Страница 17 из 201
Набеги хищнические в собственном смысле слова привычны преимущественно туземным племенам закубанским, известным у нас под общим наименованием «черкесов», и затеречным, т. е. чеченским. В этих племенах хищнические набеги составляют любимое занятие, род спорта молодежи, князей и беков (там, где существует аристократический склад), узденей[158] и вообще людей вольных, то есть того класса населения, который проводит всю жизнь в праздности, предоставляя домашние заботы женщинам, а тяжелые работы земледельческому низшему классу «ясырей» и рабам, т. е. пленным. Праздные молодцы скучают дома, чувствуют потребность деятельности, любят рыскать, ищут сильных ощущений, а вместе с тем, не прочь и поживиться добычею на счет гяуров.[159]
Мелкие хищничества и одиночные нападения /…/ производятся также абреками. Под этим названием известны в среде туземного населения также отчаянные злодеи, которые, по каким-либо личным побуждениям, чаще всего из опасения кровомщения, покидают свой аул, свою семью, отрекаются от всех своих прежних связей и дают обет постоянно скитаться и злодействовать. Такие отверженцы держат местное население в постоянной тревоге, а когда представляется случай, еще охотнее злодействуют над русскими. /…/
Только удальством, рискованными боевыми подвигами приобретается у горцев почет и уважение.
Высшим почетом пользуются те из удальцов, которым удавалось выказать большую способность и опытность в набегах и хищничествах. Такие становятся вожаками шаек или скопищ. /…/
Горец проводит всю жизнь свою в приготовлении коня, рыскает куда глаза глядят в погоне за добычей. /…/ они в своих набегах действуют дружно, под руководством известного вожака, достигшего своими многократными успехами полного доверия со стороны всех добровольно участвующих в предприятии. Вожак ведет шайку по заранее обдуманному плану к намеченной цели и с полным знанием местности».[160]
Вот таким-то образом и существовали веками удальцы-джигиты, занимаясь всю жизнь угоном овец у врагов из соседнего ущелья, захватывая людей и обращая их в рабов и рабынь, нападая на табуны кочевников-степняков, возникавших в поле их досягаемости.
Никаких изменений в их быту почти не происходило, за исключением проникновения на Северный Кавказ ислама, что произошло в относительно недавние времена — в XVII–XVIII и даже XIX столетиях. До некоторых местных народов и народностей ислам так и не добрался: одни, например, сваны и осетины, были и оставались христианами, другие, например калмыки, так и остались язычниками.
О полном проникновении догм ислама в быт горцев Северного Кавказа говорить не приходится; там, например, не привилось широко многоженство, не внедрилось и ношение женщинами чадры. Понятно, однако, что приобщение к исламу не смягчило нравы горцев и не настроило их на мирный лад тогда, когда им пришлось в конце XVIII века внезапно столкнуться с русскими.
Появление последних на Кавказе заслуживает особого объяснения.
Рано или поздно русским предстояло возникнуть на Кавказе: еще в 1722–1723 годах Петр I провел поход против Персии по западному берегу Каспийского моря и присоединил к России Дербент и Баку, но в 1732 году их пришлось вернуть персам.[161] В тот раз ни русские не успели приобщиться к особенностям Кавказа, ни местные жители не испытали ничего существенно нового по сравнению с прежними походами иноземных полчищ, не задерживавшихся на Кавказе и не пытавшихся проникнуть в его ущелья.
А вот далее возникла новая историческая ситуация.
В Закавказье, бывшем зоной раздела между Персией и Турцией, возникла явная угроза самому существованию христиан — армян и грузин. Армяне, в частности, бежали, спасая жизни, в первой половине XVIII века в Индию, Китай, Бирму, на Филиппины — и в Россию.[162]
Грузины же сохранили определенную государственность, а в 1762 году грузинский царь Ираклий II даже объединил Картлию и Кахетию в единое царство и пытался играть в самостоятельную политику.[163]
В ходе русско-турецкой войны 1768–1774 годов русские войска впервые появились в Грузии. При такой ситуации Ираклий II счел полезным обратиться к императрице Екатерине II (она правила в 1762–1796 годах) о покровительстве и защите.[164]
В 1783 году было провозглашено присоединение к России в качестве протектората значительной части Грузии — Картли-Кахетинского царства, подчиненной Ираклию. Присоединение носило чисто номинальный дипломатический характер — никаких непосредственных географических связей (ни по суше, ни по морю) территории этих государств фактически не имели. С согласия Персии, однако, через ее территорию было введено в Грузию два батальона русских войск, которые, понятно, делать погоды не могли.[165] Но тогда же (в 1784 году[166]) была основана крепость Владикавказ — на северной стороне хребта, неподалеку от форпостов русских в соседней Кабарде, а на юг от нее началась прокладка новой дороги прямиком на Тифлис — Военно-Грузинской. Но союз с русскими оказался тогда непрочным и недолговременным.
В эти годы Турция усилила давление на Грузию, инспирируя набеги на нее соседних горцев-мусульман, и Ираклий II был вынужден подчиняться: в 1788 году между Турцией и Грузией был подписан практически союзный договор, а Владикавказ был срыт по решению грузинского царя.[167]
Но тут уже снова Персия вмешалась в «Большую игру»: в 1795 году Грузия подверглась опустошительному набегу с востока — и Ираклий II снова запросил помощи от России.
В 1796 году русские войска под командованием генерал-аншефа В.А. Зубова вновь заняли Дербент и Баку, но потом снова были отозваны назад: Екатерина Великая умерла, а ее сын, Павел I, решил поначалу проявлять сдержанность в кавказской политике — у него хватало и прочих забот.[168]
При угрозах, нараставших со всех сторон, Ираклий II отчаянно просил Россию о помощи — с этим он и умер в январе 1798. Его преемник, Георгий XII, не пользовался ни авторитетом, ни влиянием, подобными отцовскому — и Грузия оказалась на грани полного и внутреннего, и внешнего распада. Теперь уже новый грузинский царь отчаянно просил Россию не только о помощи, но и о включении Грузии в свой состав — лишь это спасало грузин от безоговорочного подчинения своим ближайшим соседям-мусульманам.[169]
В апреле 1799 Павел I решился возобновить договор 1783 года о протекторате и послал в 1800 году на помощь Грузии 3-х тысячный корпус с артиллерией.
Георгий XII, «умирая[170], завещал Грузию русскому императору, и в 1801 г. волей-неволей пришлось принять завещание. Грузины усиленно хлопотали о том, чтобы русский император принял их под свою власть».[171]
В январе 1801 года Павел I издал манифест о присоединении Картло-Кахетии к России.[172] Современные грузинские политики, проклинающие русских оккупантов, несколько грешат против исторических фактов.
К 1806 году Россия, казалось бы, прочно утвердилась на значительной части территорий современных Азербайджана, Армении и Грузии. Затем и Черноморское побережье Кавказа в результате войны 1828–1829 годов формально перешло от Турции к России.[173]
158
Независимые свободные горцы, главы семей.
159
Т.е. неверных — не мусульман.
160
Воспоминания генерал-фельдмаршала графа Дмитрия Алексеевича Милютина. 1816–1843. М., 1997, с. 307–309, 313.
161
Отечественная история. // История России с древнейших времен до 1917 года. Энциклопедия. Том первый. М., 1994, с. 146–147.
162
Там же, с. 104–105.
163
В. Дегоев. Большая игра на Кавказе: история и современность. Изд. 2-е, М., 2003, с. 13.
164
Там же, с. 28.
165
Отечественная история. Том первый, с. 535.
166
Там же, с. 402.
167
В. Дегоев. Большая игра на Кавказе, с. 37–38.
168
Там же, с. 46–47.
169
Там же, с. 49–50.
170
В декабре 1800 года.
171
В.О. Ключевский. Курс русской истории. Часть V. // Сочинения в девяти томах, М., 1989, т. V, с. 178.
172
В. Дегоев. Большая игра на Кавказе, с. 50.
173
Отечественная история. Том первый, с. 642–645.