Страница 45 из 115
Если Урза и надеялся встретить среди аргивской делегации бывших учеников Токасии, то его ждало разочарование. Аргивяне все до одного были чиновниками и дипломатами из свиты короля. Аргивские политики считали, что охотящиеся за машинами ученые и поддерживающие их дворяне придерживаются радикальных взглядов в отношении фалладжи, то есть считают, что пустыня должна быть открыта для всех, и прежде всего для аргивских исследований. Корона, несмотря на слабую власть, считала, напротив, что Аргив должен простираться до того места, где начинаются крутые горы и кончается вода, а фалладжи должно оставить в покое и дать им жить в пустыне. Поскольку именно Корона выбирала тех, кто отправится в Корлинду, все присланные аргивяне были ярко выраженными изоляционистами, которые намеревались быстро подписать мирный договор, установить, к всеобщему согласию, прочные границы и спокойно вернуться домой. На встречах с аргивянами вождь даже не пытался скрыть своего раздражения в связи с предлагаемой ими политикой.
Аргивяне привезли свои орнитоптеры, но по конструкции это были совершенно примитивные машины, недалеко ушедшие от того устройства, которое Урза, его брат и Токасия много лет назад откопали в русле сухого ручья. От аргивских пилотов Урза узнал, что Корона объявила своей собственностью все находки из пустыни и прибрала к рукам большую часть наследия Токасии. Дворянские дома продолжали оплачивать раскопки и исследования, но большинство теперь скрывало от Короны свои результаты.
Корлисианцы были торговцами, и этим все было сказано. Правящий совет Корлиса уже многие поколения находился в руках гильдий, и сейчас его возглавляла одна весьма крупная дама. Она, как и ее богато разодетая свита, придерживалась мнения, что переговоры, то есть торговля, будут жаркими, но они, вне всякого сомнения, сумеют добиться гарантий безопасности для караванов с побережья в Томакул, Вождь, казалось, испытывал к ним такое же отвращение, как и к аргивянам.
Каждый глава делегации взял с собой почетный караул. Иотийский был самым многочисленным, аргивский носил самые роскошные доспехи, а корлисийский был лучше всех снаряжен, как и полагалось купеческим наемникам.
Урза удалился в свой шатер, где Руско уже распаковал его металлического человека. Переезд дался титану нелегко, что-то вывалилось у него из суставов, так что первую ночь и часть следующего дня Урза потратил на починку., Механическое существо должно было быть в полной готовности к церемонии открытия.
Открытие прошло без фалладжи. Участников официально представили друг другу, каждая делегация выполнила полагающиеся по этикету церемонии. Много говорили о сотрудничестве, в основном во время большого пира в шатре в первую ночь. В течение следующего дня фалладжи не появились, а разведчики не донесли об их приближении.
Урза провел большую часть дня в строгом официальном платье с высоким жестким воротником. До этого он лишь раз надевал его – на церемонию, посвященную его вступлению в должность Главного изобретателя. Огненно-красная мантия с белой оторочкой покрывала его с головы до пят, и знойная летняя жара казалась особенно невыносимой. Единственное утешение Урза находил в том, что одежды большинства собравшихся казались еще неудобнее.
Второй день прошел точно так же, как и первый, с тем лишь отличием, что к его концу союз, трех прибрежных народов начал рассыпаться. Представители аргивского короля отказались признать, что с территории Аргива на земли фалладжи совершаются набеги. Однако король вручил своим представителям целый сундук с работающими силовыми камнями, которые намеревался использовать как аргумент при подписании договора с корлисианцами и иотийцами. Вождь был возмущен и оскорблен столь откровенной попыткой подкупа, но понимал, что транские камни нужны и его стране, и купцам. Корлисианцы же не ведали, что им делать, так как им оставляли лишь два орнитоптера, а на них претендовали не менее пяти больших гильдий. Обмен нелицеприятностями грозил перерасти в открытую ссору, и вечером второго дня делегации ужинали отдельно друг от друга в своих лагерях.
От фалладжи по-прежнему не было вестей, и многие стали говорить, что, если они не появятся, встреча будет объявлена закрытой. Вождь заявлял, что их отсутствие оскорбляет иотийский народ, аргивяне призывали его к терпению. Корлисианцы беспокоились, полагая, что если фалладжи не появятся, то им не достанутся орнитоптеры – вождь уже выставил вокруг летательных аппаратов вооруженную охрану.
Фалладжи появились внезапно утром третьего дня. Ночью стал густой низкий туман, а когда он рассеялся, то жители пустыни уже были на месте.
Никто не видел, когда они прибыли, но утром, сквозь белесую завесу тумана, показались ряды шатров, поставленных четырехугольником вокруг большого белого шатра. Жители пустыни превосходили числом все делегации, вместе взятые. И, судя по всему, в делегации фалладжи были только воины.
Кто-то расчистил дорогу от шатров фалладжи к главному шатру, и по этой дороге двигалась странная процессия. Впереди шел почетный караул в золотых шлемах с широкими полями. За ним несли паланкин, в котором восседал кадир самопровозглашенной империи фалладжи. Но все в изумлении воззрились на то, что вышагивало за паланкином кадира. До такой степени никого не изумил даже Урза со своими орнитоптерами.
По дороге шла огромная латунная машина, по форме напоминающая дракона. Бока чудовища были покрыты сверкающей на рассветном солнце росой, голова поворачивалась из стороны в сторону. Передние лапы походили на лапы настоящих драконов из старинных легенд, но задние представляли собой длинные гусеницы на колесах. На земле оставались глубокие следы, словно там прошлись гигантским плугом.
Процессия двигалась величественно и медленно, давая членам совета возможность подготовиться к официальной встрече. Первым своих людей собрал вождь. Среди них был и Урза с его механическим человеком. Механизм, обеспечивший аргивянину руку Кайлы, казался беспомощным карликом рядом с приближавшимся монстром. Урза заметил, что тесть хмурится и смотрит на его железное создание с жалостью.
Собрались и корлисианцы, их повелительница стояла рядом с вождем и терпеливо ждала, пока фалладжи доберутся до шатра. Аргивяне запаздывали, их представители успели натянуть церемониальные камзолы как раз к тому моменту, когда процессия гостей из пустыни остановилась у подножия.
Почетный караул расступился, и паланкин с кадиром выдвинулся вперед. Урза заметил, что правитель империи фалладжи чрезмерно толст, хотя и явно моложе его: пуговицы на его роскошных одеждах держались каким-то чудом.
Паланкин застыл, из-за спин фалладжи появился коренастый человек и подошел к кадиру. Урза от удивления открыл рот – это был Мишра, собственной персоной.
На нем была мантия зеленого цвета с разрезами вдоль бедер – на пустынный манер, одетый в нее человек мог легко сражаться и ездить верхом. На голову он повязал зеленую ленту, украшенную золотой надписью на языке фалладжи.
От изумления Урза даже не заметил сопровождавшую брата роскошную, умопомрачительно красивую рыжеволосую женщину с богато украшенным посохом в руках. На его конце красовался череп дельфина.
Мишра остановился возле носилок кадира, словно выслушивая последние наставления. Глазами пробежался по толпе собравшихся и остановил взгляд на Урзе. Старшему брату показалось, что младший кивнул ему, но Урза не был уверен в этом – утреннее солнце било ему прямо в глаза.
На всякий случай Урза кивнул в ответ. Мишра вышел вперед и обратился к представителям прибрежных народов.
– Приветствую вас, о высокочтимые предводители и посланники восточных народов. Меня зовут Мишра, я главный советник кадира сувварди, первого среди равных. Его превосходительство кадир, мудрейший из мудрых, приветствует вас и просит прощения и снисхождения.
Он приветствует вас в надежде на то, что здесь мы сможем разрешить все вопросы, дабы избежать дальнейшего кровопролития. Он приносит свои извинения за опоздание. Наш путь пролегал по давно забытым горным тропам, поэтому мы были вынуждены двигаться осторожно. И наконец, он просит о снисхождении – его путешествие было долгим, и он был бы благодарен за возможность отдохнуть перед тем, как приступить к делам. Он хотел бы вернуться в этот шатер после дневной трапезы и начать работу по всем правилам. И он, и я благодарим вас за приглашение и за терпение, проявленное вами в ожидании нашего прибытия.