Страница 2 из 11
— Ой, что ж я родителям-то скажу, когда они звонить вздумают! Станут спрашивать, как дела у ребёночка, а ребёночка-то и нет! — причитала Клава. Её стенания порядком отвлекали Лин.
— Тихо! — прошипела девушка, и Клава мгновенно замолкла. Всё ещё сжимая в руке фотографию, Лин прикрыла глаза. Образ ребёнка мгновенно вспыхнул в мозгу, будто его вырезали с фотографии и поместили ей в голову. Вот только сейчас его белокурые волосы были растрёпаны, а пухлые розовые щёчки — расцарапаны. Но больше никаких повреждений Лин не разглядела.
— Он жив и, кажется, цел, — заявила она. Клава испустила вздох облегчения, а затем взвизгнула:
— Где он?!
Этого Лин не видела. Образ ребёнка постепенно тускнел в голове.
— Игрушка, — коротко сказала она. Клава протянула девушке жёлтого плюшевого медвежонка. Судя по потёртости и порванной лапе, это действительно была любимая игрушка малыша.
На этот раз Лин увидела более яркий образ. Едва она взяла медвежонка в руки, как её захлестнули чужие эмоции. Страх. Мальчик хотел домой, но не знал, как ему попасть туда. Он заблудился. А затем Лин услышала шелест листвы со всех сторон и почувствовала запах. Тот самый запах листвы и древесной коры, который она не перепутала бы ни с чьим другим.
— Он в лесу, — заявила Лин.
— В лесу? Но как он туда попал? — взвизгнула Клава.
— Тихо! — шикнула на неё Лин. Образ был настолько хрупким, что мог развеяться в любую минуту. Сосредоточившись, она явственно увидела два поросших травой склона, поднимавшихся справа и слева от неё, и на миг уловила тихое журчание ручейка. А затем всё растаяло, словно дым.
— Он в овраге, — уверенно заявила Лин.
— Он в овраге! — подхватила её слова толпа. Мужики развернулись к лесу, готовые прочёсывать овраг. Клава и Лин отправились с ними, Лин — всё ещё сжимая в руках мишку.
Казалось, будто плюшевая игрушка всё ещё связывает её с ребёнком. Лин чувствовала страх где-то в глубине подсознания, а к горлу подкатили слёзы, будто ребёнок собирался заплакать.
Мужики собрались прочёсывать лесной овраг, начиная с конца, ближайшего к деревне. Но ноги понесли Лин дальше. Она дошла до середины оврага, до наиболее обрывистого его склона, и стала осторожно спускаться вниз. На дне оврага журчал ручеёк и доносился ещё один звук. Это был детский плач.
— Саша! — Клава с поразительной для её возраста ловкостью приземлилась на дно оврага и прижала к себе своего чумазого, расцарапанного, но в целом невредимого внука.
— Всё в порядке, малыш. Бабушка с тобой, — приговаривала она, успокаивая ребёнка. А затем она повернулась к девушке.
— Спасибо, Линда. Передай Вассе, что я позже занесу ей что-нибудь в благодарность.
Лин кивнула и стала выбираться из оврага. Пока она шла к деревне, мужики неодобрительно косились ей вслед. Вот всегда они так! Как только что-нибудь нужно, так все в деревне бегут к ней с бабушкой за помощью, но вместо благодарности отплачивают лишь враждебностью.
Но ничего не поделаешь. Она, Линда Ворон, шестнадцати лет от роду, действительно была ведьмой.
Ночь I
Уже выходя из лесу, Лин внезапно что-то почувствовала. Будто кто-то внимательно смотрел ей в спину. Лин медленно обернулась. Никого.
"У тебя паранойя", — заявила она себе. Но легче от этого заявления не стало. Лин по-прежнему чувствовала на себе чей-то взгляд. Он не был враждебным, как взгляды её односельчан, скорее, оценивающим, но почему-то у Лин по спине забегали мурашки.
— Кто здесь? — крикнула она. Ответа не последовало. Тишина, казалось, давила на уши. Лин развернулась и поспешно зашагала в сторону деревни.
— Ну, как, удачно? — спросила бабушка, ожидая её на крыльце. Лин просто кивнула.
— Я всегда знала, что ты справишься, — в голосе Вассы Ворон звучала неприкрытая гордость за внучку. Свою ведьмовскую натуру Васса воспринимала как благословение, а не как проклятие.
— Иди есть, ужин остывает, — бросила бабушка, заходя в дом. Лин хотела рассказать ей, что почувствовала в лесу что-то зловещее, но вовремя придержала язык. Бабушка лишь расстроится, если узнает.
— Лин, ты дома? — крикнул снаружи девичий голос. Линда оторвалась от тарелки с котлетами и выглянула в окно. У калитки стояли две её лучшие подруги: Нелли и Кристина.
— Сейчас! — крикнула им Лин, заглатывая сразу половину котлеты.
— Не спеши, а то подавишься, — прикрикнула на неё бабушка, словно на малого ребёнка. Лин поспешно доела и стала одеваться.
— Возьми куртку, вечером может быть холодно, — предупредила бабушка. Лин кивнула и задержалась у зеркала, чтобы провести расчёской по волосам.
Для ведьмы у Линды Ворон была самая неподходящая внешность. С детства она мечтала быть похожей на цыганку, грезила о смуглой коже, длинных и кудрявых волосах, чёрных, как смоль, и чёрных глазах. Природа распорядилась с точностью до наоборот.
Волосы девушки были короткими, прямыми и очень светлыми. Такой цвет обычно называют белокурым. Кожа отличалась удивительной сопротивляемостью загару. Лин могла провести на солнце целый день и при этом остаться бледной. А глаза были безнадёжно голубыми. Из зеркала на девушку смотрело маленькое личико с пухлыми щёчками, как у херувима. Ну, какая из неё ведьма?
Подруги уже ждали Лин на крыльце. Васса вышла из дома вслед за внучкой, чтобы поздороваться с девушками.
— Куда сегодня направитесь? — спросила она с едва заметным беспокойством. Нелли пожала плечами, а Кристина ослепительно улыбнулась и ответила:
— Так, пройдёмся туда-сюда.
— Будьте осторожны, — сказала бабушка, пожевав губами. — Вы смотрели новости?
Когда девчонки дружно закачали головами, она добавила:
— Передавали, что у нас в области завёлся маньяк. Возле старого кладбища нашли три трупа.
Лин и Нелли, переглянувшись, дружно ахнули.
— Со старым кладбищем? Подождите, вы имеете в виду то, которое рядом с психиатрической? — напряжённо спросила Кристина. — Но ведь это же совсем близко!
— Вот поэтому я вас прошу не выходить за пределы деревни, — бабушка беспокойно закусила губу. — Не дай Бог, что случится!
— Да вы не волнуйтесь, мы просто прогуляемся по улицам, — успокоила её Нелли. И три подруги вышли со двора.
Когда они шли по деревенской улице, прохожие старались незаметно перейти на другую сторону, а затем долго косились им вслед. Три отщепенки, не принятые ни в одной компании, казалось, сама судьба свела их вместе. Линда Ворон, местная ведьма. Нелли Ижица, девушка-гот, которая одевалась во всё чёрное, густо подводила глаза и считала, что это круто — дружить с ведьмой. И Кристина Белых. Как она попала в эту компанию отщепенок, было непонятно, но Лин только радовалась, что Кристи с ними.
— Куда пойдём? — спросила Нелли, остановившись. — Мы ведь не всерьёз говорили, что мы собираемся бродить по улицам? Меня бесят все эти бабки, которые пялятся на нас из-за заборов.
— Пойдём на речку, — не моргнув, предложила Кристина. Нелли уставилась на неё в ответ, ожидая, что подруга шутит. Но Кристи говорила серьёзно. Она бесстрашно посмотрела в глаза Нелли, словно бросая ей вызов. Но Нелли вызов не приняла.
— Ты спятила? — пробормотала она. — После того, что Васса рассказала о маньяке, я ни за что в жизни не потащусь туда ночью!
Лин прекрасно её понимала. Речка находилась далеко от деревни, и, чтобы добраться туда, нужно было пересечь поле, а затем пройтись по лесу.
— Трусишка, — насмешливо пропела Кристина. — А ты что скажешь, Лин?
Лин быстро взвесила в уме варианты. Речка однозначно отпадает, но в деревне оставаться тоже не хотелось. Значит, нужно найти место на окраине, где можно спокойно посидеть.
Совсем близко находилась заброшенная сторожка. Внутри было тепло и сухо, а на старой продавленной софе, оставшейся от прежнего сторожа, можно уютно устроиться. Один минус — сторожка выходила прямо на дорогу, ведущую мимо старого кладбища в психиатрическую больницу имени Ганушкина. Именно там, по словам бабушки, нашли трупы.