Страница 8 из 88
— Н-да, занимательная история, — князь почесал затылок. — Однако в толк не возьму: для чего ты ее сейчас поведал?
— Есть на то причина, сынок. К ней мы еще вернемся. А пока скажи мне: знаешь ли что о Волчьем Братстве?
— Очень немногое, Учитель. В Борее, говорят, оно обитает, в подземных святилищах прячется. Служители его поклоняются Рогатой Волчице. Вот и все, пожалуй.
— Большего про них почти никто не знает, — сказал Белун. — Внутри Братства заведено жесточайшее правило: смерть всякому, кто проговорится о волчьих делах. Неизбежная кара ждет не только виновного, но даже родню его — до седьмого колена. Кстати, борейский лазутчик, которого в Ладоре поймали, один из служителей Волчьего Братства. Видел клеймо у него на плече?
— А ведь верно, — припомнил князь. — Волчья голова с рогами! Теперь понятно, отчего он вдруг, едва без пригляда оставили, на себя руки наложил. Я думал — совесть человека заела…
— Нет, Владигор, его другой страх извел: боялся случайное слово обронить о своих подлинных хозяевах. Да еще о том, что за молодым Синегорским князем не столько борейцы охотятся, сколько само Волчье Братство. Любой рядовой служитель, который доставит в подземное святилище твою голову, сразу будет произведен в жрецы высшей ступени.
— Вот как? — усмехнулся Владигор. — За что мне такая честь среди людей, с которыми прежде и встречаться-то не доводилось?
— Я этим же вопросом озаботился, — ответил чародей. — И нашел объяснение. Ты не Волчьему Братству путь пересек, а его нынешнему владыке — Триглаву. Верховный жрец Патолус, называемый среди своих Бессмертным Братом, с потрохами продался Злыдню. Поэтому, не жалея ни сил, ни злата, стремится исполнить его волю: как можно скорее покончить с тобой — Стражем Времени.
— Руки коротки! — жестко произнес Владигор. Скулы на его лице заострились, глаза сердито сверкнули. — Другое обидно, Учитель. Если моя голова нужна, то зачем его волчары безвинных людей убивают, грабят и жгут мирные поселения?!
— Порода у них такая, сынок… Впрочем, суть не только в звериной породе Волчьего Братства. Они продолжают главное дело Злыдня — сеют черные семена по всему Поднебесному миру. Взлелеять кровавые всходы, разорить Синегорье и другие мирные княжества, перенести свой каменный престол из Царства Мрака в Светлое Поднебесье, а затем уж, земной кровью упившись, с великими небожителями сразиться, — ради исполнения сего изуверского замысла Триглав, он же Злыдень, никого и ничто не пощадит. Ну а исполнители злой воли всегда были и будут под стать своему Господину.
Чародей, тяжко вздохнув, поднялся с медвежьей шкуры, на которой сидел во время разговора с князем, и отодвинул ее в сторону. Под шкурой оказалась каменная плита с массивным железным кольцом посредине.
— Не растерял еще молодецкую силу, в княжеских палатах прохлаждаясь? Давай-ка проверим — потяни за колечко.
Расправив плечи, Владигор взялся было одной рукой за кольцо, но быстро понял, что придется изрядно попотеть. Ухватился сподручнее, напряг мышцы, даже лицом побагровел от напряжения. И камень поддался, сдвинулся с места, открывая узкий и темный колодец.
— Лестницы здесь не видать, а веревки у нас нет, — озабоченно сказал Владигор.
— Обойдемся и без веревки, — ответил Белун. — Нам все это купеческое богатство сейчас ни к чему. Лишь одна вещица тебе понадобится. Но, если я не ошибаюсь, мы и так ее достанем.
Чародей распростер ладони над черной дырой, негромко произнес заклинание. В глубине колодца послышался железный скрежет, словно кто-то медленно приоткрывал крышку старинного сундука, петли которого давно проржавели. Зазвенели монеты, зашуршали невидимые ткани, лязгнуло оружие. Вдруг из колодца прямо старику в руки выплыл тяжелый серебряный браслет.
Белун удовлетворенно кивнул:
— Нет, я не ошибся.
Пока Владигор задвигал на место каменную плиту, чародей, поднеся браслет к огню, внимательно рассматривал его узор и тайные знаки.
— Вот еще одна причина, заставляющая Патолуса направлять в здешние края разбойные отряды. Жрецам Волчьего Братства очень нужен сей браслет. Купец ничего не знал о его волшебной силе, иначе бы вряд ли оставил среди прочего товара. Точно такой же носит на правом запястье Патолус.
— В чем же сила браслета? — спросил Владигор. — И зачем Патолусу второй нужен, если таким же владеет?
— Браслеты Власти полноценную мощь обретают лишь в паре. Один, который сейчас у верховного жреца, дает своему владельцу власть над мрачной стороной человеческого естества. С его помощью любого можно принудить к убийствам, обману, грабежам, насилию. При этом человек не будет осознавать своей низости, его совесть ничем не отяготится. Второй Браслет властвует над светлой сущностью. А ведь она, как правило, в людях сильнее. Следовательно, владеющий вторым Браслетом способен противопоставить свет мраку и освободить одурманенных рабов Братства от гнета злой воли.
— Прости, Учитель, но разве Патолусу мало того, что он властвует над низменным, превращая людей в покорных рабов-убийц?
— Раньше ему этого было достаточно. Однако невозможно постоянно удерживать человеческий дух под гнетущим давлением мрака. В конце концов раб не выдерживает своей раздвоенности и сходит с ума. Заполучив второй Браслет, Патолус обретет возможность управлять всеми гранями сознания — и мрачными, и светлыми, окончательно поработив свое тайное и, к сожалению, многочисленное воинство.
— Ясно, — сказал Владигор, принимая серебряный браслет из рук Белуна и надевая его на левое запястье. — Значит, мне предстоит схватка с Волчьим Братством, которое охотится и за моей головой, и за Браслетом Власти. Что ж, чем скорее — тем лучше. Патолус и его прислужники сполна заплатят за свои бесчинства.
— Нет, князь, — старик отрицательно покачал головой. — С этим придется повременить.
Владигор удивленно вскинул брови. Но задать чародею вопрос не успел — в пещеру вошел Филимон.
— В лагере что-то стряслось, — обеспокоенно проговорил он. — Ждан сигнал подает, просит срочно возвращаться.
— Хорошо, идите, — сказал чародей. — Я буду здесь до рассвета. Мы еще не закончили нашу беседу…
Первая мысль Владигора была — сбежавшие борейцы привели подмогу и напали на спящий лагерь. Однако в ночи не слышалось ни боевых криков, ни звона оружия. Что же могло случиться?
Ждан встретил их на морском берегу. В лунном свете Владигор разглядел тревогу на его лице и темное пятно крови, расплывшееся по рубахе. Выходит, все-таки нападение? Князь быстро шагнул к своему верному сотнику:
— Сильно ранен? Стрелой или мечом? Тебя уже перевязали?
— Это не моя кровь. — Ждан успокаивающе поднял руку. — В лагере все тихо, князь. Через караулы мышь не проскользнет. Другая беда у нас… Даньша приполз — окровавленный, чуть живой. До утра вряд ли протянет… С тобой говорить хочет.
Когда они торопливо подошли к лагерному костру, старый охотник еще дышал. Раны его были столь ужасны, что никто не понимал — как смог он дойти до своих без чужой помощи? Видать, сами боги его вели.
Полоски льняной ткани, которыми дружинники перевязали левую руку и грудь охотника, почернели от крови. Обрубок правой руки стягивал ременный жгут. Лицо наискось пересекали две рваные борозды, словно какой-то крупный зверь прошелся по нему своими клыками. Между ребер торчал обломок борейской стрелы.
— Я не стал ее вырезать, — пояснил Ждан. — Он не выдержит.
Владигор молча кивнул и, опустившись на колени, коснулся ладонью горячего лба Даньши. Тот медленно открыл глаза.
— Прости, князь… Не осилил волчару…
Владигор скорее угадал эти слова по движению воспаленных губ, чем расслышал их. Взгляд охотника вновь замутился, дыхание почти исчезло. Князь поспешно повернул чародейский перстень на безымянном пальце своей правой руки камнем внутрь и приложил его к виску Даньши. Сосредоточившись, он осторожно проник в горячечное сознание охотника.
«Постарайся вспомнить, дружище, как это было. Кого вы встретили?»