Страница 52 из 88
— Ну а сам камень, — с нетерпением спросил Владигор, — он что-нибудь означает?
— Его имя — золотистый топаз, а еще — гелиодор и «Глаз Дракона»…
— Так и есть! — воскликнул князь. — Но говори дальше, я весь внимание.
— Мудрый Аюрведа, знаток всех самоцветов Поднебесного мира, считает, что в нем заключены Огонь, Эфир и Воздух, поэтому золотистый топаз способен управлять морскими течениями и усмирять бури. Кроме того, при определенных условиях он оказывает влияние даже на ход Времени… Очень могущественный камень. И просто не понимаю, как это я его раньше не приметил?
— А вам не кажется, — сказала вдруг Ольга, — что раньше его прикрывало веко Дракона? Посмотрите, оно и сейчас подрагивает, как живое.
Владигор подошел вплотную к стене, дабы проверить Ольгино наблюдение, и ему в самом деле привиделось, что мохнатое веко чудища дрогнуло. Но ведь не мог нарисованный Дракон быть живым!
Князь осторожно коснулся стены и очень медленно провел пальцами по оскаленной пасти — словно опасаясь, что эти острые зубы сейчас вонзятся в его руку. Пальцы ощутили обычную прохладу камня, ничего более.
Но стоило притронуться к самоцвету — и тело Владигора пронзила мгновенная, хотя не слишком сильная боль. Он тут же отдернул руку. Поздно. Свет в зале померк, от хрустальной колонны заскользили прозрачные сиреневые шары, которые быстро отыскивали людей и накрывали их собою.
В последний миг Владигор вспомнил предупреждение чародеев; «Осторожнее в Мертвом городе!», однако обругать себя за непростительную глупость уже не успел.
…Князь очнулся в полной темноте. Судя по коротким репликам, которыми обменивались его товарищи, никто из них не пострадал. Было похоже, что сиреневые шары, захватывая людей, на несколько мгновений лишали сознания, а затем переносили — куда? Этого никто не знал.
— Мне показалось, что земля ушла из-под ног и я падаю в пропасть, — услышал он голос Ольги.
Ей ответил Ярец:
— Со мной было то же самое. Правда, лишь на мгновение, а потом… Нет, не помню.
— Эх, надо было факелы заготовить! — подал голос Зарема. — Не копошились бы сейчас, как слепые кроты.
— Знать бы, где упадешь, подстелил бы соломки, — усмехнулся Путил.
Владигор отмалчивался. Его тяготило чувство вины перед людьми, доверившими ему свои жизни. Пусть они по собственной воле присоединились к нему в трудный час, так ведь надеялись все же — чего хитрить? — на покровительство богов и на сверхъестественные способности Стража Времени. А как он оправдал их надежды? Привел в западню, из которой не может найти выхода.
Удивительно еще, что никто не обвиняет его в нынешних бедах. Напротив, ведут себя так, будто ничего страшного не происходит. То ли разучились бояться, то ли еще не оценили толком своего нового положения. Положение между тем не вселяет особых надежд на перемены к лучшему.
Невеселые размышления князя были прерваны громким шепотом Ольги:
— Смотрите, там… движется!
Владигор вскинул голову, быстро огляделся. Да, так и есть — из глубины подземелья к ним уверенно приближалось пятно света. Через несколько мгновений стало понятно, что это свет факела, которым кто-то освещает себе дорогу.
Обнажив меч, Владигор шагнул навстречу новой опасности.
— Узнаю синегорца по звону оружия, — прозвучал вдруг веселый голос, — Мог бы и поласковей старых друзей встречать!
Владигор не верил своим ушам. Лишь когда свет факела озарил улыбающееся лицо, князь радостно охнул:
— Филька!.. Откуда ты взялся?!
— Как ни странно, на сей раз — из-под земли, — хмыкнул Филимон. — Впрочем, вопросы потом будешь задавать. А сейчас давайте-ка все за мной, не то Чуча мне голову оторвет за медлительность.
— И он здесь?
— К сожалению, да. Третий день изводит меня своими попреками.
— С чего вдруг?
— Если бы, дескать, ему раньше сказали, где искать, он успел бы перехватить тебя еще в северной башне. Чушь городит! Будто не помнит, чем мы три дня назад были заняты. Так вы идете или здесь решили обосноваться?
Не отвлекаясь больше на разговоры, путники направились вслед за Филькой по узкой штольне, совсем не похожей на коридоры и галереи Мертвого города. Грубо обработанные гранитные стены сочились водой, пол пересекали извилистые трещины… Как же они здесь очутились? Количество вопросов все увеличивалось, но ответов на них по-прежнему не было.
Вскоре штольня вывела их в просторную пещеру, в центре которой ярко пылал костер. Возле костра, подбрасывая в него сучья и ветки, как ни в чем не бывало сидели Чуча и… Демид!
9. «Рыба воды не разумеет»
Когда затихли первые удивленно-восторженные восклицания, когда Владигор познакомил своих спутников с птицечеловеком Филимоном и подземельщиком Чучей, когда наконец каждый получил по солидному куску хорошо прожаренной лосятины и по кругу пустили большую флягу с молодым вином, пришло время для подробных расспросов.
Владигор был поражен услышанным — и раздосадован. Открытие «иномерного колодца», бой на берегу подземного озера, бесславный конец Черного колдуна — и все это без его участия! Пока он бездарно растрачивал время и силы, скрываясь от вражьих соглядатаев и совершая множество глупых ошибок, другие сражались — и побеждали. Какой же он после этого Страж и Хранитель?!
Филька, заметив выражение досады на лице князя, решил пока не вдаваться в подробности. Он хорошо изучил характер своего молодого друга, поэтому был уверен: Владигор сам расскажет обо всем, что его мучит.
В отличие от молчаливого князя, его венедские спутники буквально забросали Филимона и Чучу вопросами. Более прочих усердствовал торговец Путил.
— Объясните наконец, — не успокаивался он, — откуда вы узнали, что мы свалимся в это подземелье? А ты, Демид, как здесь оказался? И рана в плече, похоже, совсем затянулась — за день-то?
— Почему за день? — переспросил Демид. — Филимон меня почти три дня врачевал. У него для таких дел особый бальзам имеется…
Не договорив, он уставился на Путила, затем перевел взгляд на остальных и удивленно вскинул брови:
— Так, по-вашему, мы только вчера расстались?
— Сегодня утром, — тихо произнесла Ольга.
— Знакомые шуточки, — обронил Владигор. — Еще повезло, что тремя днями отделались, а не тремя годами… В этом проклятом городе Время и Пространство словно в дыру какую проваливаются.
— Верно, — подтвердил Филька. — О том же самом Белун предупреждал, когда мы с Чучей сюда собирались. Очень сокрушался, что слишком поздно это выяснил и тебя, князь, оповестить не смог. Надеялся, однако, что ты сам разберешься и отыщешь выход. Так и получилось.
— Что получилось-то? — хмуро проворчал Владигор. — Людей завел в колдовскую круговерть, а сам пузыри пускаю и жду, когда нас отсюда вытащат.
— Не возводи на себя напраслину, синегорец! — тут же вмешался Ярец. — Никого ты за собой не тянул, сами идти вызвались. Без тебя нас либо нетопыри разодрали бы, либо двойники порубили, либо до скончания веков плутали бы в южной башне.
— А кто золотистый топаз высмотрел и догадался о его назначении? — не преминул заметить Путил. — Сколько лет я самоцветами торгую, сколько всячины о них знаю, но ведь не мне «Глаз Дракона» открылся!
— Случайность, — отмахнулся Владигор.
— Вряд ли, — возразил ему Филька. — Мертвый город подарков не делает, по своей воле секретов не раскрывает. Их из него вышибать нужно: где железом и силой, но чаще — светлым разумом и упорством духа. Не мои слова, кстати, — так Белун говорил.
— Между прочим, князь, — подал голос Чуча (он сидел немного в стороне, то и дело поглядывая в глубь пещеры), — откуда тебе известно о здешней круговерти Времени? Даже чародей Белун узнал об этой особенности Мертвого города в последний момент. То ли в «Серебряной книге Перуна» вычитал, то ли еще где, и сразу к нам с Филькой бросился — чуть не опоздал. Правда, я мало что раскумекал, однако главное уловил: ни в коем случае наверх не подниматься, иначе сами в круговорот Времени влипнем. Если суждено тебе вырваться, то рано или поздно мы тебя в подземелье встретим… Ну а здесь я, — Чуча обвел рукой пещеру, — как у себя дома.