Страница 26 из 43
Но и доктор Хадлсон повторял, делая угрожающий жест в сторону башни:
— Это мое имущество! Это моя собственность! В пространстве вращается наследство моих детей. И если оно упадет на нашу землю, то станет моей законной собственностью, а я стану три тысячи девятьсот семь раз миллиардером!
Совершенно очевидно, что Вандербильты, Асторы, Рокфеллеры, Пирпонты-Морганы, Макеи, Гулды и прочие американские финансисты, не говоря уже о Ротшильдах, стали бы мелкими рантье по сравнению с доктором Хадлсоном и мистером Дином Форсайтом!
Вот до чего докатились оба противника! И если они не сошли с ума, то только потому, что головы прочно держались у них на плечах.
Фрэнсис Гордон и миссис Хадлсон прекрасно понимали, к чему клонят его дядя и ее супруг. Но что они могли сделать? Как могли остановить их скольжение вниз? Было просто немыслимо спокойно говорить с ними даже не о злосчастном болиде, нет, даже о запланированной свадьбе, которая должна была состояться через три дня. Казалось, астрономы-любители забыли обо всем, вернее, думали только о своем соперничестве, к сожалению, еще больше разжигаемом городскими газетами. Новый вопрос о Капулетти и Монтекки разделил виргинский Уэйстон, как некогда итальянскую Верону. Газетные статьи, обычно вполне миролюбивые, пылали неистовством. Каждый день в дело вмешивались какие-нибудь подозрительные личности. Эти статьи могли бы привести к дуэли и более общительных людей. Не хватало только, чтобы пролилась кровь из-за метеора, который так жестоко и бесцеремонно разбудил человеческие страсти!
В любом случае обоим семействам приходилось опасаться, как бы мистер Хадлсон и мистер Форсайт не захотели оспаривать болид с оружием в руках и разрешить этот вопрос на дуэли по-американски. Но хуже всего было то, что проклятая «Панч» продолжала будоражить их своими эпиграммами и карикатурами. Поистине можно сказать, что если эта газета и не подливала масла или нефти — ведь дело происходило в Америке — в огонь, то, по крайней мере, сыпала соль, соль ежедневных шуточек, и потому пламя разгоралось все сильнее.
— Ах, если бы это было в моей власти!.. — воскликнула в тот день мисс Лу.
— И что бы вы тогда сделали, сестричка? — спросил Фрэнсис Гордон.
— Что бы я сделала… О! Очень просто! Я бы послала этот золотой шар так далеко, так далеко, что его не смогли бы разглядеть и самые лучшие зрительные трубы!
Действительно, исчезновение болида успокоило бы взволнованные умы, и, вероятно, ревности мистера Форсайта и доктора Хадлсона пришел бы конец, когда метеор оказался бы вне поля зрения или даже улетел, чтобы никогда не вернуться!
Но, похоже, это событие так и не наступит. Через три дня, в день свадьбы, болид останется на месте, останется он там и впредь, останется навсегда, ведь он по-прежнему продолжал вращаться с неумолимой правильностью по своей невозмущенной орбите!
И тогда публику озарила одна из самых простых идей, впрочем, настолько же простая, насколько и неосуществимая. Возникла она не только в Уэйстоне, но и во всех уголках земного шара, над которыми проходила траектория полета. А таких городов, поселков, деревень, хуторов было очень много на этой земной окружности. Вот идея во всей ее простоте:
Почему бы каким-либо образом не спровоцировать падение шара, стоящего столько триллионов? Падение не произойдет само собой. А что, если удастся хоть на мгновение прервать его движение по орбите вокруг Земли?
Да… Несомненно… Но кто придумает такой способ? Не переступит ли он границы человеческих возможностей? Можно ли создать препятствие, на которое наткнется болид, препятствие достаточно сильное, чтобы оказать сопротивление скорости в 28 километров в минуту?
И вот умельцы сломя голову бросились предлагать изобретения. А газеты публиковали их самые нелепые предложения. Почему бы не отлить пушку столь же мощную, как та, что несколько лет тому назад послала ядро на Луну, или та, которая своим потрясающим откатом попыталась изменить наклон земной оси? Да, но, как известно, эти два опыта были чистой фантазией, принадлежавшей перу одного французского писателя со слишком богатым воображением.[99]
«Ах! — заметила однажды „Стандард Уэйстон“, — если бы этот метеор был из железа, как большинство тех, что пересекают пространство, его, несомненно, можно было бы притянуть, сделав невиданный по силе электромагнит!»
Да, болид был не из железа, а из золота, а магнит не оказывает ни малейшего действия на этот драгоценный металл. Впрочем, если бы метеор был из железа и весил 471 тысячу тонн, зачем тратить столько усилий, чтобы обладать им? Разве ощущается нехватка в этом металле? Ведь Земля, в конце концов, представляет собой огромный карбид железа![100]
А тем временем умы продолжали возбуждаться, работая так напряженно, что готовы были закипеть и выкипеть, а мозги — расплавиться и вытечь во всех направлениях. Вот до чего доводит жадность человеческая! Было невозможно примириться с мыслью, что ускользает столько миллиардов… Ведь метеор, прилетевший неведомо откуда, возможно, из центра притяжения одной из планет, которую он покинул, чтобы войти в центр земного притяжения, принадлежал Земле! И теперь ей не позволят отпустить его, чтобы он отправился вращаться вокруг внешних или внутренних планет Солнечной системы.
«Панч» отпускала по этому важному вопросу поистине неуместные шутки:
Да, следует опасаться этих планет, которые только и ждут, чтобы завладеть нашим болидом, — он же принадлежит нам. Конечно, нам, и мы не позволим, чтобы его у нас украли! Бояться надо прежде всего этого толстого Юпитера, способного схватить болид на лету, или, возможно, еще больше интриганку Венеру, вечную кокетку, которая сделает из него украшения. Правда, Меркурий тоже не слишком далеко, а учитывая, что он бог воров… Так будем же бдительны. Будем бдительны!
Таков был общий настрой умов с того дня, как все узнали о стоимости болида. А тот продолжал регулярно появляться на северо-восточном горизонте и исчезать на юго-западном во всех местностях, расположенных вдоль его орбиты. Только в виргинском городе жили два человека, два бывших приятеля, готовые разорвать друг друга и пожиравшие болид глазами, когда тот пронзал космическое пространство своими золотыми лучами.
Возможно, в Уэйстоне оставалось лишь два существа, глаза которых этими ясными ночами не следили за болидом, но только потому, что природа наделила их глазами для того, чтобы смотреть друг на друга. Это были Фрэнсис Гордон и Дженни Хадлсон. Даже Лу не удерживалась от того, чтобы бросить на болид разгневанный взгляд.
Хотя каждый вечер миссис Хадлсон и добрейшая Митс говорили себе, что, возможно, метеор вскоре отправится бродить по небесному своду, хотя надеялись, что больше никогда не возникнет вопроса о новой блуждающей звезде, они понимали, что обманываются в своих надеждах. Огромный шар-миллиардер постоянно возвращался. Он возвращался, чтобы еще больше разжечь аппетиты человечества, охваченного золотой лихорадкой. Он возвращался, к величайшему горю двух почтенных семейств, которые чувствовали себя на краю катастрофы!
Так или иначе, но наступил канун предполагаемой свадьбы. В календаре того года 28 мая уступило место 29 мая. Оставалось всего двое суток до того момента, как колокола церкви Святого Андрея зазвонят во всю мощь, призывая жениха и невесту на брачную церемонию.
В тот же день после полудня телеграфное бюро Уэйстона, как и многие другие агентства Старого и Нового Света, получило от Бостонской обсерватории следующее известие:
Более точные наблюдения позволили констатировать, что скорость болида на его траектории постепенно снижается. Отсюда следует, что в конце концов он упадет на Землю.
99
Намек на два романа Жюля Верна: «С Земли на Луну» и «Вверх дном». (Примеч. фр. изд.)
100
Это не соответствует действительности. Если говорить о Земле в целом, то самым распространенным химическим элементом на планете является железо (от 29,3 до 34,6 % весовых — по подсчетам различных авторов), далее идут кислород (29,5—30,7 %), магний (12,7—15,7 %) и кремний (14,7—15,2 %). В земной коре соотношение химических элементов иное: кислород (46,6 % весовых и 92 % объемных), кремний (27,7 и 0,8 %), алюминий (8,1 и 0,8 %), железо (5 и 0,7 %).