Страница 26 из 201
Однако и там происходили разительные перемены: новейшие грузопотоки, связавшие внутренние области Европы через западные гавани с заморскими рынками, перестроили всю систему торговли и производства товаров в городах Империи и под защитой замков феодалов.
Производители товаров и торговцы в глубине континентальной Европы оказались вдруг в крайне неопределенном, подвешенном состоянии, существенным образом возбудившим радикализм тогдашних горожан.
Общий накал страстей, порожденных утратой определенных экономических ориентиров, приводил к обострению всех и всяческих политических разногласий.
Они и приняли форму религиозных войн, а на практике вылились в беспрерывные походы армий наемников, осады городов и крепостей и повсеместный разлив грабежа и насилий.
Наступление новых времен провозгласил Мартин Лютер, обнародовавший в 1517 году свои Тезисы — с этого началась европейская Реформация. В 1521 году Лютер был объявлен еретиком — и Католическая церковь раскололась до самого основания.
Крестьянские восстания, рыцарские междоусобицы, борьба католиков и протестантов, войны императоров с французскими королями, наступление турок с Балкан — все это стало обыденной жизнью Центральной Европы на протяжении XVI и XVII веков. Всеобщий хаос доходил до таких экзотических явлений, как завоевание шведами Баварии в 1632 году!
Толпы наемных солдат, сменивших прежние, относительно малочисленные и маломощные рыцарские ополчения, стали главной силой, сокрушавшей быт европейских обывателей.
«В XV и XVI вв. большинство наемников вышло не из Швейцарии, а из Германии. Немецкие наемники составляли главный контингент наемных войск всех государей мира. Они сражались в Италии, Испании, Франции, Германии — словом, везде. И притом безразлично, во имя каких интересов и на службе у какого государя. Чаще всего сражались поэтому немцы против немцев. /…/
Из-за путаницы политических отношений экономическая шаткость была особенно велика именно в Германии. Нигде обмен социальных веществ не происходил так быстро, как здесь. /…/ Общая экономическая революция, вызванная в Германии перемещением торговых путей — под влиянием открытия Америки, — не только усилила эту экономическую шаткость, но и придала ей длительный характер. /…/ Надо еще заметить, что главный контингент наемников составляли городские элементы как тогда, так и позже: подмастерья, писари, опустившиеся студенты — словом, деклассированные элементы городского населения. /…/
Если бы наемные войска состояли хотя бы наполовину из крестьянских сыновей, мужик не третировался бы так жестоко ландскнехтами, и все источники крестьянской жизни — нивы, леса, фруктовые сады — не уничтожались бы ими так бессмысленно и без всякой для себя пользы, как это имело место в действительности. То было проявление естественной ненависти горожанина, видящего в мужике только получеловека /…/. /…/ их половая мораль также была продуктом этих условий существования и походила в своей разнузданности на грубые нравы разбойничьего рыцарства. /…/
Для крестьянской жены или девушки было еще честью, если ее насиловали тут же на краю дороги или за соседним кустом, а еще большей честью, если сразу претензию на нее заявляла дюжина ланкскнехтов, бросавших жребий, чтобы установить очередь. Та же судьба, естественно, грозила всем женщинам, предпринимавшим путешествие без надежной мужской охраны и попадавшим в руки шайки солдат /…/.
Все без исключения подвергались насилию. Особенно варварски, конечно, вели себя ланкскнехты при взятии осажденных мест. В таких случаях «право» было ведь на их стороне, и правом этим пользовались, насилуя женщин особенно утонченным образом и потом убивая жертвы своих скотских вожделений. Вот для примера описание событий, имевших место при взятии и опустошении городка, описание которого мы находим у одного хрониста:
«Много замужних женщин и девушек, даже беременных, подверглось насилию как в самом городе, так и за его чертой. У одной беременной женщины вырвали груди. Двенадцатилетнюю девочку растлили до смерти, изнасиловали даже почти столетнюю старуху. /…/ На глазах у мужа опозорили и увели жену и молоденькую дочку, а его самого убили» и т. д.
Эта картина типична, и из истории Тридцатилетней войны можно было бы привести еще сотню подобных описаний».[216]
Притом опасность для деревенских жителей исходила не только от главных сил действующих армий, но и от сопутствующих любой армии отрядов шакалов, вовсе не жаждавших оказаться на острие военных действий. Рыскающие шайки дезертиров, мародеров, армейских фуражиров и просто отставших солдат, вовсе не подвластных никакой дисциплине, неизменно наводили ужас на население мест, примыкавших к пунктам сражений, осаждаемым городам и замкам и маршрутам походов.
Тридцатилетняя война 1617–1648 годов умиротворила католиков и протестантов, но унесла столько жизней, что многие сельские местности и города Империи буквально обезлюдели, особенно в Баварии.
Большую часть этого времени военные действия почти непрерывно шли на территориях Баварии, Австрии, Богемии, Моравии, Венгрии — местожительство предков Гитлера было в самом центре этой резни!
Притом потери мирного населения проистекали не только от солдатских грабежей и насилий: «В Тридцатилетнюю войну эпидемии вызвали в Средней Европе огромные опустошения. Источником эпидемий неизменно была армия. Где бы она ни появлялась, вслед за ней распространялась эпидемия, которая уносила тысячи людей гражданского населения. /…/ урон от эпидемий был очень велик и в армии. Уже в самом начале военных действий, т. е. зимой 1618–1619 гг., богемская армия под Будвайсом потеряла от заболеваний более 8 тыс. человек, или две трети своего состава»[217] — это происходило, напоминаем, в самой непосредственной близости от родных мест Гитлеров.
«В 1620 г. в Австрии и Богемии среди плохо питавшихся войск Католической лиги возникла эпидемия сыпного тифа, от которой погибло 20 тыс. баварских солдат. В последующие годы солдаты Валленштейна[218] разносили заразу по всей Германии; тысячи больных солдат, брошенных армией, умирали от тифа, дизентерии и других болезней».[219]
Подобные ужасы уже не возобновлялись в течение последующих двух с половиной веков, но нужно помнить, что и периодические войны с Турцией захватывали в 1661–1664 и в 1682–1699 годах почти всю Нижнюю Австрию и лишь в XVIII веке переместились сначала на территорию Венгрии, а потом еще дальше на Балканы.
Войны же Австрии с ближайшими и отдаленными европейскими соседями нередко и в XVIII столетии приводили к жесточайшим сражением совсем неподалеку от этих мест — и в Баварии, и в Богемии.
Еще позднее, во время Наполеоновских войн, французы четырежды вторгались в Австрию и дважды захватывали Вену (в 1805 и 1809 годах), а тяжелые военные действия происходили и в Мюнхене, и в Зальцбурге.
Снова, таким образом, леса на австрийско-богемской границе подвергались нашествиям дезертиров, мародеров и фуражиров: «Основной проблемой было снабжение войск. Вне Франции они квартировали, как правило, в сельской местности, это означало, что еда и вино, зерно и скот изымались безо всякой компенсации. Все сено шло на корм лошадям, которые иначе бы паслись на ржаных и пшеничных полях (если те не были вытоптаны военными маневрами). Военной полиции на оккупированных территориях не существовало, поэтому вечно пьяные оккупанты могли безнаказанно грабить и насиловать. Обычная полиция, сопровождавшая войска, вела себя таким же образом».[220]
При всем при том: «Из призванных на военную службу мало кто возвращался домой, а вернувшиеся рассказывали об ужасных лишениях, которые им пришлось перенести».[221]
216
Там же, с. 299–300, 302–303.
217
Б.Ц. Урланис. История военных потерь. СПб.-М., 1999, с. 257.
218
Альбрехт Валленштейн (1583–1634) — главнокомандующий войсками Священной Римской империи с 1625 года, генералиссимус; разоблачен в сношениях с протестантами и убит своими офицерами.
219
Б.Ц. Урланис. Указ. сочин., с. 257.
220
Д. Сьюард. Указ. сочин., с. 297.
221
Там же.