Страница 54 из 67
Хуан Алваро Васкес, секретарь руководителя флорестийского филиала корпорации "Sforza С.В."
16 декабря 1886 года, Флореста, Терранова
Алваро смотрел в экран, крутил в ладонях пустой стакан из-под - страшно сказать - молока и думал о том что Франческо Сфорца руководит не той корпорацией. По всем законам, он должен бы владеть не химико-биологическим концерном, а Чинечиттой. Что мы ни делаем - из всего получается шоу. И шоу, надо сказать, первый сорт. Его собственный голос в записи звучал так, что услышь такое сам Алваро - остолбенел бы от страха.
- К чести корпорации, - заметила за кадром Тирунеш Бати, - эта угроза осталась только угрозой, да и вызвана была, скорее всего, страхом, что непрофессиональные действия спасателей могут повредить ребенку.
И далее. И далее, и далее...
По всей операции, от начала - Одуванчик, редкостная сволочь, связался с журналисткой намного раньше, чем позвонил Алваро. И все, что происходило - происходило в прямом эфире. Даже удивительно, что все выглядит так прилично. В полиции все как будто заранее знали про камеру, сама операция - вообще какой-то постановочный боевик высшего разряда, Максим в доме - как будто тридцать раз репетировал все это с хорошим режиссером. Как это у нас так все аккуратно получилось? Никто же не знал, пока Одуванчик сам не признался. Ну мы даем, однако! Даже как-то слегка неприятно. Конечно, шоу устроил чертов Амаргон, никого не спросив, но все равно - дурацкое ощущение скребется в желудке. И Антонио спасли, и маньяка взяли живьем, и среди Бригад теперь будет... ой, что будет, но хорошее, правильное - и даже эта старая ищейка еще ничего дурного не сказала. Но невкусно.
Как будто за тобой подглядывают в душевой. И делать ты там ничего дурного не делал, и смотреть не так уж и неприятно - и даже видно, как исправилась осанка и какие мускулы от тренировок наросли... а все равно противно. Но не пожалуешься. Максим и Анольери в своих играх с "Черными" таким не ограничивались, больше стрельбой и стравливанием перебивались.
А Максим, кстати, всего этого счастья не видел еще. И сдавать его врачам не пришлось. Он как сел в автобус - так и выключился как перегоревшая лампочка.
Теперь его к телевизору еще не скоро подпустят, а наши добрые медики вообще никого не хотят в интенсивной терапии видеть. Паулу выгнали, Франческо-старшего выгнали, младших велели до следующего утра не приводить. "Радуйтесь, - изрек доктор, - что в обоих случаях можем обойтись своими силами. Это показатель!". Ну, наверное, показатель.
Алваро вспоминает, что его самого положили в столичный госпиталь и еще раз пытается убедить себя, что все хорошо. Относительно получается. Просто нервное напряжение еще не отпустило.
Антонио жив - и даже почти цел. И в первые же минуты всю группу спасателей едва до инфаркта не довел своим объяснением происшедшего - это Иларио всем желающим в красках рассказывал, с жестикуляцией. Доктор Моро больше никого не убьет. Максим не допрыгался ни до чего серьезней отека на поврежденном участке и списка осложнений - по латыни звучит страшно, но встать он должен раньше Антонио-старшего. И никто ничего не скажет - Алваро со врачом поговорил. Объяснил ему, что пациенту будет очень плохо, если все остальные узнают, с каким диагнозом он тут бегал и какие меры принимал. Врач подумал - и согласился. Тепловой удар и сосудистый криз. С белыми в этом климате, да летом, да под такую нагрузку, да с недосыпа - сколько угодно, особенно если человек здоровый и на первые признаки внимания не обращает.
Все хорошо. И даже то, что корпорацию публично ткнули мордой в песок - тоже хорошо. В песок же. Не в грязь. Через прессу - а не самодельной бомбой. И если Бригады и правда начнут доказывать, что они превратно понятое политическое объединение - как это там только что выдал этот гад "Да, мы признаем адресный террор как метод. То же самое можно сказать и о Мировом Совете" - все от этого только выиграют.
Шелест, шорох, скользнувший по щеке воздух. Франческо, то есть, феодал, потому что так удобнее. Все-таки Паула что-то странное придумала, назвав двоих старших в честь ближайших родственников. Два Франческо, два Антонио в одной семье, а был бы жив ее отец, так было бы три Антонио. Все время приходится как-то уточнять.
Франческо-феодал опускается на широкий поручень мягкого кожаного кресла, в котором устроился Алваро, машет рукой - нет, сиди, мне и тут нормально, косится в телевизор. Телевизор смотрят все - и Паула, и Рауль, и доктор Камински. Одна Ливия бегает туда-сюда, ее теперь и с пресс-конференцией достают, а смена у нее сутки, как у врачей, а до пяти утра еще ой как далеко. Доктор Камински ест мороженое. Очень большую порцию, наверное, на килограмм. Осталась примерно половина. Смотрит в телевизор и мерно работает ложечкой. Комбайн какой-то.
Может, это из нее так пар выходит - сколько она за этим Моро гонялась, пока ей с нами не повезло. А может, просто любит сладкое. А на экране разбирают на части флоридскую полицию. Предварительно разбирают, без подробностей еще. Но уже ясно, по содержимому дома и находкам на побережье, что Голдинг - это Доктор Моро и что арестованный ранее Эугенио Гонсалес таковым не является. Уже известно, каким было особое мнение доктора Камински. Уже установлено, кем был психолог, расколовший Моро... Да, под такое и ведро съешь.
Доктор Камински гоняет ложечку по эллипсоиду и смотрит в экран, словно не про нее говорят. А там, между прочим, сообщают душераздирающие подробности. Такое впечатление, что эфиопке проплатили мощную рекламную кампанию Камински... интересно... нет, у Максима времени не было. Когда Бати-то успела? Наверное, она на всех мало-мальски примечательных людей ведет досье.
Женщина без интереса смотрит в лирическое отступление, посвященное ей. Родилась и училась в Кракове, закончила образование в Бостоне, доктор права, доктор психологии, автор более 200 статей и монографий, научных работ, посвященных... и так далее, и так далее. В качестве специалиста Бюро расследований участвовала в поимке Закарии Роуза, более известного, как... кто? Бостонский Убийца?.. Ничего себе!
Бати переходит к служебному конфликту и полету Дельгадо по рабочему помещению. Никаких оценок, только факты. Но мнение составить несложно - вот вам специалист, а вот отношение к нему, а вот Моро, и кто его поймал?..
- В этом деле, как и во многих других, "Сфорца С.В." показали, что они - незашоренные люди, которым нужен результат. Я предлагаю корпорации задаться вопросом - нужна ли им такая криминальная полиция?
Ну это-то уже перебор, думает Алваро.
- А если вы считаете, что я сужу по одному случаю... я готова предоставить материалы для десяти следующих передач. Того же объема.
- Вопрос к тебе, - кивает Паула брату. - Ну как, нужна тебе такая криминальная полиция?
- Эта женщина спятила, - уверенно говорит Франческо. - Начисто. Вместо того, чтобы спросить, какого черта местная криминальная полиция не ловит мышей, она спрашивает меня, нужна ли мне криминальная полиция? Нет, конечно, я буду сам ловить всех, от карманников до серийных убийц. Как Нат Пинкертон и Путилин, да? Потом дойдет до медицинской системы, закроем местные школы... что дальше? Нет уж. Через полгода оккупационное законодательство перестанет действовать - и это будет их криминальная полиция. Так что придется участвовать. И никак иначе...
Франческо раздраженно дергает головой.
- Кстати. Доктор Камински - я не буду говорить вам, как мы все вам признательны. Но ваш обязательный контракт с полицией истек год назад. Как я понимаю, в месте, где с вами так... возмутительно неправильно обращались, вас удерживал только Доктор Моро. Вы не думаете сменить место работы?
Камински аккуратно ставит на столик перед собой пластиковую лоханку мороженого. Втыкает в него ложечку. Выпрямляется, откидывает с лица волосы.
- Господин Сфорца, - говорит она. Алваро сжимается в своем кресле, это не голос, это скорострельный автомат с хорошей кучностью. - Вам корона голову не жмет? Вы правда считаете, что я соглашусь работать в заведении, где с людьми обращаются в сотню раз хуже, чем в Управлении?!