Страница 3 из 7
Я мог бы упомянуть о нем Маше, но, откровенно говоря, мне ни с кем не хотелось делить лавры за удачное проведение этого трудного дела. Самонадеянно усмехаясь, я огляделся кругом, дабы удостовериться, что за мной не наблюдают, а затем сломал печать и вытащил пробку.
Чтобы представить все за этим последующее, попробуйте понять, чего ожидал я. Живя на Базаре, я привык к некоторым броским эффектам… молниям там или огненным шарам… ну, знаете, эти штуки очень впечатляют. Конкуренция на рынке жесткая, и эффекты окупаются. Так или иначе, я подобрался, приготовившись к чему угодно, только не к тому, что произошло на самом деле. Ожидал-то я вздымающегося облака дыма и, возможно, удара грома или гонга для особой значительности.
А получил вместо этого тихий хлопок, как при вытаскивании пробки из бутылки с содовой водой, и небольшое облачко испарения, которого бы не хватило даже на приличное колечко дыма. Конец спектакля. Все. Das ist alles[1].
Сказать, что я был немного разочарован, все равно что сказать, будто деволы немного разбираются в торговле. Предельное преуменьшение. Я всерьез размышлял, не выбросить ли мне эту бутылочку или, может, попробовать получить назад деньги с продавшего ее девола, но тут заметил, что в воздухе передо мной что-то плавало.
На самом-то деле правильнее будет сказать, что в воздухе кто-то плавал, поскольку там явно парила фигура… или, точнее, полфигуры. Этот кто-то был голым по пояс, а возможно, и ниже. Определить я не мог, потому что ниже пупка изображение таяло, делалось невидимым. Парил он низко, надвинув на лоб феску, так что та скрывала его глаза, и сложив руки на груди. Руки и торс у него выглядели весьма мускулистыми, и он мог бы показаться впечатляющим… если б не был таким маленьким! Я бы предпочел, чтобы он ростом был хотя бы как я, а еще лучше с трехэтажное здание. Но он, даже будь виден весь, не превышал шести—восьми дюймов. Голова и торс тянули только дюйма на три. Незачем и говорить, как я был разочарован. И все же, кроме него, у меня ничего не имелось, а если я чему и научился в ходе различных испытаний и приключений, так это пускать в дело все, что имелось в наличии.
– Кальвин? – обратился я к нему, не уверенный, так ли полагается это делать.
– Точно, приятель, так меня и зовут, но это еще ничего не значит, – ответила фигура, сверкнув глазами из-под фески.
Конечно, я понятия не имел, какие между нами должны быть отношения, но то, что не такие, знал наверняка и поэтому попробовал опять.
– М-гм-м… мне надо сказать, что я твой господин и, следовательно, повелитель?
– Да ну?
Фигура вытянула один длинный палец и приподняла им феску, чтобы посмотреть прямо на меня. Глаза у нее светились кроваво-красным.
– Ты знаешь, кто я такой?
Вопрос меня удивил, но я охотно подхватил шутку.
– О, по-моему, ты джинн. Точнее, джинн по имени Кальвин. Девол, у которого я тебя купил, сказал, что ты последняя новинка среди джиннов.
Человечек покачал головой:
– Неверно.
– Но…
– Я пьян как сапожник!
Последнее сопровождалось заговорщицким подмигиванием.
– Пьян? – словно эхо повторил я.
Кальвин пожал плечами:
– А чему здесь удивляться? В бутылку-то меня загнали много лет назад. И теперь я настоящий джинн-пьяница.
Не уверен, почему я разинул рот – от удивления или собираясь что-то сказать, но уловил наконец огонек у него в глазах.
– Джинн-пьяница. Мило. Это шутка, верно?
– Абсолютно верно! – засиял обезоруживающей улыбкой джинн. – Запутал тебя на минутку, а?
Я начал было кивать, но он еще тараторил вовсю:
– Думаю, мы поладим. Всякий, кто мной владеет, должен обладать чувством юмора. Это можно выяснить сразу же, понимаешь? Слушай, а тебя как зовут?
Он говорил так быстро, что я чуть не упустил возможность вступить в разговор. И упустил бы, если б он не умолк, выжидающе глядя на меня.
– Что? О! Я Скив. Я…
– Скив, да? Странное имя для извращенца.
Я машинально его поправил:
– Надо говорить изверг. И я не он. То есть я не изверг.
Джинн чуть склонил голову набок и, прищурясь, посмотрел на меня.
– В самом деле? Выглядишь ты точь-в-точь как они. К тому же я никогда не встречал ни одного неизвращ… извиняюсь, неизверга, который стал бы указывать на это различие.
Это было своего рода комплиментом. Во всяком случае, я это воспринял именно так. Всегда приятно знать, как действуют твои чары.
– Это личина, – пояснил я. – Я счел это единственным способом работать на Извре, не подвергаясь наскокам со стороны местных.
– На Извре!
Кальвин, казалось, искренне расстроился.
– О боги, о повелитель, что же мы здесь делаем?
– Все-таки повелитель?
– Разумеется. Ты повелитель, хозяин, а я – слуга. Такова уж традиция у джиннов. Но это не важно. Ты не ответил на мой вопрос. Каким ветром такого умного паренька, как ты, занесло в это захолустное измерение?
– Ты знаешь Извр? Ты бывал здесь раньше? – Впервые с тех пор, как я открыл бутылочку, мои надежды воспарили.
– Нет, но слышал о нем. Большинство знакомых джиннов сторонятся его как чумы.
Вот и все воспарение надежд. Но я хотя бы заставил Кальвина говорить серьезно.
– Ты спрашиваешь, что я здесь делаю? Так вот, я ищу одного моего друга. Он… ну, можно сказать, он сбежал из дому, а я хочу найти его и привести обратно. Беда в том, что он теперь… немного расстроен.
– Немного расстроен? – скривился джинн. – Похоже, он самоубийца. Никто в здравом уме не сунется по доброй воле на Извр… о присутствующих, конечно, не говорят. У тебя есть какое-то представление о том, почему он направился в эти края?
Я беззаботно пожал плечами:
– Понять это не так уж трудно. Он – изверг и поэтому, естественно, когда дела пошли наперекос, направился…
– Изверг?
Кальвин смотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова.
– Один из этих громил твой друг? И ты это признаешь? И когда он уходит, пытаешься его вернуть?
Не знаю, как насчет других граждан Извра, но про Ааза я знал, что он не громила. Это факт, а не мои фантазии. Я понимаю разницу, потому что у меня работают двое громил, Гвидо и Нунцио. И уже собирался указать ему на это, но вдруг подумал, что мне вовсе не требуется давать Кальвину какие-либо объяснения. Я ведь его хозяин, а он – мой слуга.
– Это касается лишь меня и моего друга, – натянуто произнес я. – Твоя забота, как я понимаю, – помогать мне чем можешь.
– Верно, – кивнул джинн, ничуть не обижаясь на мою резкость. – Таков порядок. И какая же работенка ждет твоего джинна?
– Достаточно простая. Я бы хотел, чтобы ты отвел меня к моему другу.
– Неплохо. А я бы предпочел пони и красный фургон.
Джинн сказал это так запросто, что лишь секунду спустя до меня дошел смысл сказанного.
– Прости?
Кальвин пожал плечами:
– Я сказал насчет пони и красного фургона.
– Знаю. Я слышал, – перебил я его. – Просто мне непонятно. Ты хочешь сказать, что не будешь мне помогать?
– Не то что не буду… не могу. Во-первых, ты так и не удосужился сообщить мне, кто твой друг.
– О, это просто. Его зовут Ааз, и он…
– …А во-вторых, это не в моих силах. Сожалею.
Это остановило меня. Я никогда не задумывался о пределах могущества джинна.
– Разве? Но когда я тебя вызвал, то думал, ты обязан помочь мне.
– Чем могу, – закончил за меня Кальвин. – К несчастью для тебя, это охватывает не такую уж большую область. Сколько ты заплатил за меня?
– Серебряную монету… но это было довольно давно.
– Одну серебряную монету? Неплохо. Должно быть, ты здорово торгуешься, раз заставил девола расстаться с зарегистрированным джинном за такую цену.
Я склонил голову, благодаря за комплимент, но все же решил здесь кое-что уточнить.
– Он в то время был в состоянии шока. Остальной его товар весь побили.
– Особенно-то не гордись, – продолжал джинн. – Ты все равно платил. Я бы и гроша ломаного не дал за услуги вроде моих.
1
Это все (нем.).