Страница 16 из 70
Для обслуживания приема Ивонн наняла кейтеринговую фирму из Виксбурга, с которой много раз имела дело.
Но хотя она всегда оставалась довольна их работой, на сегодняшнем приеме она очень внимательно следила за всем, начиная от приготовления еды до внешнего вида и поведения официантов и официанток. Все шло безупречно, и Ивонн была очень горда собой. В своем деле она – мастер. Кларис как-то заметила, что с ее организаторскими способностями Ивонн могла бы стать административным директором какой-нибудь компании. Даже сейчас эта мысль вызывала у Ивонн улыбку.
На прием пришли примерно две трети тех, кто участвовал в заупокойной службе в церкви, так что дом был полон. Конечно, некоторые уже приезжали и уехали, а другие продолжали прибывать. После приема в доме будет царить хаос, но Ивонн наняла в помощь дневным горничным еще несколько человек, чтобы вечером все убрать.
Кларис уже сказала Ивонн, что ожидает, что она будет присутствовать при оглашении завещания. Ивонн предполагала, что Луис мог завещать ей небольшую сумму в знак признательности за верную службу. Это было бы естественно и вполне ожидаемо. Ивонн искренне надеялась, что Кларис Луис обеспечил до конца дней. У нее, конечно, были кое-какие собственные средства, оставшиеся от продажи магазина двадцать лет назад, но небольшие. Ивонн знала сумму с точностью до цента, у них с Кларис не было друг от друга секретов. Ни сейчас и никогда.
Проходя через малую гостиную, Ивонн услышала голос Кларис – взволнованный голос, звучащий на октаву выше обычного:
– Но это же нелепо! Ты не должна останавливаться в «Саммервиль инн», когда для тебя более чем достаточно места в Белль-Роуз! В конце концов, это твой дом! Твоя старая комната сохранена в том же виде, в каком ты ее оставила.
– Не вижу смысла выезжать из гостиницы, – сказала Джоли. – Через несколько дней, а может быть, даже завтра я возвращаюсь в Атланту, если только в завещании не окажется какого-то пункта, который потребует, чтобы я задержалась.
– Конечно, в завещании Луиса что-нибудь такое будет! Ты его дочь, я уверена, он завещал тебе равную часть имущества.
– Сомневаюсь, что он это сделал. У него есть новая семья, это о ней ему нужно было позаботиться. Я уверена, что в своем завещании, как и при жизни, он поставил их интересы на первое место.
Кларис обняла Джоли за талию.
– Ах, девочка, в тебе еще столько горечи! – Она поцокала языком и печально покачала головой. – Одри была такой же, она не умела прощать. Милая, милая Джоли, ты не должна быть в этом похожа на нее. Неужели ты не понимаешь, что ненависть в конечном счете обратится против тебя и причинит тебе боль?
– Мне жаль, если ты не можешь понять мои чувства. Но я не могу смириться с тем, что Джорджетт заняла место моей матери в доме меньше чем через год после ее смерти, а место матери в постели моего отца заняла даже еще раньше.
– Замолчи! – Кларис приложила палец к губам. – Тебя могут услышать!
Ивонн было невыносимо видеть Кларис расстроенной, и она понимала, что если этот разговор продолжится, позже ей придется с Кларис очень трудно. Все в доме старались сохранять вокруг Кларис атмосферу спокойствия, старались, чтобы она была довольна и улыбалась. Она слишком слаба эмоционально, какие-то столкновения ей не по силам, и все в Белль-Роуз это понимали. Почему же Джоли не понимает? Только по этой причине Макс не дал Ноуэллу Ландерсу хорошего пинка под зад.
– Кларис, тебя разыскивает мистер Ландерс, – сказала Ивонн, подходя к ней.
Она считала, что небольшая ложь во благо вполне допустима, если помогает сгладить ситуацию.
– Ландерс меня ищет?
Кларис захлопала ресницами в игривой манере молодой кокетки.
Со времен Джонатана Ивонн не видела, чтобы Кларис так реагировала на какого-то мужчину.
– Пойдем, я тебя провожу.
Ивонн надеялась, что Ноуэлл Ландерс не станет опровергать ее слова.
– Но я еще не уговорила Джоли остановиться в Белль-Роуз! Она поселилась в гостинице и говорит, что через несколько дней уезжает из Саммервиля. – Кларис привлекла к себе Ивонн. – Теперь, когда она снова дома, мы не можем ее отпустить.
– Вот что я тебе скажу, – ответила Ивонн. – Ты иди найди мистера Ландерса, а я поговорю с Джоли. Устраивает тебя такой вариант?
– Конечно, очень хорошая мысль! Ты умеешь говорить очень убедительно. – Кларис поцеловала Джоли в щеку, потом отпустила ее и погрозила пальцем. – Выслушай, что тебе скажет Ивонн. Хорошо? Милая девочка, ты же нас не разочаруешь?
Джоли слабо улыбнулась тете:
– Я обещаю, что выслушаю Ивонн.
Казалось, этого заявления было достаточно, чтобы умиротворить Кларис. Она упорхнула искать среди гостей своего восторженного поклонника.
Ивонн повернулась к Джоли:
– Не хочешь подышать свежим воздухом?
– Что ты имеешь в виду?
– Я подумала, что мы могли бы удрать на заднюю веранду. Надеюсь, туда еще никто не добрался.
– Ты что, собираешься вести со мной душеспасительную беседу?
Ивонн улыбнулась:
– Так ты помнишь разговоры, которые я когда-то вела с тобой и Тероном? – Она вздохнула. – Да, именно это я для тебя и запланировала. Тебе не кажется, что пора провести такую беседу?
Джорджетт то впадала в нервозность, то начинала жалобно всхлипывать. Макс как мог еще час назад пытался уговорить ее подняться наверх и прилечь, но она упорно отказывалась. Мать гордилась тем, что была женой Луиса Роняла и использовала любую возможность доказать миру, что она достойна ею быть, естественно, теперь она стремилась всем и каждому показать, что она – искренне скорбящая вдова. Макс ни секунды не сомневался, что мать страстно любила Луиса и что эта страсть часто доходила до грани одержимости. Казалось, Луис был необходим ей для жизни как воздух.
Макс любил Фелисию, страстно ее желал и в конечном итоге позволил ей обращаться с ним совершенно безобразно, но он не мог себе представить, как один человек может видеть в другом человеке начало и конец вселенной. Сила и глубина такой Любви – любви, подобной той, которая объединяла мать и Луиса – пугали Макса, как ничто другое.
– Луис был бы доволен, – сказала Джорджетт. – Он так любил хорошие приемы.
– Да, любил, – согласился Перри. – И он не скряжничал, когда надо было выложить денежки на такую вечеринку. Мне всегда нравилось, что он умел получать удовольствие от своих денег.
– Муж был очень щедрым человеком. – Джорджетт схватила Макса за руку. – Что-то мне дурно, кажется, мне нужно присесть.
– Конечно, мама.
Пройдя через стайку щебечущих женщин, Макс проводил мать к креслу в стиле королевы Анны, стоящему в углу парадной гостиной. Посадив Джорджетт, он опустился перед ней на колени.
– Может, все-таки поднимешься в свою комнату? Хотя бы ненадолго?
Она отрицательно покачала головой.
– Тогда, может, выпьешь чего-нибудь? Я найду Ивонн и велю ей приготовить тебе чай с мятой.
– О да, Макс, это было бы неплохо. Чашку чаю. И пусть она положит три ложечки сахара. Мне нравится, когда чай с мятой очень сладкий.
– Ивонн никогда не забывает, – сказал Макс. – Кофе черный, а чай очень сладкий.
Макс огляделся, ища Меллори. С тех пор как они вернулись домой, он видел сестру всего один раз и подозревал, что она прячется в своей комнате. Он хотел проверить, как она. После смерти Луиса Меллори вела себя непривычно тихо и эмоционально отстранилась. Вероятно, сестра, как и ее мать, задает себе вопрос: как же они будут жить без Луиса? Меллори была его любимицей, избалованной любимицей. Отдав распоряжения насчет чая для матери, Макс пошел искать сестру, чтобы уговорить ее побыть с матерью.
Пройдя через кухню, он вышел в смежную с ней прихожую и оттуда – на веранду, где услышал голоса Ивонн и Джоли. Женщины сидели рядышком на широких перилах веранды и о чем-то беседовали.
– Может быть, ты хотя бы обдумаешь такой вариант ради Кларис? – спросила Ивонн.
Джоли замотала головой:
– Тетю Кларис устроит только один вариант: если я перееду в Белль-Роуз насовсем, а это совершенно исключено.