Страница 49 из 86
— Земля, земля… — повторил боцман горестно. — Ну, конечно, Борупт и его сообщники знали, что делали! В то время, когда мы томились в трюме, мерзавцы изменили курс корабля… И лишь удалившись на много сотен лье, они оставили нас в шлюпке одних в таком пустынном месте, куда не заглядывает ни один корабль…
Молодой человек вдруг поднялся и, повернув ухо к левому борту, стал внимательно прислушиваться.
— Вы ничего не слышите. Блок? — спросил он.
— Абсолютно! Даже волны такие бесшумные, будто их смазали маслом…
Молодой человек, скрестив руки на груди, молча опустился на банку. К нему подсел один из пассажиров. Он стал говорить с отчаянием:
— О, лучше бы эту шлюпку опрокинуло шквалом… лучше бы всем сразу погибнуть, чем испытывать муки голода! Завтра заканчиваются последние запасы продуктов…
— Но ведь это завтра, господин Уолстон, — заметил боцман спокойно. — Если же шлюпка перевернется, то это завтра никогда не наступит, а пока есть надежда…
— Джон Блок прав, — поддержал боцмана его молодой собеседник. — Не стоит отчаиваться, Джеймс! Какие бы опасности нам ни угрожали, не будем забывать, что наша судьба в руках Господних, Он один ею располагает… Во всем воля Божья, и мы не должны думать, что Всевышний отвернулся от нас…
— Да, да, — прошептал Джеймс, поникнув головой, — но так трудно держать себя в руках…
В этот момент с кормы палубы поднялся мужчина лет тридцати и приблизился к беседующим.
— Боцман, — сказал он, обращаясь к Джону Блоку, — все восемь дней, в этой шлюпке в пустынном океане… вы заменяете беднягу капитана. Наше спасение в ваших руках. Скажите, боцман, есть хоть какая-нибудь надежда?
— Я в этом нисколько не сомневаюсь, — бодро ответил боцман. — Убежден, что этот дьявольский штиль скоро закончится и ветер быстро домчит нас до ближайшего порта…
— До порта? — недоверчиво переспросил пассажир, вглядываясь в зловещую ночную темноту.
— Да, черт возьми, — воскликнул Джон Блок, — должен же быть где-то поблизости какой-нибудь порт! Уверен, как только ветер наполнит наши паруса, мы найдем, куда пристать! О, будь я Творцом, я создал бы здесь к нашим услугам с полдюжины островов!
— Ну, столько нам, пожалуй, ни к чему, — ответил с улыбкой пассажир.
— Да, разумеется, нам достаточно и одного острова, куда могла бы пристать шлюпка, остальные нам не нужны, хотя, откровенно говоря, Создатель явно поскупился здесь на этот счет…
— Так где же мы все-таки находимся? — не унимался пассажир.
— К сожалению, не могу сказать этого даже приблизительно, — ответил боцман. — Ведь восемь дней… целых восемь дней мы находились в трюме, не имея возможности определить, куда направляется корабль — на север или на юг… Ясно одно: море было довольно бурным, так как мы ощущали и боковую и килевую качку.[135]
— Я полагаю, за это время мы прошли большое расстояние. Но в каком направлении?
— Трудно сказать. Вполне возможно, что вместо Индийского океана мы попали в Тихий… Известно только, что в день мятежа мы находились на траверзе Мадагаскара… Но потом с запада подул ветер, и кто знает, не отнесло ли шлюпку на сотни лье в сторону, к островам Сен-Поль и Амстердам.[136]
— Заселенным, кстати, свирепыми дикими племенами, — заметил Джеймс Уолстон. — Впрочем, те, по чьей вине мы брошены на произвол судьбы в океане, не лучше дикарей.
— Но несомненно одно, — продолжал Джон Блок, — подлый Борупт не мог не изменить курс «Флега», чтобы уйти в такие воды, где легче ускользнуть от наказания и можно продолжать со своими сообщниками мерзкое пиратское дело. Думаю, что мы оказались далеки от маршрута корабля уже тогда, когда эти негодяи бросили нас в открытом море… Если бы здесь находился хоть один остров, пусть даже пустынный… Охота и рыбная ловля нас бы кормили, а кров можно найти в любой пещере. Может быть, нам удалось бы сделать на этом острове то же самое, что потерпевшие кораблекрушение на «Лендлорде» создали на своей Новой Швейцарии. Нужны только трудолюбивые руки, смекалка и мужество.
— Да, разумеется, — согласился Джеймс Уолстон. — Но не забывайте, что пассажиры «Лендлорда» воспользовались всем, что было на корабле, тогда как мы уже никогда не сможем ничего взять с «Флега».
В этот момент из глубины шлюпки донеслось еле слышно:
— Пить… пить…
— Это Гарри Гульд! — заметил кто-то из пассажиров. — Его опять мучает лихорадка. А у нас нет даже воды…
— Я помогу ему, — сказал боцман, — пусть только кто-нибудь заменит меня у руля… Я знаю, где стоит бидон… Возможно, несколько глотков облегчат страдания капитана.
Джон Блок быстро перешел с кормы шлюпки на нос.
Трое пассажиров безмолвно ожидали возвращения боцмана.
Через две-три минуты он вернулся.
— Как там наш капитан? — спросил один пассажир.
— Меня опередили, — ответил Джон Блок. — Наш добрый ангел оказалась возле больного прежде меня. Она дала капитану немного свежей воды и освежила его пылающий лоб. Не знаю, в бреду ли или в сознании капитан все время повторял: «Земля, земля, она должна быть там…» И его дрожащая рука напоминала вымпел на грот-мачте,[137] трепещущий от ветра. Я ответил: «Да, господин капитан, да, земля где-то здесь, совсем недалеко… Мы скоро пристанем к берегу… Я чувствую ее… на севере…» И это действительно так. У нас, старых морских волков, есть особое чутье в подобных случаях. И я сказал ему: «Не беспокойтесь, господин капитан, все в порядке: у нас прочная шлюпка, и я ее веду. Поблизости должно быть несколько островов, трудность лишь в том, какой выбрать… Но в конце концов мы выберем самый подходящий — обитаемый остров, куда высадимся и где будем хорошо встречены…» Бедняга слышал и понимал меня, я в этом не сомневаюсь: когда я приблизил к его лицу фонарь, он мне улыбнулся, но какая это была печальная улыбка! Затем глаза его сомкнулись, и он снова впал в забытье… Конечно, я покривил душой, когда так уверенно говорил о суше, как будто она уже в нескольких милях от нас! Но мог ли я поступить иначе?
— Нет, дорогой Джон, — произнес самый юный из пассажиров. — И это такая ложь, которую Бог прощает.
Разговор затих, и тишину нарушали лишь удары паруса о мачту при качании шлюпки из стороны в сторону. Почти все пассажиры, изнемогшие и ослабевшие от усталости и длительных лишений, пребывали в полузабытьи, не в состоянии думать о тех опасностях, которые готовит им завтрашний день… Будущее представлялось им неопределенным, и, кто знает, не ограничится ли оно несколькими днями… Правда, у несчастных имелся кое-какой запас пресной воды, но чем утолять голод? От нескольких фунтов солонины, которые бросили им на дно шлюпки, отправив на верную гибель, почти ничего не осталось. На одиннадцать человек оставался лишь мешок сухарей. Что делать, если штиль продлится несколько дней? Ведь уже двое суток даже слабое дуновение ветерка не освежило удушающей атмосферы, не говоря уже о внезапных вихрях, похожих на последний хрип умирающего. В таком положении ничто, кроме голодной смерти, не может ожидать бедных путешественников. Трудно рассчитывать, что в этих местах при полном отсутствии ветра встретится какой-либо корабль (в описываемое время еще не существовало пароходного сообщения).[138] Столь же маловероятна и надежда на то, что при таких условиях шлюпка сможет пристать к какому-либо берегу.
Поистине, надо глубоко верить в Бога, чтобы не впасть в отчаяние, и обладать оптимизмом боцмана с его твердой надеждой на лучшее.
— Я знаю, — бормотал он сам себе, — наступит момент, когда будет съеден последний сухарь. Но если есть желудок и нет провизии, это еще не самое страшное. Вот когда полно еды, но нет желудка, чтобы его наполнять, — тогда действительно беда.
Джон Блок снова стал у руля, а пассажиры расселись по своим местам. Все были молчаливы. Лишь жалобные всхлипывания ребенка да стоны капитана слышались в тишине.
135
Бортовая качка — раскачивание судна на ходу в поперечном направлении.
136
Острова Сен-Поль и Амстердам расположены в южной части Индийского океана, в районах с координатами 37°52′ южной широты, 77°32′ восточной долготы (Амстердам) и 38°43′ южной широты и 77°29′ восточной долготы (Сен-Поль), принадлежат Франции; до прихода европейцев оставались незаселенными.
137
Грот-мачта — самая большая мачта на парусном судне.
138
Действие этой части романа относится к 1817 г. Первый же пароход (речной) построил американский изобретатель Роберт Фултон (1765–1815) в 1807 г.; впервые колесный пароход пересек Атлантический океан в 1838 г. (не пользуясь дополнительно парусами).