Страница 104 из 112
Затем начались столкновения между таглибитами и кайситами Зуфара, занявшими часть их земель. Конфликт обострялся засушливостью последних лет. Большинство столкновений не было кровопролитным, но постоянная напряженность, тревога за сохранность скота и безопасность семей, которые могли быть взяты в плен, все больше накаляли обстановку. Эти стычки превратились в настоящие сражения, после того как каиситы убили в столкновении у Маскина около полутысячи таглибитов. После этого в междоусобицу были вовлечены племена, кочевавшие между Хабуром и Текритом. И каиситы и таглибиты искали помощи и поддержки у своих собратьев в Куфе и Басре, но те были заняты собственными проблемами. Битвы велись со все большим ожесточением, убитых уродовали, доставалось даже женщинам. Сведения о большинстве этих столкновений и битв сохранились лишь в качестве комментария к стихам о них, поэтому нет ни точных дат, ни определенного порядка в их перечислении [+2].
Таглибиты в этой ситуации были естественными союзниками Абдалмалика, но он не мог воспользоваться этим. В 688 г. истек срок действия договора с Византией, и она начала наступление на границах Сирии и в Армении. Отражение его было важнее, чем подчинение долины Хабура, а вести войну на два фронта при нехватке средств и в условиях жестокого голода, разразившегося в Сирии и Джазире, было невозможно. Сведения о ходе возобновившейся войны с Византией очень скупы, а интерпретация их осложнена несовпадением границ годов в разных летосчислениях.
Как установил Г.Роттер, в ответ на вторжение византийского полководца Леонтия в Армению в 687 г. Абдалмалик в 688 г. послал свое войско, которое проникло до Аракса, но потерпело поражение от ишхана Армении Ашота Багратуни [+3]. Видимо, в том же году Абдалмалик отвоевал Антиохию, а посланный им против мардаитов Сухайм б. ал-Мухаджир сумел дипломатическими способами расколоть этих опасных противников и часть истребить. Юстиниан, которому в это время стали угрожать болгары, поспешил возобновить мирный договор, на этот раз на более выгодных для арабской стороны условиях: продолжая выплачивать дань, арабы стали получать половину налогов Кипра и половину (?) налогов Армении, главное же — император взял на себя переселение мардаитов из Сирии в опустошенные районы Армении [+4]. Многочисленным беглым рабам, присоединившимся ранее к мардаитам, Абдалмалик предложил свободу и жалованье, если они запишутся в его армию.
Этот договор скорее всего был заключен во второй половине 689 г. (в начале 70 г.х., так как весна, осень и зима 69 г.х. были настолько дождливыми и слякотными, что военные действия были невозможны, и Абдалмалик сократил воинам жалованье на 20 процентов). В конце 69/весной 689 г. Абдалмалик возглавил Поход против Киркисийа, но был вынужден возвратиться в Дамаск, так как Амр б. Са'ид ал-Ащдак изгнал из Дамаска наместника халифа и заявил о своих правах на халифат, обещанных Марваном. Абдалмалик вступил в переговоры, убедил Амра впустить его в город, а затем обманным путем изолировал от союзников и близких, разоружил и сам убил его [+5]. Дата определяется тем, что о восстании говорится среди сообщений 69 г.х., а об убийстве Амра — 70 г.х., следовательно, все это приходится на июнь 689 г.
Расправившись с внутренней оппозицией, Абдалмалик наконец смог решить проблему подчинения Киркисийа, несколько раз безуспешно осаждавшейся его войсками. Город успешно оборонялся несколько недель, несмотря на применение против него большого числа осадных машин [+6]. Упорство осажденных определялось вполне оправданным страхом кайситов перед местью калбитов, составлявших ядро войска Абдалмалика, за своих собратьев, убитых в междоусобицах предыдущих лет. Не желая тратить время и губить своих людей во время штурма, Абдалмалик вступил в переговоры с Зуфаром б. ал-Харисом и предложил такие выгодные условия, что тот не мог их не принять: кроме гарантии неприкосновенности ему и его людям он получил заверение, что не будет принуждаем воевать против Ибн аз-Зубайра, которому присягал на верность, и, несмотря на это, он и его люди будут получать равное со всеми жалованье. Калбиты были недовольны такой снисходительностью халифа, так как жаждали расправиться с кайситами при штурме города.
Заключая такое соглашение, Абдалмалик избавлялся от опасного противника, беспокоившего его несколько лет, не возбуждая враждебных чувств у кайситов, которые возникли бы после кровавого штурма города, и, кроме того, создавал условия для прекращения их вражды с таглибитами. Чтобы окончательно привязать к себе Зуфара, Абдалмалик женил своего сына Масла-му на одной из дочерей Зуфара, демонстрируя этим, что считает его равным себе [+7].
Следующей целью Абдалмалика становился Нисибин, второй по значению после Эдессы (Руха) город Джазиры того времени. Как говорилось в предыдущей главе, он в это время находился во власти некоего Абу Кариба Йазида, возглавлявшего войско беглых рабов и бедняков, в основном христиан или бывших христиан. Бар Пенкайе, современник этих событий, видел в них залог победы христианского мира над арабами-угнетателями [+8], хотя идеология движения в основе была мусульманской, шиитской. Такое смещение представлений объясняется тем, что по крайней мере до конца VII в. даже многие церковники видели в исламе ветвь или секту христианства, особенно якобиты, которые после арабского завоевания избавились от религиозных преследований [+9].
Успех Абу Кариба породил в местном населении надежду на скорое избавление от мусульманской власти. Семь лет гражданской войны, от которой страдали не столько ее участники, сколько мирное население, подвергавшееся поборам, конфискациям и насилиям, усугубились двумя волнами чумы и несколькими голодными годами, когда хлеба то сгорали, то вымокали. Казалось, что хуже быть уже не может и должен наступить конец всему — пришествие Антихриста и Страшный суд. В появившемся в эти годы Апокалипсисе, приписывавшемся епископу Мефодию, принявшему мученичество в 312 г. [+10], после картины падения нравов, предшествующего второму пришествию, красочно описывается ситуация, характерная для конца 80-х годов VII в.:
«В седьмую неделю [+11], когда их победа будет полной, мученья увеличатся. Двойное наказание постигнет людей, скот и диких зверей, наступит великий голод, и многие умрут; их тела будут брошены, как мусор, на улицах, так как некому будет их погребать. В один из этих дней мучительства будут посланы на людей, по два и три в один день. Человек ляжет спать вечером, а утром увидит у своих дверей двух или трех человек, которые будут требовать силой дань или деньги. Все расчеты, что было дано и получено, исчезнут на земле. В это время люди будут продавать свою медь, и железо, и погребальные одежды. В эту седьмую неделю, когда все будет израсходовано, люди станут отдавать неверующим своих сыновей и дочерей за деньги…
После этих мучений и испытаний со стороны сынов Исмаила, в конце этой недели, когда люди будут брошены на муки истязаний и когда не будет надежды на избавление от этого жестокого порабощения, когда они будут преследуемы и мучимы, задавлены голодом и жаждой, истязаемы жестокими наказаниями, эти варварские тираны будут наслаждаться роскошными яствами и питием в свое удовольствие, чванясь своей победой и тем, как они разрушили и опустошили персов и армян, киликийцев, исав-рийцев, каппадокийцев, африканцев, сицилийцев, людей Эллады и тех, кто живет в земле ромеев и на всех островах моря. Они будут разодеты, как женихи, и разукрашены, как невесты, и будут богохульствовать, говоря: „Нет у христиан Спасителя!»
И вот тогда совершенно внезапно боль страданий исчезнет, как у родившей женщины, и царь греков выйдет против них с великой яростью; он пробудится, как „исполин, побежденный вином…» [+12], которого они считали мертвым, и пойдет на них. Он двинется на них со стороны Моря Кушитского [*1] и станет сеять опустошение и разрушение в пустыне Йасриба и сердцевине обиталища их предков. И сыновья царей греков пойдут на них из стран Запада и прикончат мечом оставшихся из них в Земле Обетованной. Будут они страшиться всех, кто вокруг них. Они сами, их жены, их вожди, их поселения, вся пустынная страна, принадлежавшая их предкам, будут отданы в руки царей греков: они предадут их мечу и разрушению, пленению и избиению. И иго их порабощения будет в семь раз тяжелее их ига. И будут они жестоко страдать от голода и изнурения, будут они работать вместе со своими женами и детьми, и будут они в рабстве у тех, кто служил им. Их рабство будет в сто раз тяжелее, чем то, которое налагали они» [+13].