Страница 7 из 75
До сей поры Торат ни разу не применял стихию Мрака против других эльфов. Сжигать тьмой оркских шаманов доводилось, светлых — ни разу. Неписаный кодекс чести запрещал иссушать своих без крайней нужды, а дроу еще не забыли о родстве с жителями Благих Земель. Сегодня командир впервые построил аркан, тщательно начертив сложный узор на земле и в надлежащем порядке расставив по стенам артефакты-проводники. Можно было бы обойтись и без таких сложностей, но силы следовало поберечь. Он собирался сорвать все защиты и с магов, и с приближающегося войска, позволив вызванным шаманкой духам атаковать без помех. Пока что обстоятельства складывались удачно. Светлые шли, гордо чеканя шаг, леди готовилась спеть призыв, вражеские маги упорно грызли оборону форта. Оставалось дождаться, когда враги окажутся вплотную под стенами.
В тот момент, когда сотни воинов Света уже готовились ворваться в крепость, единственный воин ночи ритуальным кинжалом вспорол запястье. Темные капли щедро пролились на жадно полыхнувшие руны, из центра узора потянуло холодом. Жадные щупальца Тьмы обшаривали границы мешающей им вырваться за пределы узора клетки, мрак стремился пожрать души тех, кто посмел призвать его для своих мелких нужд. Десятки тысячелетий назад эльфы отказались от этой силы: тогда они посчитали опасность от ее значительно превышающе возможной пользы. Недавно созданное Темное Королевство решило, что обстоятельства изменились, его Гильдия магов заново создала нужные ритуалы и подготовила первых служителей Ночи.
Внешне последствия ритуала выглядели подобно оседлавшему крепость огромному осьминогу — из тех, что попадаются в южных морях. Темная шапка вспухла на протяжении всей крепостной стены, десятки маслянисто-черных щупальцев ударили по остановившимся воинам. Щиты магов содрогнулись, но выдержали. Первый раз. Последовавший второй удар был более мощным. Заклинание Тората набирало силу, яростнее и жестче терзая ряды атакующих. Кое-где послышались крики боли, солдаты со страхом смотрели на своих стремительно старевших товарищей. Для бессмертного эльфа зрелище морщин на коже было непривычным и ужасающим, строй попятился. Командир услышал, как облегченно вздохнул Цинтаэль.
Враги полностью сосредоточились на укреплении своих защит и разрушении заклинания Тората, как тот и обещал. Настал черед Аластесс. Уже знакомая песня призыва зазвучала, вгоняя шаманку в странное состояние, позволявшее душе вырваться за пределы тварного мира. Охотница и на этот раз откликнулась на ее зов. Словно огромная темная тень, пахнущая псиной, свежим мясом, палыми листьями и весенним дождем, встала за спиной девушки. Левое плечо потяжелело под тяжестью невидимой головы, жаркое дыхание коснулось уха. Мысли стали легкими и прозрачными, чужими, на мгновение Аластесс ощутила себя покрытой шерстью и стоящей на четырех лапах, жаждущей свободы и бега! Она закинула голову назад и громко взвыла.
В ответ завыла стая. Духи приходили в мир в виде сияющих белых точек, чтобы через мгновения облечься призрачной плотью. Однако раны, оставляемые их клыками, были вполне материальными. Обычное оружие проходило сквозь духов, не оставляя следов, о чем знал любой шаман. Впрочем, ни один светлый воин не носил простого железа. Зачарованные клинки вгрызались в тела детей Охотницы, оставляя глубокие раны. Иногда ранения на глазах исцелялись, не оставляя следов, иногда нет, но сейчас не это было главным. Светлым не удалось остановить атаку духов на стоявших в задних рядах магов.
Тускло мерцающая волна захлестнула предводителей светлого воинства. Занятые отражением заклятия Тората, они не успели скомандовать простым солдатам отступление, а младшие командиры не решились проявить инициативу и отвести бойцов самостоятельно. Сейчас магам приходилось выбирать, кого защищать — себя или вассалов. К их чести надо сказать, что в первую очередь они подумали о своих слугах. Они держали щит до тех пор, пока их войска отступали обратно в лагерь под непрерывным шквалом стрел и заклинаний со стен крепости. Держали, несмотря на жаждущих крови и боли духов, один за другим падая от напряжения, истекая кровью. Своими жизнями оплачивая жизни подданных.
Несмотря на гибель магов, светлые все еще представляли собой грозную силу. Крепость они взять не смогли бы, но усилить другие отряды врага и беспокоить мелкие поселения темных южнее им бы удалось. Фенраианн вопросительно посмотрел на смертельно уставшего командира, и тот разрешающе кивнул. Десять теней, все, остававшиеся на ногах, вышли в опущенные ворота. Дети Охотницы не могли долго пребывать в реальном мире: рассеяв отряд светлых, они развоплотились. Теперь очередь дроу преследовать и уничтожать отступающие отряды противника, не позволяя беглецам собраться в единый кулак.
Торат не ожидал, что откат от обращения к Мраку свалит его с ног. Он впервые использовал настолько сильное заклинание и сейчас чувствовал себя полностью разбитым. Вместе с магическим истощением наваливалась слабость от кровопотери. На землю рядом с ним легла тень, и Торат поднял глаза на шатающуюся высокую госпожу.
— Кажется, мы победили, воин ночи.
— Надо дождаться результатов преследования.
— Поверьте мне, мы победили.
Несмотря на нелучшее состояние, Торат заметил, что поведение шаманки нетипично для нее. Обычно аристократка до последнего скрывала усталость — тогда ее лицо обращалось в белоснежную маску, а осанка становилась идеально прямой. И уж безусловно, она не кусала губы, не дрожала мелкой дрожью и не охватывала себя руками, словно защищаясь от холода. Измученный разум подсказал единственный ответ:
— Охотница требует платы?
Аластесс кивнула:
— Но если вы не в состоянии, я могу подождать, пока…
— Не говорите глупостей, миледи. Я знаю, как великие духи выражают свое неудовольствие. — С огромным трудом Торат поднялся.
Леди Аластесс подхватила его за руку, и мужчина вынужденно оперся на хрупкую фигурку. Девушка вздохнула:
— Надо полагать, на ванну мне рассчитывать не приходится?
— Увы, миледи. Что-нибудь одно. Я и так здорово надеюсь на какую-нибудь полезную травку из ваших запасов.
Дроу, опираясь и поддерживая друг друга, заковыляли в сторону покоев Аластесс.
11.2053 от П. К. Личные покои главы высокого рода Волка
Деда Аластесс любила. Благоговела перед ним, уважала и любила. Можно сказать, преклонялась. Вот чего не было в ее отношении к главе рода — так это страха. До сегодняшнего дня.
— Значит, три месяца назад ты переспала с каким-то просторожденным, позавчера убедилась в своей беременности, а сегодня говоришь мне? Я все верно изложил? — Подлокотник кресла под рукой высокого лорда издал протестующий треск.
Высокий лорд Аластор, мягко говоря, гневался. Сильно гневался. Он надеялся, что его любимая внучка найдет себе более достойную партию, чем выходец из обычного младшего рода. Девушка по происхождению достойна рожать детей сильнейшим из князей эльфов — вместо этого ее первенец рискует появиться на свет без Дара. Первым желанием, возникшим у дроу, стало желание убить беловолосого ублюдка. Затопившее разум чувство ярости оказалось настолько приятным, что Аластор немного понежился в нем, придумывая наиболее мучительные казни для незнакомого воина. К сожалению, позволить себе поддаться эмоциям глава не мог.
— Так оно и есть, мой лорд, — пискнула Аластесс.
Аластор проклял тот день, когда разрешил внучке учиться шаманству. Благоволение Охотницы уже не радовало его так, как раньше. Конечно, Аластесс считалась лучшей призывающей своего поколения, но ради этого не хотелось бы вводить в свой род не способного к магии потомка. Для высокого рода — немыслимый позор. У дроу, как и у их светлых родичей, ребенок принадлежал семье матери, а не отца.
— Напомни мне, кто он такой, — обернулся Аластор к стоящему в углу младшему сыну Аластортиа, отцу Аластесс.
— Торат из младшего рода Малахитовой Чаши. Недавно получил титул воина ночи, пользуется хорошей репутацией в корпусе. Сильный Дар, сравнимый по мощи с представителями старших родов. Думаю, лет через сто достигнет третьего боевого уровня мастерства. В Академии Теней его считают перспективным магом. Умен, решителен, хорошие лидерские качества, состоит в списке кандидатов в гвардию. Вместе с тем плохой дипломат, недолюбливает представителей высоких родов…