Страница 42 из 201
Против же этой версии свидетельствует то, что и Иоганн Непомук никогда, даже и в 1876 году, когда Алоизу поменяли фамилию, также не признавал его своим сыном, хотя и этому уже тоже вроде бы ничто не мешало — даже и то, что это могло бы шокировать законную жену Иоганна Непомука, поскольку она умерла еще в 1873 году. И, однако, в то же самое время, Иоганн Непомук никак не воспрепятствовал (если даже и не явился сам инициатором этого) признанию Алоиза сыном своего покойного брата Георга.
Словом, ни тот, ни другой из братьев не желали признавать Алоиза в качестве собственного сына — и это определенным образом говорит в пользу конкурирующих версий — в том числе и о еврейском происхождении Алоиза, но тогда зачем и почему вообще произошло изменение фамилии?
В адрес всех этих версий множеством авторов высказано много справедливых и несправедливых критических замечаний. Никто, однако, не смог объяснить указанных противоречий, которые, похоже, имели скорее не правовой, а личный психологический характер.
Разумеется, и мы ничего доказать не сможем. Но зато предложим версию, устраняющую все противоречия со всеми известными объективными сведениями — а что еще вообще можно сделать сегодня?
В любом из двух вариантов (отцовство Иоганна Непомука или его брата), а также и в любом третьем, предполагающем, однако, местное происхождение отца Алоиза Шикльгрубера, должно было произойти то, что Мария Анна Шикльгрубер сначала вернулась в свои родные края, а уже потом забеременела.
Если, как мы полагаем, она вышла из тюрьмы после пятнадцатилетнего заключения, то она не должна была иметь никаких существенных материальных средств (что вполне было бы возможно при иных вариантах ее биографии, даже — при многолетней работе служанкой), да и вообще уже должна была разучиться жить на воле — это известный синдром последствий долговременной тюремной изоляции, тем более, что и до 1821 года она была деревенской, а не городской жительницей. Сомнительно и то, чтобы бывшую заключенную кто-либо легко принял на работу, тем более — домашней прислугой. Даже и в проститутки она уже не годилась — ввиду достаточно солидного возраста. Так что никакая самостоятельная жизнь не сулила ей ничего хорошего.
В таком случае ей оставалось только два возможных пути: в монастырь (это, очевидно, не состоялось) или к знакомым людям, помнившим ее и способным оказать помощь — и спешить следовало именно к ним. Если она сразу не выбрала еще живого отца и своих братьев и сестер, то на это, очевидно, имелись весомые причины.
Что же могло ее связывать с братьями Хидлерами-Хюттлерами?
С младшим, очевидно, мало что, кроме вполне возможного знакомства: в 1821 году, когда она исчезла и ей было 26 лет, Иоганну Непомуку исполнилось только 14, а акселератов тогда не имелось — между ними лежала возрастная пропасть!
Хотя не исключено, что этот мальчишка уже проходил азы бандитской школы под руководством молодой атаманши — ведь ясно, что сама Мария Анна, удостоившаяся жесточайшего наказания, не могла быть рядовым членом банды.
В свете всего последующего возникает важнейший вопрос: а не успел ли четырнадцатилетний подручный разбойников и контрабандистов уже тогда, в этом нежном возрасте, приобщиться к убийствам? Точный ответ на этот вопрос, к сожалению, находится вне наших возможностей!
Это хотя и неизвестный, но чрезвычайно существенный момент во всем последующем развороте семейной хроники предков Гитлера: очень похоже на то, что все последующие особенности поведения Иоганна Непомука, повлиявшие на всех остальных и на все остальное, начались с того, что его жизненный старт и произошел именно с занятия позиции классического законченного малолетнего преступника; особенности психики этой категории членов человеческого рода мы более подробно рассмотрим, анализируя особенности детства уже его правнука — Адольфа Гитлера, более доступные для обзора.
Позднее, в 1829 году, Иоганн Непомук женился — на весьма великовозрастной девице Еве Марии Деккер, бывшей почти на два года старше самой Марии Анны, — очень странный брак по всем шаблонным понятиям: жениху — 22 года, а невесте — почти 37!
Еще интересные подробности:
— женитьбе Иоганна Непомука предшествовало изменение его фамильного и имущественного статуса: в январе 1829 года умер его отец, Мартин Хидлер, и Иоганн Непомук сделался главой семьи и унаследовал (эпоха фиктивных продаж уже, очевидно, миновала) семейную усадьбу (Шпиталь, № 36) — и это при физическом и юридическом наличии его старшего брата, Георга!
— Иоганна, старшая дочь Иоганна Непомука, будущая бабушка Адольфа Гитлера, родилась 19 января 1830 года, а регистрация брака ее родителей состоялась 3 ноября 1829 — т. е. лишь за два с половиной месяца до того. Это свидетельствует о том, что жениха пришлось тащить в церковь силком, но, однако, это почему-то все-таки удалось!
То ли Ева Мария была дочерью или какой-то другой родственницей очередного местного «крестного отца», то ли она сама являлась звездой мафии.
И в том, и в другом случае, возможно, она была подругой и соратницей Марии Анны Шикльгрубер, а также, может быть, и ее преемницей в атаманской роли.
Один тот факт, что Мария Анна Шикльгрубер, будучи дочерью весьма обеспеченных по местным понятиям родителей, до 26 лет (и много позднее!) оставалась незамужней — свидетельство ее независимого и, в случае преступного образа жизни, руководящего положения, которое, вполне возможно, она могла делить с собственным братом Йозефом. Не исключено, что и позднее замужество Евы Марии Деккер также связано с подобной же ситуацией.
Атаманши-разбойницы — вовсе не редкостный персонаж в той экстраординарной среде, где успех строился на личных качествах и где выдающиеся женщины могли легче выразить себя, чем в мещанском и в деревенском быту с его принижением женщины!
Не исключено и то, что Иоганн Непомук мог страдать подростковой любовью к недоступной для него атаманше, а потом перенести ее на ее преемницу — и уже реализовать свои вожделения! Возможно и то, что даже в 14 лет он уже старался блистать в этой специфической среде и шел по пути успеха, но для признания все-таки были необходимы возраст, опыт и мужская сила.
Можно, однако, высказать и несколько иное предположение относительно мотивов столь странного брака, основанное на том наблюдении, что человеческие судьбы характерны особо частой повторяемостью определенных ситуаций, весьма нередко происходящих с определенными категориями людей и весьма редко — с другими.
Не будем сейчас обсуждать непростой вопрос о том, кто именно является инициатором подобных повторений — сам ли человек, сознательно или бессознательно следующий своим собственным побуждениям и склонностям, или Божественное Проведение, контролирующее мысли и поступки людей, но факт, что такая повторяемость существует объективно, а не является продуктом нездорового воображения автора этих строк; последний, будучи профессиональным специалистом по теории вероятностей и математической статистике, имеющим университетское образование, может судить о подобных явлениях на достаточно прочной научной основе.
Вот и Иоганн Непомук Хюттлер вечно оказывался в ситуациях, когда либо он кого-то шантажировал, либо его кто-то шантажировал — почти по Гоголю. В данном случае, похоже, имела место ситуация из второго ряда.
Понятно, что Иоганн Непомук, оказавшийся самостоятельным и притом холостым деревенским хозяином после смерти своего отца, мог подвергнуться целенаправленной атаке со стороны гораздо более старшей и зрелой односельчанки, следствием чего стала беременность последней.
Возможно, что Ева Мария Деккер обладала значительными сведениями о преступной деятельности Иоганна Непомука, в факте наличия которой сомневаться не приходится. Вовсе не обязательно при этом, чтобы она сама была близкой соратницей преступника: в деревенской глуши всегда можно обзавестись сведениями почти любой подробности о почти любом из односельчан — тем более индивидуально о том, с кем женщина делит ложе. Вот и тут могло получиться так, что Иоганн Непомук был поставлен перед альтернативой: жениться или оказаться жертвой доноса отвергнутой невесты.