Страница 69 из 88
Хотели, чтобы договор о сем был подписан с Любавой немедленно.
Хотели, чтобы Дометий запросил подмоги у Венедии и Ладанеи для битвы с варварской ордой у стен Дарсана.
Хотели, чтобы с нынешнего дня дикие беренды были признаны за полноправных соотчичей, а затем чтобы о землях их суд-разбор состоялся.
Хотели, наконец, чтобы юная Бажена пошла вместе с Любавой!..
Впрочем, последнего не Любава требовала, а Бажена!
…Дометий все подписал. И заплакал, как малый ребенок. Он вдруг понял, что самое страшное — не конец твоего княжеского владычества, а завершение власти — самой доброй и самой нежной, но все-таки власти — отца над любимой дочерью.
5. Раскол
Чародеи, узнав подробности происшедшего в Ильмерском княжестве, отнеслись к действиям Любавы по-разному, но в главном были согласны: княжна пусть и не очень достойным образом, но сумела сдвинуть дело с мертвой точки.
Теперь синегорские дружинники смогут беспрепятственно спуститься к Дарсану, чтобы помочь малочисленному войску южного приграничья в битве с варварами Климоги. И это имело важнейшее значение. Планы Злыдня, судя по всем признакам, вот-вот начнут осуществляться, поэтому каждый упущенный день грозит Братским Княжествам большими бедами.
— Какова девка, а?! — в который раз с нескрываемым восхищением произнесла Зарема. — Мне бы ее в ученицы, через десяток лет цены ей не будет! У Любавы мужской ум — хваткий, решительный, а сердце — доброе и горячее. Ведь и судьбу лесных людей не забыла упомянуть в договоре с Дометием!
— Дочь Светозора и сестра Владигора, — пожал плечами Белун. — Она другой быть не может.
— Все же мне этот военный союз с берендами не нравится, — сказал Гвидор. — Нельзя дикарям доверять, могут в любой миг на чужую сторону переметнуться. Вон степные племена, что кочуют вдоль границ Ладанеи, сколько раз нарушали все договоры. Хлопот с ними не оберешься! А ведь не такие дикие, как лесные беренды.
— Рано или поздно договариваться с берендами пришлось бы, — возразил Белун. — Зачем врагов плодить? Они хоть и лесные, а все-таки люди. Если Братские Княжества не протянут им руку дружбы, их душами обязательно завладеет Злыдень. Или ты забыл, что именно Злыдень подсказал Климоге использовать берендов в Кровавую ночь? Странно лишь то, что после этого Злыдень не стал укреплять свое влияние на берендов. То ли посчитал их вымирающим племенем, а посему бесполезным, то ли не до того ему было…
— Вероятно, и то и другое, — согласился Гвидор. — Собирать в единый кулак разрозненные племена савроматов, воздействовать на степных кочевников, с помощью жрецов Рогатой Волчицы подчинить себе воинственную Борею, а через нее тянуть свои загребущие лапы к Свеонии, Упсалу, Мере… Такой размах, пожалуй, и Злыдню дается с трудом.
От дубового стола с развернутой на нем объемной картой Поднебесного мира к собратьям подошел озабоченный Алатыр.
— Не понимаю, почему Всевидящее Око не отметило местоположение тайного капища, в которое так любит наведываться Дометий Ильмерский? — сказал он. — Ведь неизвестный дух, который в сем капище давал советы, наверняка подослан Злыднем. Разве Око не сумело этого распознать?
— Я думаю, что сумело, — ответил Белун. — Однако не посчитало его чрезмерно опасным для нашего мира. Кроме того, подобных ложных капищ и других когда-то святых мест, где люди привычно поклоняются своим богам, а на самом деле постепенно превращаются в слепых заложников Злыдня, появилось довольно много. За всеми даже Око не уследит.
— И не каждое распознаешь, истинное оно или ложное, — добавил со вздохом Добран. — Я нашел тайное капище только после долгих наблюдений за Дометием. Оно было укрыто, представьте себе, в родовом капище ильмерских князей, прямо за древним изваянием Сварога. Всякий раз, отправляясь за советом к небесному покровителю ильмерцев, князь украдкой проникал во вторую пещеру и беседовал с черным духом-разрушителем… Я наложил заклятие на лживое капище, так что теперь оно опасности не представляет.
— А как поступишь с омраченным разумом Дометия? — спросила Зарема. — Что делать, если к нему опять дух заявится и вновь начнет охмурять старика?
— Убежден, что смогу вернуть князю былой светлый ум, — заверил ее Добран. — Бог неба, Сварог, не отверг его. Дометий попал в умело расставленную Злыднем ловушку. Такое может со всяким случиться…
— Собратья, не пора ли нам перейти к более насущным делам? — прозвучал резкий голос Радигаста, до сего времени задумчиво потягивающего легкое вино из серебряного кубка и не участвующего в общем разговоре. — Ведь если я правильно понял слова нашего мудрейшего Белуна, в скором времени ожидается некая грандиозная битва. Готовы ли мы к ней? Хватит ли сил у людей и у нас, чародеев, противостоять Злыдню на берегах Аракоса?
Иронию и раздражение в голосе Радигаста заметили все и отнесли это на счет выпитого им вина. Только Белун с особым вниманием посмотрел на Радигаста, но говорить ничего не стал.
— И в самом деле, — поддержал Радигаста молодой и, как всегда, нетерпеливый Алатыр. — Мы здесь увлеклись замечательными напитками Белуна и проделками Любавы, но почти не говорим о ее брате. Где он? Как ему удалось выбраться из Пьяной топи? Скоро ли в его руках окажется Богатырский меч?
— Ого, сколько вопросов! — Белун улыбнулся. — Не все сразу, собрат. Пока мне известно лишь только то, что я сообщил вам в начале нашей сегодняшней встречи. Перунов перстень и левый Браслет Власти вновь у Владигора. Он продолжает путь и скоро, по всей видимости, отыщет Ключ-Камень. Во всяком случае он в этом уверен.
— Но если ты имел с Владигором мысленную связь, почему не расспросил обо всем поподробнее? — не унимался Алатыр.
— Это не было мысленной связью в нашем обычном понимании, — терпеливо объяснил Белун. — Перунов перстень нельзя было использовать в полную силу, поскольку это сейчас еще рискованней, чем в самом начале путешествия Владигора за Богатырским мечом. Злыдень уловит магический луч перстня, если продержать его дольше двух-трех мгновений, а значит, сумеет обнаружить Владигора. Мы обменялись лишь очень кратким магическим прикосновением.
— И на основании одного только прикосновения ты делаешь вывод о том, что молодой князь не сегодня-завтра раздобудет Богатырский меч? — с прежним раздражением и с какой-то язвительно-дерзкой усмешкой на тонких губах спросил Радигаст. — Мы ведь даже не знаем, где находится Ключ-Камень. Не знаем, как достать из него меч. Да и о волшебной силе этого меча нам известно только с твоих слов!.. Ты намеревался, помнится, охватить магическим кольцом Пьяную топь — и разве не для этого был созван чародейский синклит? Но сегодня мы вдруг узнаем, что ты передумал, ибо захотел более подробно изучить Мертвый город, а с его окрестностями жители Поднебесья разберутся, мол, пока без нашего вмешательства!.. Не многовато ли странностей, умолчаний и прямого вранья в твоих заумных речах? Я отказываюсь верить тебе, Белун!
Это было уже прямым оскорблением.
В мраморном зале повисла напряженная тишина. Чародеи наконец осознали, что дело не в хмельном вине и не в традиционных придирках поклонника Велеса к собрату, почитающему Перуна. Радигаст явно искал ссоры с Белуном. И даже не простой ссоры, какие уже случались среди собратьев-чародеев, а той, которая может завершиться полным разрывом.
По древним правилам чародейского синклита никто не имел права вмешиваться в спор двух собратьев, ибо подобное вмешательство было чревато расколом Общего Круга на враждующие группировки. Поэтому все молча ждали ответных слов Белуна.
Тот не спешил. Сделав глоток вина из своего кубка, будто проверяя, так ли уж крепок напиток, чтобы помутить разум собрата, он демонстративно пожал плечами, дескать, обычное легкое вино из Ладанеи, которое вряд ли опьянит даже подростка.
Радигаст, конечно же, понял сей выразительный намек. Его лицо побледнело, черные глаза злобно сверкнули из-под густых бровей. Он резко встал с кресла и сделал шаг к Белуну. Их взгляды скрестились подобно кинжалам.