Страница 81 из 88
Поэтому первое и единственное требование к пленникам было выставлено сразу после того, как отряд Владигора доставил их в крепость: собственноручными посланиями известить племена об условиях ильмерцев.
Вожди, которые с трудом понимали, как они очутились в плену, тем не менее подчиняться этому требованию не спешили. Владигор в свою очередь остерегался лишний раз использовать силу Браслета Власти. Некое внутреннее чувство подсказывало, что вскоре ему может понадобиться все могущество волшебного Браслета, а значит, ни к чему растрачивать его без крайней нужды.
Князь предложил иной выход: переговорить с вождем Саддамом, одним из девяти главных, обладающих немалым влиянием среди других савроматских вождей. Владигор оказался прав. Когда Саддам узнал, что его любимец Абдархор вместе со всей сотней перешел на сторону ильмерцев, он согласился убедить других пленников выполнить вполне разумные требования защитников Дарсана.
Вскоре к вражеским шатрам полетели ярко раскрашенные охрой ильмерские стрелы. Только на сей раз они несли варварам не смерть, а весточки от плененных вождей. Каждый вождь сообщал о своей судьбе и об условиях ильмерцев тем способом, который был понятен его соплеменникам. К одним стрелам были привязаны маленькие пергаментные свитки, к другим — легкие палочки, испещренные замысловатыми узорами, к третьим — разноцветные узловатые веревочки.
Конечно, невозможно было проверить, что именно сообщают вожди своим воинам, однако Владигор надеялся на их честность и благоразумие. Косвенным подтверждением его правоты послужила легкая, но быстро утихшая суета, поднявшаяся в савроматских кочевьях. Лишь из четырех племен, как сообщили лазутчики, в главный лагерь были отправлены гонцы, остальные предпочли сохранить послания своих вождей в тайне.
Воевода Касим и посланник Ермий откровенно радовались. Они были почти уверены в том, что варвары не решатся теперь на немедленный штурм крепости.
Владигор не разделял их оптимизма. Ему не давала покоя загадочная причина, по которой Климога не прибыл на встречу с вождями в рыбачьей избушке. Ведь если предводитель орды хотя бы догадывался о ловушке, он обязательно нашел бы способ предупредить о ней своих союзников. Значит, остановило его нечто иное. Что же именно?
Сотник Прозор сумел захватить двух разбойников, допросил их без лишней жалости и все равно толком ничего не выяснил. Один вообще ничего не знал, другой лепетал что-то невнятное о захваченных в степи лазутчиках, которые очень заинтересовали Климогу. Дескать, из-за них он и отложил встречу с вождями. Полная чепуха, ибо ильмерские лазутчики ничего не могли знать о планах защиты крепости.
В общем, загадка оставалась неразгаданной, а время катастрофически убегало в никуда.
Владигор понимал, что лиловый дымок над шатром Климоги ничего хорошего предвещать не может. Мерзавец Кровавый наверняка обратился за помощью к своему хозяину — Триглаву, а уж тот, вне всяких сомнений, найдет способы воздействия на перепуганные варварские племена.
Так и случилось. Еще до того, как раскаленный солнечный диск стал клониться к закату, передовые савроматские отряды появились из-за пологих южных холмов, мягким полукругом огибая Дарсан.
Послания вождей, судя по всему, не смогли осилить власть Злыдня, ибо все племена послушно двинулись к высоким крепостным стенам. Савроматы шли молча, медленно и даже с какой-то внешней леностью, за которой угадывалось явное принуждение.
— Они не хотят!.. — воскликнул Ермий, с неприкрытым страхом глядя на приближающуюся орду через бойницы надвратной башни. — Не хотят, но идут! Будто их сзади какая-то чудовищная сила давит!
— Известно какая, — угрюмо ответил Панфил. — Злыдень в спину подталкивает. Наколдовал Климога — своего хозяина позвал на помощь, вот орда и двинулась… Теперь не остановишь..
Воевода Касим, сохраняя внешнее хладнокровие, расставлял дружинников на крепостной стене и готовился с честью погибнуть. Прозор требовал выпустить его через северные ворота с полусотней всадников, дабы вломиться в левый край вражеского войска и — пусть ценой жизни! — разрушить железный строй варваров, не дать им сомкнуться вокруг Дарсана.
Лишь Владигор не поддался нервной горячке, овладевшей ильмерцами. Он был спокоен, сосредоточен и, казалось, вопреки всему уверен в победе. Постепенно его невозмутимость передалась остальным. Все замолчали. Даже Прозор, громко настаивающий на немедленных атакующих действиях, немного поразмыслив, отказался от своего заведомо бесполезного намерения.
Орда наступала тремя клиньями.
Срединный — самый многочисленный, поскольку он и должен был ударить в главные ворота крепости, — в основном составляли пешие воины, которые тащили на себе лестницы, мотки веревок с железными крючьями, толкали вперед стенобитные орудия.
Левый клин — разбойную ватагу, подбадривающую себя гиканьем и свистом, — вел в бой Засоха. Даже с надвратной башни можно было разглядеть, что многие его люди то ли пьяны, то одурманены курением особой травки, способной последнего труса превратить в отчаянного храбреца.
Судя по всему, эта банда головорезов должна была отсечь северные подступы к Дарсану — на тот случай, если вдруг к защитникам крепости подоспеет помощь.
Наконец, правый клин — около сотни лучников и небольшой отряд, обслуживающий две метательные машины, — двинулся к Поречным воротам. Вероятно, его задача — горящими стрелами и смоляными «бомбами» поджечь пристань и торговые постройки в юго-восточной части Дарсана.
Что ж, план сражения Климога разработал неплохо. Однако и самый безукоризненный план не обязательно приводит к успеху, ибо даже великий полководец не в состоянии предвидеть все повороты в ходе сражения. Климога великим — или хотя бы одаренным — воеводой никогда не был. А его разноплеменное войско, потерявшее своих вождей, в любой момент могло превратиться в неуправляемое стадо баранов.
Это хорошо понимали защитники крепости. Сейчас главным для них было определить сей критический момент и ударить в самое уязвимое место. Но как узнать, что время пришло, и откуда взять достаточно сил для удара? Воевода Касим лихорадочно искал ответы на эти непростые вопросы, сознавая, что ценою ошибки будет падение Дарсана.
Неожиданно из-за холмов наперерез ватаге разбойников ринулись всадники Абдархора.
— Рано!.. Рано выскочил! — простонал Касим. — Ну почему не дождался, когда они спины подставят?! Тогда бы и вломил промеж лопаток!..
— Видать, большой зуб Абдархор на Лысого имеет, коль не сдержался, — предположил Прозор, которому тоже была ясна ошибочность этой поспешной атаки, хотя совсем недавно он сам рвался в преждевременный бой.
— Нет, здесь должна быть другая причина, — негромко возразил Владигор. — Уж больно очевидна промашка. Абдархор, по-моему, не столь глуп, чтобы зазря своих людей положить.
Подчиняясь команде Засохи, разбойная ватага быстро перегруппировалась и встретила всадников сперва градом камней (впрочем, особой меткостью пращники не отличились, и почти никто из людей Абдархора не пострадал), а затем — плотным строем закованных в латы копьеносцев. Савроматы рубились отчаянно, будто вовсе не ведая страха, но взломать железный заслон им все же не удалось.
Засоха постарался развить свой успех. Когда волна атакующих, потеряв едва ли не половину воинов, откатилась назад, разбойники перешли в наступление. В данной ситуации решение было вполне правильным: нельзя оставлять врага у себя за спиной. Однако в результате основная задача ватаги — прикрыть северные подступы к Дарсану — пока оставалась невыполненной.
Именно в ту сторону, словно догадываясь о чем-то, Владигор устремил внимательный взгляд. Предчувствие не обмануло его. На пологом склоне северного холма показался небольшой конный отряд, стремительно приближающийся к крепости.
— Так вот почему Абдархор ударил раньше времени! — воскликнул князь, — Он отвлекал ватагу на себя, чтобы дать возможность этому отряду проскочить к нам!