Окутанная солнцем

– Ты пожалеешь об этом, Джонатан, – с ненавистью произнес голос Коры (судя по всему, именно она собиралась уходить, потому что Тринити слышала ее очень отчетливо). – Вот увидишь, я сделаю все, чтобы Мартин устранил тебя из своего бизнеса.

– Зря ты так, – спокойно заметил собеседник. – Все уже решено. И твое вмешательство ничего не решит...

– Ты заблуждаешься, – мстительно отозвалась она. – Я знаю, как надавить на мужа, и он сделает все, чтобы избавиться от тебя, когда узнает о чем-то таком, о чем не должен был знать...

– Даже не представляю, что ты раскопала на меня, – с усмешкой пробормотал Джонатан, – ведь даже я не знаю, что сделал такого предосудительного.

– А мне и не нужно ничего копать, – Трини догадалась, что в этот момент мачеха победоносно улыбается, – потому что я просто скажу ему, что ты пытался изнасиловать меня в своем кабинете. И я еле отбилась, в неравной борьбе отстаивая свою честь...

– Кора, ты и честь... Ты себе явно льстишь... – с легкой долей издевки произнес Джонатан.

– Ты зарвался, Брукс. Готовься к крупным неприятностям, которые обрушатся на тебя в ближайшее время, – заявила она. – А я буду с удовольствием наблюдать за закатом твоей, такой многообещающей карьеры!

С этими словами Кора пулей вылетела из кабинета и торопливыми шагами удалилась. Незамеченная ею, Тринити мгновение постояла и... поспешила следом, стремясь догнать мачеху до того, как та сядет в машину и уедет вершить свое, лишь одной ей понятное, правосудие...

– Кора, стой! – запыхавшись, Трини настигла ее уже возле автомобиля. – Не уезжай!

– Тринити?! – Та была явно удивлена встречей с падчерицей. – В чем дело? А то я очень спешу... – Она неторопливо переступила с ноги на ногу.

– Торопишься рассказать моему отцу о том, чего не было? – прямо спросила девушка, пристально глядя в глаза мачехе, не давая той отвести взор.

Мгновение Кора удивленно смотрела на нее.

– Значит, ты все слышала, – наконец догадалась она.

– Увы. Для тебя это, наверное, не очень приятное известие, – кивнула Тринити.

– Что ж, даже не знаю, что и сказать...

– Мой тебе совет – ничего не говори, – с нажимом в голосе произнесла девушка. – Потому что я не позволю тебе ложью разрушить деловые отношения, в которых ты вообще ничего не смыслишь!

– Ну надо же, как ты заговорила! – воскликнула Кора, всплеснув руками. – А не ты ли недавно твердила, что Брукса нельзя допускать в семейный бизнес?

– Я и сейчас так думаю. Однако не позволю тебе вершить расправу, замешанную на клевете. Поняла?

– Ты что... мне угрожаешь?! – оторопела Кора.

– Что ты, как можно? – театрально отмахнувшись, возразила Тринити. – Просто предупреждаю, что если ты решишь пустить в ход свою артиллерию вранья, я расскажу отцу правду о тебе. О том, как ты пыталась соблазнить Брукса и что из этого вышло... то есть ничего...

– Как так? Вот уж не думала, что ты в курсе наших отношений с Джонатаном! – воскликнула мачеха с ноткой удивления в голосе. И во взгляде, которым она окинула падчерицу, промелькнула насмешка.

– Не надо, Кора, – устало заметила Тринити. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

– Конечно, – подтвердила та. – Только вот ты, боюсь, не совсем адекватно оцениваешь ситуацию... – Она замолчала на мгновение. – Что это? – присмотрелась к девушке. – Неужто ты влюбилась в него? Ты, Трини?! – Она опешила от своей догадки. – Тогда позволь дать тебе один очень хороший совет...

– Я не нуждаюсь ни в чьих советах, – с вызовом заметила Тринити, чувствуя, что краснеет от слов мачехи, бесцеремонно прошедшейся по ее еще не до конца осознанному чувству к Джонатану. – Особенно – в твоих.

– И все же я выскажу свое мнение, – проявило упрямство Кора. – Держись от него подальше, Трини. Иначе и не заметишь, как он воспользуется тобой и вычеркнет из своей жизни, словно тебя там никогда не было.

– Не стоит забываться, Кора, – с вызовом заметила девушка. – Тебя в ней действительно не было...

Она отвернулась от мачехи и пошла прочь.

Та посмотрела падчерице вслед, затем пожала плечами, усаживаясь в автомобиль. Кора не собиралась расстраиваться из-за подобных мелких неприятностей. Просто сегодня не ее день. Завтра будет лучше. Она завела двигатель и тронула машину с места.

Трини вернулась к кабинету. Вошла, забыв постучаться.

Джонатан стоял у окна, смотрел на улицу и о чем-то думал. И девушка порадовалась, что он не мог видеть перепалку ее и мачехи, так как они оставили свои авто за углом.

Обернувшись на шум, Брукс удивленно вскинул бровь.

– Я опять в чем-нибудь провинился? – насмешливо осведомился он.

– Нет... – Трини немного помолчала, слушая, как тикают настенные часы, отбивая ход. – Просто зашла сказать тебе спасибо... за то, что ты позволил Шарлиз выступать в «Луаре»...

Она стояла посреди кабинета, не зная, что еще сделать. Джонатан на мгновение замер, задумчиво взирая на девушку. Та выглядела такой беззащитной в этот момент. Словно задиристый нрав был ее щитом, спасающим от окружающего мира. И вот сейчас, когда она пришла извиняться, будто растеряв по дороге всю свою нетерпимость к нему, Тринити выглядела настолько женственной и незащищенной, что ему тут же захотелось подойти к ней и прижать к себе. Чтобы она почувствовала: с ним она в безопасности.

Однако Джонатан понимал – этого нельзя делать ни в коем случае. Иначе он может разрушить тот хрупкий мир, который воцарился между ними. А делать это он не хотел ни при каких обстоятельствах.

Ему так нравилось, когда она была рядом с ним. Когда можно было смотреть на нее, подмечая каждую мелочь. Выглядывающие из-за волос аккуратные ушки, тонкие изящные брови, красивого контура губы, которые так влекут его к себе... Он готов был часами наблюдать за ней. Следить за тем, как эмоции преображают ее лицо. Как светятся ее изумрудные глаза. Особенно когда она что-то задумала, и в них отражается тот азарт, с которым она собиралась взяться за дело.

Порой Брукс чувствовал себя таким запутавшимся, что не мог дать точное определение своему состоянию. Одно он знал точно – ему хотелось быть с ней. Ощущать аромат ее тела, чувствовать ее близость, иметь возможность прикасаться к ее бархатистой коже...

Отвлекшись от этих мыслей, Джонатан пришел в себя и осознал, что стоит словно истукан перед этой рыжеволосой красавицей, чьи чарующие глаза смотрели на него вопросительно, ожидая какого-то ответа.

– Что ж, – откашлявшись, промолвил он, – раз уж ты решила поблагодарить меня... Может, составишь мне компанию как-нибудь вечером?

– Не совсем понимаю, – растерянно пробормотала девушка. – Ты хочешь меня куда-нибудь пригласить?

– Да, ты не против? – Он смотрел на нее с надеждой. – Скажем, в качестве компенсации за нанесенный моральный ущерб.

– Это я-то нанесла тебе ущерб? – удивленно поинтересовалась Тринити. – Ты ничего не путаешь, Брукс?

– Сама посуди, – проговорил он, приближаясь к ней, при этом пристально глядя ей в глаза. – Каждый раз, когда я пытаюсь сделать что-то хорошее, натыкаюсь на, мягко говоря, непонимание с твоей стороны... Разве этого недостаточно для того, чтобы ты согласилась сходить со мной куда-нибудь?

Трини сглотнула слюну. Она не могла отвести от него глаз. Джонатан был настолько обаятелен, так красив, что ей казалось – каждый раз, когда он смотрит на нее, словно солнышко согревает ее душу своими теплыми лучами.

Брукс приблизился к девушке и взял ее руки в свои. Жар от его ласковых пальцев тут же заструился по всему ее телу, вызывая легкое волнение. Тринити смутилась от охвативших ее чувств. Отвела взгляд, чтобы хоть немного прийти в себя.

Но Джонатан не дал ей возможности обрести душевное равновесие. Взяв ее лицо в свои ладони, он заставил ее повернуть голову и посмотреть на него, а потом припал к ее губам в легком поцелуе. Его язык нежно пробежался по ее нижней губе. Трини прикрыла глаза и ответила на эту ласку, почти мгновенно ощутив, как его язык врывается внутрь ее рта. Тепло его пальцев согревало и несло успокоение, смешанное со смятением. Девушка терялась в тех эмоциях, что охватили ее. Она не могла понять, что происходит. Лишь чувствовала, что хочет, чтобы это продолжалось как можно дольше...