Пятая авеню, дом один

– Иди спать. Или возвращайся к себе домой.

Лола решила сменить тактику. Она просунула руку под одеяло Филиппа и погладила пальчиками его пенис.

– А ты не хочешь развлечься?

Окленд резко отбросил ее руку.

– Ложись спать, я сказал. Не можешь заснуть, уходи на диван.

Лола возмущенно взглянула на него, медленно стянула – ну, скажем так – одежду и легла на кровать. Филипп лежал с закрытыми глазами. Лола перевернулась на живот, как бы нечаянно задев его ступней.

Он сел в кровати.

– Я не шучу, – повысил он голос. – Не спится – перебирайся на диван.

– Да в чем твоя проблема? – завела она снова.

– Слушай, мне нужно поспать. У меня завтра насыщенный день.

– Ладно, ладно, – огрызнулась она. – Я выпью снотворное.

– Универсальное решение, правда? – пробормотал Филипп. – Одна пилюля, и готово.

– Сам ты пилюля, – буркнула Лола.

Она заснула не сразу, лежала в темноте и злилась на Филиппа. С таким по вечеринкам не походишь. Наверное, лучше будет порвать с ним и уйти к Тайеру. Но тут же она вспомнила его жуткий гадюшник, отсутствие денег и то, что в принципе Кор – плохо отмытый засранец. Порвав с Филиппом, она вернется в исходную точку: жизнь в Нью-Йорке придется начинать с нуля. Довольствоваться крошечной квартиркой на Одиннадцатой улице и ходить на терминаторские вечеринки. Не будет ни громких премьер, ни обедов в «Уэверли инн», ни гламурного общества. Нет, нужно остаться с Филиппом еще на какое-то время. Либо он женится на ней, либо кто-нибудь еще подвернется и она прославится без его помощи.

На следующее утро Филипп приветствовал ее арктически холодным «добрым утром». Голова у Лолы была как шар для боулинга, но она не жаловалась, ожидая, когда Филипп сменит гнев на милость. Она с трудом поднялась с кровати и поплелась в ванную, где он брился. Присев на стульчак, она обхватила ноги Филиппа и посмотрела на него снизу вверх сквозь спутанные черные пряди, падавшие ей на лицо.

– Не сердись на меня, – попросила она. – Я не знала, что ты так огорчишься.

Филипп положил бритву и посмотрел на нее. Вчера после неловкой встречи с Шиффер он лежал в постели, ожидая возвращения Лолы, и размышлял, в кого он превратился. Может, Нини права и он староват для двадцатилетней? Но что прикажете делать? Шиффер Даймонд одержима карьерой – ей он не нужен. Можно, конечно, попробовать найти милую, культурную, воспитанную женщину своего возраста вроде Сондры, но это означало поставить крест на хорошем сексе. К такому Филипп был не готов. Для него это было равносильно тому, чтобы вывесить из окна белый флаг.

А тут в ванной роскошная Лола Фэбрикан, раскаивающаяся и готовая на все. Он вздохнул:

– О’кей, Лола. Но чтобы больше подобное не повторялось.

– Никогда! – Она вскочила. – Обещаю. О, Филипп, я так тебя люблю! – И весело побежала в спальню.

Филипп улыбнулся. Где она набралась столь нереальных представлений о любви?

– Лола! – крикнул он. – А ты не хочешь приготовить завтрак?

Она засмеялась:

– Ты же знаешь, я не умею готовить!

– Может, пора научиться?

– Зачем? – удивилась она.

Филипп закончил бриться и внимательно оглядел себя в зеркало. У него и раньше были молодые любовницы, но всем им далеко до Лолы, решил он. Обычно молодые гораздо более покладисты. Он отступил на шаг и похлопал себя по щекам, затем покачал головой – кого он обманывает? Шиффер Даймонд была куда бесшабашнее Лолы. Но ее он любил, хотя временами готов был лезть на стенку – однажды Шиффер, например, предложила ему заняться сексом с другим мужчиной. Может, пошутила, однако голову на отсечение Филипп бы не дал. А в Лолу он не влюблен, стало быть, подбодрил себя Окленд, неуязвим для ее выходок.

Филипп вернулся в спальню. Символически укрывшись, обнаженная Лола лежала на животе, словно ждала его. Филипп стянул простыню и сразу забыл о Шиффер Даймонд и обо всем на свете при виде прекрасного тела Лолы. Она приглашающе раздвинула ноги. Филипп бросил полотенце, опустился на колени, приподнял ее бедра и нежно вошел в нее.

Хватило его ненадолго. За пароксизмом наслаждения сразу наступило сонливое спокойствие. Окленд закрыл глаза. Лола подобралась поближе и начала играть с его волосами.

– Филипп! – нежно начала она. – А что ты делаешь на День благодарения? Хочешь поехать со мной в Атланту?

– Может, и съездим, – пробормотал он, уже проваливаясь в сон.

Глава 11

Наверху снова пронзительно заныла дрель. Потеряв терпение, Инид Мерль встала из-за рабочего стола и вышла на террасу. Этажом выше на террасе она увидела груду медных труб. Стало быть, Райсы еще не закончили ремонт в ванной комнате. А может, трубы предназначались для аквариума, который Пол Райс, по слухам, устанавливает в бальном зале миссис Хотон? Инид надеялась, что ремонт не превратит ее в одну из тех старух, которые в отсутствие новостей в собственной жизни начинают шпионить за соседями. Чтобы отвлечься, она включила телевизор и нашла канал «История», программы которого напоминали об истинной сути людской натуры: пока избранные пытаются стяжать славу и возвыситься, основная часть человечества упражняется в грубом искусстве выживания, продолжения рода и потакания низменным инстинктам вроде убийства себе подобных, паранойи и разжигания войн.

В дверь позвонили. Думая, что пришел Филипп, Инид, не спрашивая, открыла дверь и остолбенела, увидев в коридоре, как обычно, угрюмую Минди Гуч со сложенными на груди руками.

– Мне нужно кое о чем потолковать, – сказала она.

– Входите. – Инид придержала дверь, пропуская соседку в квартиру. Визит главы домового комитета ее заинтриговал – они не разговаривали со дня похорон миссис Хотон.

– Мне кажется, у нас проблема, – начала Минди.

Инид улыбнулась.

– Я живу в этом доме всю жизнь, дорогая, – сказала она, предположив, что речь идет о возникшем между ними отчуждении. – Я жила здесь задолго до того, как вы въехали, и собираюсь жить здесь после того, как вы переедете. Если в ближайшие пять лет мы не обменяемся и парой слов, уверяю, я легко это перенесу.

– Речь не о вас, – перебила Минди. – Я говорю о Райсах. С ними нужно что-то делать.

– Неужели? – холодно осведомилась Инид Мерль.

– На прошлой неделе Пол Райс пришел ко мне на работу.

– Видимо, пытался наладить дружеские отношения?

– Он пытался предложить мне взятку за разрешение на установку внутристенных кондиционеров!

– И что вы ответили?

– Сказала «нет».

– Ну, так в чем же проблема? – терпеливо переспросила Инид.

– А вот. – Минди протянула на ладони крошечного зеленого пластмассового игрушечного солдатика, делающего выпад штыком.

– Не понимаю, – осторожно сказала Инид.

– Сегодня утром я открыла дверь, чтобы забрать газету, и обнаружила на коврике целую армию таких...

– И решили, что это дело рук Пола Райса, – сдерживая смех, предположила Инид.

– Я не решила, я знаю, что это сделал он, – возмутилась Минди. – Он ведь сказал, если я не дам разрешения, будет война. И если это не знак, – продолжала она, повертев солдатика перед самым носом Инид Мерль, – то не знаю, что и думать.

– Ну так приструните его, – предложила Инид.

– Одна я не могу, – понизила голос Минди. – Мне нужна ваша помощь.

– Чем же я могу вам помочь? – спокойно спросила Инид. – Решать проблемы с жильцами входит в ваши обязанности. Теперь вы у нас председатель домового комитета.

– Вы возглавляли комитет пятнадцать лет, – напомнила Минди. – Должен же быть выход! Можно этих людей как-то отсюда выставить?

Инид улыбнулась:

– Они только что въехали.

– Слушайте, Инид, – начала Минди, теряя терпение, – когда-то мы были друзьями...

– О да, – кивнула Инид Мерль, – мы дружили довольно долго и оставались в приятельских отношениях даже после того, как вы с помощью интриг сместили меня с поста главы домового комитета.

– Да я же просто хотела освободить вас от обузы! – запротестовала Минди.