Страница 53 из 61
Да, Костя Шламов успел за эти годы стать для Вали Дроздовой надежным спутником. Правда, иногда возникали несогласия. Например, перед возвращением из ГДР Валя захотела купить два пуловера: один для отца, второй — тому педагогу, что ставил им в училище номер. «Отцу надо обязательно купить, — согласился Шламов.— А вот педагогу. Собственно говоря, мы ничем ему не обязаны. Училище при всех обстоятельствах обязано было обеспечить нас номером. И вообще в наши дни на подношения смотрят косо!» Валя ответила, что это вовсе не подношение, а справедливый знак внимания. Шламов поворчал немного, но тем и кончилось.
Перед отъездом из Москвы Валя навестила тетку. «Спасибо, Валюша, за память. Про поездку ты рассказала интересно. А теперь о другом: как с Константином живешь?» Валя ответила: нормально. Ответила, что ни на что не может пожаловаться — и товарищ хороший, и преданный муж, и надежный партнер. И тут же, сказав об этом, вдруг, казалось бы совсем некстати, вспомнила о том втором номере, какой уже несколько лет назад задумал Шламов. «Мы дружно живем!» — повторила Валя, но при этом поймала себя на каком-то особом старании, точно хотела убедить не только тетку, но и себя.
В том цирке, где предстояло работать Дроздовым, в программе оказался номер акробатов, с которыми они вместе кончали в свое время училище. Встретились и поразились: неужели уже четыре года прошло? И стали вспоминать то веселое, беззаботное время и всякие случаи, всякие происшествия — все, чем полнилась студенческая жизнь.
Ребята были компанейские. Тут же поделились нынешними своим делами. «Хотим, Валюшка, кое-что новое освоить. Инспектор здешний — сущая жмотина, дополнительного репетиционного времени от него не добьешься. Зато электрик — душа человек: специально для нас задерживается после представления. Да ты приходи, погляди. От тебя секретов нет».
В гардеробной, готовясь к выходу, Валя рассказала мужу о разговоре с бывшими однокурсниками.
— Вольному воля! — пожал Шламов плечами.— Только я не стал бы партизанить!
— Партизанить?
— А как же иначе назвать? По милости электрика репетируют. Может в любой момент заартачиться и выключить свет. Нет уж, мы будем действовать иначе. Не с бухты-барахты, а когда в связи с какой-нибудь знаменательной датой объявят смотр новых номеров. Тогда и к заявке отношение будет особое, и все условия обеспечат. Ну, а если расстараемся, можем вполне в лауреаты выскочить!
Ночью Вале приснился странный сон. Ни разу еще такого сна не видела, а тут приснилась девочка с лицом сосредоточенным и отчаянно-веселым, и будто девочка готовится к прыжку, а с нею рядом стоит она, Валентина Дроздова, и тоже ожидает команды, чтобы разбежаться.
Шламов утром спросил:
— Что это с тобой? И ворочалась ночью, и вскрикивала.
— Раз на раз не приходится, — ответила Валя. — Зато тебе, кажется, крепко спалось?
— Не жалуюсь. Давай-ка собираться. Пусть с первого раза увидят, какой у нас порядок.
Отрепетировали как всегда. И вечером, как всегда, отработали. Можно было уходить из цирка, но Валя сказала:
— Иди один, Костя. Я ребятам обещала. Хочу поглядеть, как репетируют.
Он чуть было не согласился тоже остаться, но помешала какая-то обида: «А почему, собственно, лично меня не пригласили?»
Время перевалило за полночь, когда вернулась Валя.
— Ну как? — спросил сквозь дремоту Шламов. — Обошлось? Не помешал электрик?
Она не ответила. Разделась, сложила аккуратно вещи, раскрыла постель, но не легла. Осталась сидеть на краю постели.
— Да что это с тобой? — приподнялся Шламов на локте. — И прошлой ночью была беспокойной какой-то, и сейчас.
— Знаешь, какой я видела прошлой ночью сон? — откликнулась Валя. — Да нет, мой сон для тебя неинтересен. Ты, наверное, даже сны свои заранее продумываешь. — И вдруг воскликнула, переменясь в лице: — А я так не хочу! Не хочу так больше!
Теперь и он поднялся:
— Ей-богу, Валя, понять не могу. Скажи на милость, какая муха.
— Я так не хочу! Мне последнее время кажется, будто мы с тобой остановились и стоим, стоим. Все вокруг движется, а мы как стали, так и стоим! Скажешь, репетируем? Неправда — не репетируем, а повторяем!
— Однако же наш номер.
— И это знаю! Знаю, что ты сейчас скажешь! Что номер наш в хорошей форме, и принимается хорошо, и рецензии положительные. И что, если так, нам не к чему торопиться. Все это я знаю, Костя. Но не понимаю, как же можно так жить, ограничивая себя в самом важном, самом счастливом. Почему именно сейчас, когда мы сильны и молоды, мы не готовим новое, довольствуемся сделанным?!
При всей своей уравновешенности Шламов почувствовал, как в нем вскипает раздражение. Он не привык, чтобы кто-нибудь разговаривал с ним в подобном тоне, даже партнерша, даже жена. И все же заставил себя сдержаться:
— Отложим разговор. Утро вечера мудреней. Между прочим, сны можешь смотреть какие хочешь!
Выключил свет. Темнота и тишина. Лицом в подушку, Валя пыталась уснуть, но не могла. Лежала в какой-то тяжкой скованности.
Долго не удавалось уснуть и Шламову. Он был не только обижен, был и оскорблен тем, что услыхал от жены. Разве не прилагал он все силы к тому, чтобы все и всегда в их жизни было в ажуре? И если так, какие же претензии? Или встреча с бывшими однокурсниками настолько повлияла на Валю? Быть не может такого! Ерунда! «И дернул же меня черт поделиться с ней замыслом нового номера! Запомнила и который раз возвращается к этому разговору. Не может понять, что еще не момент!»
И все же, поворочавшись с боку на бок, Шламов заставил себя в конце концов уснуть. И до того крепко уснул к утру, что не услыхал телефонного звонка.
— Костя! — позвала Валя. — Проснись! Из цирка звонят!
Встал. Подошел к телефону.
— Слушаю. Телеграмма? Из главка? Читайте!
Не сводя глаз с заспанного мужа, Валя увидела, как вдруг прояснилось, разгладилось, заулыбалось его лицо.
— Спасибо, что позвонили. Да-да, мы ждали. Вопрос был только во времени. Спасибо. Приду через полчаса!
И обернулся, повесив трубку:
— Я ж тебе говорил: утро вечера мудреней. Ждали и дождались. Включены в зарубежную поездку, в ту самую — по Африке! Ну как, теперь-то, надеюсь, довольна?
Валя продолжала смотреть на мужа. «Как странно,— думала она. — Вовсе я не рада. Совсем не рада!»
— Хватит, Валюта, переживать! Хватит и не к чему, — рассмеялся Шламов и даже великодушно обнял, показывая, что не помнит обиды. — Собирайся-ка в цирк.
А я вперед поспешу. И отъезд оформить надо, и с экспедитором договориться.
И уже на пороге, взявшись за дверную ручку, добавил:
— А насчет дальнейшего, насчет второго номера — на этот счет не беспокойся! От нас не уйдет!
Валентина и Константин Дроздовы по нынешний день выступают с номером ручной вольтижной акробатики. Номер крепкий, пользуется успехом. Возможно, у артистов другие имена, чем в этом рассказе. Но разве дело в именах?
Что же касается второго номера — трудно сказать, когда он осуществится. Возможно, когда главк объявит смотр новых номеров. Возможно, впрочем, и другое. Неужели же Валя Дроздова, поначалу умевшая добиваться своего в жизни, на этот раз так и не подымет высоко голову?!