Страница 77 из 88
В этот момент, отодвинув стражника в сторону, навстречу Владигору шагнул другой воин. Судя по крепким латам, солидному возрасту и уверенным движениям, это был дружинный сотник. Он с прищуром глянул на незнакомца, выдающего себя за князя, потом сказал:
— Ножны у тебя богатые, пришелец, и меч в них славный… Сдается мне, однажды я уже видел такой. Не скажешь ли, что на его клинке начертано?
— На смерть врагу, на помощь другу! Этот меч, сотник, ты мог видеть только в деснице моего отца, князя Светозора.
— Верно, — подтвердил бывалый воин и учтиво поклонился Владигору: — Добро пожаловать, князь! Извини, что не сразу впустили. Уж больно вид у тебя нынче… незнатный.
— Мог бы прямо сказать, — усмехнулся Владигор. — На бродягу или разбойника я сейчас похож, никак не на князя. Дорога, знаешь ли, долгой была, поизносился.
— Понимаю, — коротко ответил сотник. Затем, сердито зыркнув на оторопевшего стражника, приказал: — Чего стоишь рот разинув? Али забыл, как в Дарсане знатных гостей и добрых соседей встречают?! Распахивай ворота и труби сигнал: сам князь Владигор к нам пожаловал!
Однако Владигор тут же остановил стражника:
— Нет, нет! Ни к чему лишний шум. — Удивленному сотнику он пояснил: — Будет лучше, если обо мне пока будет мало кто знать. Поэтому, дружище, проведи меня к воеводе Касиму как можно незаметнее.
— Ну, тебе виднее, — сказал сотник.
Забрав у ничего не понимающего стражника кожаную куртку и островерхий шлем, он обрядил князя под обычного ильмерского воина и без всяких почестей повел в крепость.
9. Климога Кровавый
После своего фантастического побега из Ладора бывший властитель Синегорья, а ныне верховный предводитель разномастной орды полудиких варваров Климога Кровавый весьма изменился — и внешне, и внутренне. Если к концу своего бесславного княжения он, полностью подчинившийся диктату Черного колдуна Ареса, являл собою личность жалкую и ничтожную, то сейчас выглядел довольно крепким, решительным и даже смелым воином. Его волосы и коротко стриженная борода поседели, на лбу пролегли глубокие морщины, выцветшие глаза смотрели на мир зло и безжалостно. Грубые, почти уродливые черты лица, казалось, в точности соответствуют его подлой душе, в которой давно уже не было места каким-либо добрым человеческим чувствам.
Немногие из вождей кочевых племен, по воле Триглава перешедших в подчинение Климоги, осмеливались оспаривать его даже самые безумные и нелепые приказы. Слишком хорошо была известна участь тех, кто вздумал перечить: их растерзанные тела в лучшем случае находили потом в степи, а зачастую не находили вовсе…
Однако в последнее время Климога поумерил свой свирепый норов. Ему приходилось считаться с тем, что близятся дни главных сражений с дружинами Братских Княжеств. А беспредельная жестокость в отношениях с вождями кочевников может в решающий момент подтолкнуть их к измене. Поэтому теперь Климога старался сдерживать свой гнев, а нередко случавшиеся у него припадки слепой и беспричинной ярости был вынужден срывать лишь на слугах, избивая их кнутом, или на пленниках, которых истязал до смерти — с особой лютостью и сладострастием.
Вот и сейчас, выслушав рассказ Абдархора о встрече с Владигором, Климога с трудом взял себя в руки, мысленно приговорив к самым изуверским пыткам полудюжину рабов. Когда темная волна злобы отхлынула, освобождая разум, он спросил у трепещущего от страха савроматского командира:
— Ты уверен, что синегорец не обогнал тебя на пути к Аракосу?
— Да, повелитель. Он никак не мог опередить меня, поскольку я примчался к тебе быстрее ветра, загнав четырех самых лучших коней. Кроме того, на всем пути к Аракосу по моему приказу были отравлены источники, оставлены соглядатаи и конные разъезды, которые должны постараться задержать синегорца и немедленно сообщить о его появлении.
— Постараться задержать?! Сообщить?! — вновь взъярился Климога. — Я велел убить его, а голову доставить мне! Разве не так?!
— Так, мой повелитель, так!.. — залепетал Абдархор. — Но сила синегорца столь чудовищна, что даже три десятка моих воинов не смогли его одолеть. Здесь не обошлось без колдовства… Меч в его руке подобен молнии!..
— Хватит болтовни, трусливый шакал! — оборвал Климога его оправдания. — Ступай к своему вождю и скажи, что я велел дать тебе сотню лучших воинов. Ты опять поведешь их к предгорьям и во что бы то ни стало перехватишь синегорца. Если через три дня его мерзкая башка не будет валяться у моих сапог, я самолично посажу тебя на кол! Ты все понял, смерд?
— О да, мой повелитель! — падая на колени, вскричал Абдархор. — Все будет исполнено, клянусь духами предков!
Не смея подняться, савроматский командир, пятясь на четвереньках, выбрался из шатра разгневанного властелина. Несмотря на то что Климога не зарезал его, как ягненка, за дурные вести, он был в ужасе. Своими глазами видевший синегорца в бою, Абдархор весьма сомневался, что и сотня отборных воинов сумеет с ним справиться.
Как поступить? Ввязаться в заведомо проигрышное дело, обрекая себя на позорную смерть, или… перехитрить Климогу? Изворотливый ум Абдархора предпочел второе и подсказал правильный ход: тайком вернуться к шатру повелителя, чтобы постараться узнать о его ближайших намерениях, а затем уж действовать по обстоятельствам.
…Еще до рассказа савроматского командира о скоротечном бое с удивительным синегорцем Климога знал: Владигор под видом простого охотника пробирается в Тавры, чтобы завладеть Богатырским мечом. К своему сожалению, Климога понятия не имел, где находится Ключ-Камень, иначе окружил бы его такими заставами, что и мышь бы не проскользнула. Перекрыть же всю степь и все предгорья, дабы изловить ненавистного племянника, у него, разумеется, возможности не было. Вот и сумел ушлый Владигор обмануть конные разъезды савроматов, найти Ключ-Камень и достать меч. И что теперь?
Хорошо, если сотня Абдархора управится с ним, но в глубине души Климога понимал — надежды на это мало. Значит, нужно спешить с атакой на Дарсан. Овладев крепостью, он укроется за ее стенами от Владигора и дождется обещанного Триглавом подкрепления из Этверской пустыни и Восточных земель.
Скорейшего захвата Дарсан-крепости и Триглав требует, потому что сюда, мол, на южную границу Ильмерского княжества, направляются дружины со всего Братства. А ведь еще недавно говорил другое: Братство Княжеств раздроблено, никто из князей не помышляет о нападении на Климогу. И вдруг на тебе — ринулись Дарсан защищать! Коли позволить им здесь объединиться в крепкий кулак, вряд ли устоят против его удара полудикие племена и разбойная ватага Климоги… В общем, как ни крути, нужно брать крепость.
Климога громко хлопнул в ладоши, вызывая в шатер своего ближайшего помощника, атамана разбойной сотни Засоху Лысого. Тот явился без промедления, будто у полога стоял, заранее зная, что понадобится своему повелителю. Сверкнув голой, как бабья коленка, головой, низко поклонился и замер, ожидая приказаний.
— Слушай внимательно, Лысый, — сказал Климога. — Не позднее завтрашнего вечера мы должны войти в Дарсан, чего бы это нам ни стоило. Я знаю, что вожди кочевников не очень-то рвутся осаждать крепость, им привычнее на конях по степи шастать да купеческие караваны грабить. Поэтому придется кое-кому башку открутить, чтобы другие не перечили.
Засоха довольно ухмыльнулся, показывая Климоге, что с радостью открутит голову кому хочешь.
— Сейчас отправишься к вождям и от моего имени велишь им до восхода солнца собраться в рыбацкой избе — помнишь ее? — на берегу, за излучиной. Там, если что, удобно будет с недовольными разобраться — никто не увидит и не услышит… Вождям скажешь, чтобы в охрану себе каждый не более двух воинов взял, поскольку разговор пойдет о секретных делах — как захватить Дарсан без долгой осады. И наблюдай, кто особо ворчать станет. Понял меня?
— Как не понять, — вновь осклабился Засоха. — Самого ворчливого и порешим другим в назидание!