Страница 3 из 6
Покивал, договорился. Ладно. Прихожу домой, звоню нашим. На всякий случай звоню, вдруг она под кем-то. Вдруг за ее спиной маячит мохнатая лапа постиндустриальной мафии. Тады все просто: перевожу стрелки на кого надо -- и бай-бай. Мы не советская армия, у нас дисциплина.
Незасвеченная она, -- отвечает вечером Паштет, -- вроде, никто такую не помнит. Давай я подойду, позыряю на нее.
– - Только тихонько, не вспугни, -- отвечаю.
Встречаюсь с малолеткой где условились. У меня глаза на лоб: не накрашена, шубой обмотана! Это среди лета. Но -- смотрится. Оригиналка.
Улыбочка, поцелуйчик, к театру в обнимочку. Грамотно держится. Стоим, о том-сем языки чешем. Малютка культурная, речь изысканная, базарит -- как читает, без матюков обходится и даже без многих нужных слов. Учить ее еще и учить.
Вначале отвязная пацанва под ноги лезла, я взопрел их отваживать: роль у меня деликатная, дипломатическая. Липнут эти гавроши к Дианке, а я вежливо и сухо прошу отвалить. Потому что девушка занята и все такое. Потом Паштет нарисовался, огоньку спросил. Цикунов-шустряков как ветром сдуло.
Следом настоящий клиент пошел: разборчивый, понимающий. Кивают, цену хотят… Пытка! У меня ж рефлекс на деньги.
Так и промыкались весь вечер. Никто ей не пришелся по душе. Мне уже на основную работу пора, -- объясняю ей, -- я ж без отпуска и выходных. Она кивает, улыбается и тихонько так шепчет:
– - Стой где стоишь, хороший мой, а дернешься -- придатки отобью.
Ага. Культурная, изысканная. Значок Интерпола под юбкой и пара ручных гранат в бюстгальтере. И секретные препараты внутривенно: лишние года с лица сбросить.
Чувствую -- влип. Не отпустит она, змея, пока своего любимого кролика не дождется и не заглотит. Ей забава -- мне убытки.
Тут все и разрешилось, наконец. Нашел король королеву. Королек шустрый оказался, устремленный: правил не знает, в обход рыцаря галопом к даме. Мне даже играть не пришлось, так разозлил он меня. Не люблю наглых. Но драка пшикнула и тут же закончилась: взглянул криво королек -- и отцепился, все ж таки я повыше его и поспортивнее.
Ля-ля, простите-извините, изливается субъект. А я тем временем Дианку в сторонку оттаскиваю. Согласно разработанному плану. Все, крючок в горле, наживка в брюхе, -- уходим, значит.
Он не стал увязываться. Спрятались мы в тенек за фонтаном, смотрим дальше. Спросить у нее что-нибудь -- язык не поворачивается. Ждем, молчим. И тут она выдает:
– - Ты не импотент?
– - Тебе-то что?
– - Почему ты не домогался меня?
Психотест, -- сообразил я. Еще один зацеп.
Вот прожженная девка! Нужно ухо востро.
– - Из уважения, -- отвечаю. -- Будь на твоем месте кто попроще и не такая красотка -- может, и домогался бы.
– - Ну и дурак же ты! -- сказала она. Презирающим тоном.
От прожженная! От же фитюлька розовощекая! Даже обидно стало: что ж мне, лезть на нее при людях, потенцией потрясая?
И ведь чуть было не полез – тут же, с места не сходя…
Гадюка!
До звона в ушах обидела меня она. Ну зацепила за живое! Профессионально уязвила. И полез бы, -- но тут клиент нарисовался, и я сразу вспомнил обстановку.
Дом у меня хороший. Первый этаж -- гостевой, второй -- деловой, третий -- жилой, и у каждого помещения свой цвет.
– - Распорядительницу не тревожь, -- говорю я Шамилю Обломову, самураю и мордовороту. Он понятливо щерится. На мою спутницу он не глядит.
– - Розовая свободна? -- Шамиль кивает. Зачем-то трогает приклад. Нужно запомнить этот жест. Нужно ощутить, что за ним. Жесты откровеннее слов. Защитить меня жаждет? Убить?
Поднимаемся. Заходим в розовую комнату. "Кабинет психологической разрядки" принимает нас с распростертыми объятиями. Я строг с ней. Она покорна. Мы знаем роли. Мы стоим друг друга.
Ты поил меня шампанским
Заграничным, кисло-сладким.
Я купалась в колкой страсти,
Заедая шоколадкой.
Ты играл со мной сурово
И наказывал, смущаясь.
Для тебя все было ново,
А в моем дыханьи -- старость…
Она впервые в наших краях. И я, и тот очкастый хорь, что вел ее, -- мы бы заметили. Приезжая?
Откуда она взялась, Диана-девственница? Из пены фонтана вышла?
Спит девочка. Спит красотка моя. Таблетка в искристое вино. Здоровый детский сон. Здоровый сон после здорового секса.
Бокал шампанского, розовые щечки, розовая нагота, вопрошающий взгляд. Слегка возбуждена случившимся, слегка разочарована им.
Любой наставник искренне любит своих учениц. Эта -- далеко пойдет. Я встретил чуву дивную ужасной красоты, -- или как там у поэта? Вот бы его в клиенты!
Заманиха -- блеск! Грудки мраморные двумя башнями стоят, почти не дрожат, пуговками в небо смотрят. Точеная фигурка, никаких у нее проблем с фигурой, по молодости. Ножки немного пухлые… это даже занятно. А личико сделаем. Отрисуем ей личико.
Неизмятая фигурка, непорченое здоровье. Страсть нерастраченная. Не ценят они себя. Бесценные. Из свежей пены сотворенные. Не ценят, сучки прибабахнутые. Слова не сказала! Позвал -- пошла.
А могла бы слупить вдесятеро против обычного.
Я поощряю нетронутость. Я берегу незамаранность. Берегу для солидного, денежного, разборчивого просителя.
Впрочем, не жалуюсь. Не жадная, значит. Неизбалованная почему-то. Что ж, премию ей. Премию ей в зубы -- и вперед, за учебу. Сам учить стану. Секс веселый, секс нахальный… Вовремя повстречался ей Котяра, зверь ночной, вовремя вправил зигзаги. Ей не доведется преодолевать стыд: я помогу, я умею, я сделаю все красиво. Раскрыв рот, в дом войдет. Войдет она в мой дом не шлюшкой, а дамой. С детской надеждой на замужество, на личную жизнь. Стараться будет. Потом поймет.
Она, поверив, заскулила,
Она все это проверяла,
Она мечтать про мир любила,
Но выше клетки не летала.
О прутья билась безнадежно,
Уже не веря, повторяла:
Я упорхну, не так уж сложно,
Она из мягкого металла!
Но потом и другое она поймет: выгоду свою. Век ей меня благодарить!
Я дарую избранницам ласку, приют и доходное, нескучное занятие. Несите людям радость, а козлам – романтику. Внушайте козлам, что они львы!
Работа не для брезгливых, но получше иных. И диплома не требует. Индивидуальный подход: собеседование, конкурс, зачеты. Затем -- вдохновенный труд, творческий рост, поиск новых путей. Совершенству нет предела. Место престижное, кандидатур хватает. Кандидатуры осторожничают, кругами ходят, не смеют или цену набивают, -- зря. Я не спешу, куда спешить. Крутится волчок, трудится счетчик, растет вступительный взнос.
Далеко не каждая годится в примы, большинство отсевается в массовку. Но Диана не случайно попала в мои когти. Судьба свела. Шутя ликбез завершит и высшую школу отмахает.
И все-таки: какой волной прибило ее к нам?
Утро. В небе серебряный гул. Во мне серебряный сон. Во сне я вижу: мы нужны друг другу. Быть нам вместе для чего-то, о чем мне еще не сообщили.
Хорошо, что встретились, не разминулись. Скоро она свыкнется с мыслью, примирится с необходимостью. Все будет хорошо. Приучайся к роскоши, малыш!
Но я не хочу! -- говорит она, сообразив, наконец, к чему ее готовят. Я не этого хотела! -- ссора. -- Тогда уходи, -- говорю. -- Любовь должна быть свободной. -- Ты оскорбил меня! -- Тогда оставайся.
Она осталась. Она уже не уйдет. "Мы нужны друг другу" -- скотская какая-то фраза. Утренняя, блеклая. Произносится будничной скороговоркой. Нужен, нужна, нужны… нужники сплошные. Скотская фраза, не кошачья. По-кошачьи мы заговорим ночью.
Устрою я шоу тебе живьем
Загадочней, чем "Твин Пикс".