являющейся естественной границей Земли обетованной, и оказаться в ущелье Клюз.
На этот раз ни осмотрительность, ни усталость, ни голод не могли удержать путников! Вслед за Фрицем и Францем они ускорили шаг, хотя дорога стала круче. Будто невидимая сила толкала их вперед, к цели, которую они совсем недавно едва не отчаялись достичь.
О, если бы судьба оставалась благосклонна к ним до конца, если бы Церматты и Уолстоны оказались сейчас у Кабаньего брода, как обычно в летний сезон!
Но, как говорится, «это было бы уж слишком». И даже никогда не теряющий оптимизма боцман мало надеялся на такую удачу.
И вот наконец достигнут крайний северо-западный участок Зеленой долины, за ним возвышается скалистый барьер. Еще через несколько минут возглавляемый Фрицем маленький отряд подошел к ущелью.
Ограда оказалась в полном порядке. Прочно вделанная в проем между скалами, она могла противостоять натиску самых яростных четвероногих.
— Вот она, дверь в Землю обетованную! — взволнованно воскликнул Фриц.
— Нашу вторую родину, где живут те, кого мы так любим! — дополнила его Дженни.
Теперь оставалось только сдвинуть засов, а это дело нескольких секунд, — и путники с облегчением вздохнули: наконец-то они почти дома, а ведь еще три дня назад дорога казалась такой долгой…
Фриц, Франц и Джон Блок тщательно уложили брусья в расщелину, заделав проход, чтобы через него не проникли ни хищники, ни слоны.
Около половины восьмого, когда вечерние сумерки стали стремительно густеть, как это бывает только в тропиках, Фриц и его спутники подошли к ферме Кабаний брод.
К сожалению, она оказалась пустой, но это не вызвало особого удивления.
Дом находился в хорошем состоянии. Открыв дверь и окна, стали устраиваться; пребывание здесь не должно было продлиться более полусуток.
По заведенной Церматтом привычке в домике могли с удобством расположиться две семьи, посещавшие ферму по нескольку раз в году. Кровати отвели для Дженни, Долли, Сузан, маленького Боба и капитана Гульда. Остальные отправились под навес, где с удовольствием растянулись на душистом ложе из сухой травы.
Кроме того, в Кабаньем броде всегда имелся недельный запас провизии.
И Дженни сразу обнаружила огромные, плетенные из ивовых прутьев корзины, где хранились всевозможные консервы, саго, соленая рыба, мясо. Что касается фруктов — фиг, бананов, груш, манго, яблок, то их можно было нарвать в любом количестве с деревьев, окружающих ферму, так же как и овощей — в огороде…
Не стоит напоминать, что на кухне и в кладовых хранилось предостаточно всевозможной домашней утвари. Воды набрали из бассейна, куда впадал канал от реки Восточной, наполнили ею котелок и установили его на треножник, после чего разожгли огонь. Особую радость доставила возможность предложить друг другу несколько стаканов пальмового вина, бочки с которым хранились в подвале.
— Вот это да! — радостно крякнул боцман. — Сколько же дней мы провели в режиме сухого закона!
— Ну что ж, у нас есть повод для хорошего тоста, — весело отозвался Фриц.
— Поводов сколько угодно, — подхватил боцман. — Нет ничего приятней, чем пить за здоровье друг друга!
— Предлагаю, — сказал Франц, — выпить за встречу с родными!
Звон бокалов и троекратное «ура!» в честь семейств Церматт и Уолстон огласило окрестности фермы.
— Честное слово, — удовлетворенно заметил Джон Блок, — ни в одной английской таверне, да и в любой другой стране, застолье не может сравниться с нашим, у Кабаньего брода!
— И заметьте, любезный Блок, — подчеркнул Фриц, — гостеприимство и обслуживание здесь ничего не стоят!
Когда закончился ужин, Дженни, Долли, Сузан с ребенком пошли в одну комнату, капитан Гульд — в другую, Фриц, Франц, Джеймс и боцман остались под навесом во дворе. И вскоре мы заснули крепким сном, в котором нуждались после столь долгого перехода.
Ночью все было тихо, и все проспали до восхода солнца.