Окутанная солнцем

– Только когда ты успокоишься. – Он попытался ухватить ее руки и, когда ему это удалось, наклонился над ней, пристально глядя в глаза, метавшие молнии. – Ты такая красивая сейчас, – прошептал он, склоняясь к ее губам.

Тринити самоотверженно сопротивлялась его натиску. Однако действия Джонатана вынудили капитулировать ее непримиримый нрав, уступая место порыву страсти, словно огромная волна накрывшему ее с головой. Поцелуй возбудил ее, заставляя подчиниться желанию, проснувшемуся внутри и требующему удовлетворения.

Все враждебные мысли улетучились из ее головы.

И Брукс очень постарался, чтобы еще долго она не могла здраво рассуждать...

– Ты очень плохая девочка, – вкрадчиво заверил он Тринити, прижимая ее к себе. – Но я все равно тебя никуда не отпущу.

– Я это уже поняла, – улыбнулась она, чувствуя жар его разгоряченного после занятий любовью тела и радуясь тому, что рядом есть человек, который ей по-настоящему близок.

– Поверь, я всегда на твоей стороне. – Он чмокнул ее в макушку, ощущая мягкий цветочный аромат ее медных волос.

– Да. Я знаю. – Она немного поелозила на его груди, устраиваясь поудобнее. – Просто у меня такой вспыльчивый характер... Ты прости меня...

– Ничего, – Джонатан провел ладонью по ее шелковистым локонам, – я рад, что ты понимаешь, насколько важна для меня.

– Только я? – Она приподняла голову и посмотрела на него пристальным взглядом, от которого нельзя было укрыться.

– Конечно. – В голосе Брукса послышалось искреннее недоумение. – А кто же еще?

– Как насчет Коры?

– Это допрос? – задал он уточняющий вопрос.

– Нет. Лишь желание знать правду.

– Тогда так и быть, отвечу. – Он несколько мгновений молчал, выдерживая паузу и с удовольствием наблюдая за тем, как нетерпение отражается в чертах ее лица. – Нет никакой Коры.

– Но она... – Тринити немного замялась, не зная, говорить ли на эту тему с Бруксом.

– Что она?

– Да так, ничего... – Девушка попыталась замять тему, ложась рядом с ним.

– Нет уж, не выйдет. – Джонатан придвинулся к ней, впиваясь взглядом, который не давал уйти от ответа.

– Ничего такого, – Трини попыталась говорить как можно спокойнее, – просто Кора дала мне понять, что вы близки...

– И ты поверила ей?

– В тот момент я не знала, что и думать. Ведь именно тогда она сообщила мне о болезни отца. Поэтому я даже не вспоминала какое-то время о тебе. Все мои мысли были заняты тем, что я узнала о папе... А потом... не знаю... Честно говоря, мне все равно. Потому что я чувствую – если у вас что и было, это уже давно прошло.

– Я никогда не предаю друзей, Трини, – твердым голосом заметил Брукс. – А твой отец для меня – даже больше чем друг.

– Знаешь, когда я размышляла о Коре и о тебе, я не думала о тебе и об отце. Вернее, конечно, думала, но не в такой степени, как о тебе и обо мне, – вспылив, несколько запутанно заявила девушка. – И если ты не в состоянии это понять...

– Ах, как она быстро вспыхивает! – Он обнял ее одной рукой. – Это так, на всякий случай, – пояснил с улыбкой, – чтобы ты не вздумала снова вылезти из постели...

– Какие мы предусмотрительные, – фыркнула Тринити.

Но было видно, что ей нравится его собственническое отношение...

Джонатан потянулся к ней.

– Даже не думай, – предупредила девушка. – Я конечно уверена в твоих мужских способностях. Но...

– Но?

– Не уверена в своих женских, – с улыбкой пояснила она.

Брукс состроил изумленную физиономию.

– И ничего смешного, – надулась Тринити, но не выдержала, и ее губы расплылись в умоляющей улыбке. – Ну правда, Джонатан, у меня нет больше сил.

– Хочешь, проверим? – предложил он.

– Если честно, единственное, чего я хочу, это спать, – поведала она.

– Уверена?

– На все сто процентов.

– Точно?

– Абсолютно.

– Ну что же, тогда спокойной ночи, моя рыжеволосая красавица, – прошептал он.

– И тебе тоже... приятных снов...

12

Трини договорилась о встрече с отцом и теперь ехала к нему. Всю дорогу до ресторана, где ждал папа, она пыталась успокоиться. Но волнение оттого, что ей придется говорить с ним на такую тяжелую для обоих тему, не отпускало. Наоборот, возрастало с каждой минутой.

День был светлый и радостный, он никак не вязался с ее настроением. Сквозь призму своего состояния Тринити не видела окружающей ее красоты. Не видела улыбающиеся лица прохожих. Ничего, что хоть на каплю отличалось от ее внутреннего душевного упадка. Она припарковала машину и вышла на ярко освещенную улицу. Огляделась. Но взгляд ее лишь неохотно мазнул по переполненной идущими куда-то людьми улице и остановился на дверях, ведущих в здание ресторана. Вздохнув, она убрала ключи от машины в сумочку и вошла...

Отец уже ждал ее в кабинете и просматривал свежую прессу, чтобы скоротать время. Услышав шаги, он поднял голову и взглянул на дочь.

– Здравствуй, папа. – Тринити выглядела несколько скованной и печальной, и Мартин сразу догадался, что с ней что-то произошло.

– Добрый день, милая, – тепло поприветствовал он ее.

Вошедший в этот момент официант тут же получил заказ и удалился, оставляя их одних.

– Ты собиралась поговорить со мной? – Лайтмен хотел немного подбодрить Трини, которая словно закрылась в раковину, очевидно не зная, как начать разговор.

– Да, – кивнула девушка. – И должна предупредить, что это будет не светская беседа.

– Что ж, – кивнул отец, – это я уже понял, когда увидел тебя. Что случилось?

Он отложил газету в сторону и внимательно посмотрел на нее, стараясь уловить малейшие нюансы внутреннего настроя дочери. Судя по выражению ее лица, девушку действительно беспокоило что-то серьезное.

– Ты знаешь, – начала между тем она, – я не умею ходить вокруг да около. Поэтому начну с главного.

Лайтмен чуть подался вперед, стараясь не пропустить ни одного слова, потому что дочь говорила тихим голосом.

Трини бросила в его сторону отчаянный взгляд, и на некоторое время за столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленными звуками, доносившимися из общего зала.

– Почему ты не сказал мне, что болен? – спросила наконец она.

Вопрос ударил его, словно пощечина. И Мартин даже слегка отпрянул назад. В его голове проносилось множество мыслей, но он никак не мог ухватить какую-то одну из них, чтобы дать дочери достойное объяснение.

– Дело не в том, что ты не сказал об этом. Вернее, именно в этом, – сумбурно говорила между тем Трини. – Я переживаю за тебя. Люблю тебя. Ты – самый дорогой для меня человек. Так почему я узнаю об этом от твоей жены? Которая высказывает мне это... – Она осеклась, внезапно осознав, что нельзя говорить отцу об истинных отношениях между ней и мачехой. – В общем, – девушка прямо посмотрела на отца, – я не совсем понимаю, почему ты мне ничего не рассказал?! А может быть, Кора все выдумала?

Она схватила стакан, наполненный минеральной водой, и сделала несколько больших глотков, словно ее мучила жажда. На самом деле Трини просто немного оттянула время, когда придется взглянуть в глаза отца и услышать ответ.

И когда она сделала это, то прочла в его взоре все то, что так не хотела услышать. И горечь от осознания этого пронзила ее, словно она уже потеряла его, сидящего сейчас перед ней и выглядевшего абсолютно здоровым...

– Но как же... как же я буду без тебя? – прошептала она и тут же мысленно отругала себя за подобное проявление слабости.

Отец всегда учил ее не сдаваться и противостоять любым трудностям.

– Прости, – извинилась Тринити, – я не должна была так говорить. Мне очень жаль...

– Я знаю, дочка. – Он похлопал ее по руке, которая лежала на столе. – И мне было не сладко, когда я узнал об этом. Но время идет. Я смирился. Стараюсь жить, словно ничего не случилось.

– Но это неправильно! – воскликнула она. – Надо бороться...