Страница 48 из 67
Звонок. Принять вызов. Номер незнакомый, но весь сегмент на три семерки - это официальные номера корпорации. Приветствие - короткое, деловое, голос молодой, поставленный и почти без акцента, но только почти.
Легок на помине руководитель службы внешней безопасности. Деметрио прикрывает глаза, как всегда при важных разговорах, представляет себе лицо собеседника, благо, лицо это неоднократно светилось, где надо и не надо. Очень белый, очень серьезный, с азартной улыбкой игрока, с бесцветными глазами иностранца.
- Мы уже двигаемся. Пожалуйста, опишите обстановку. Я подключу командира мобильной группы, - предупреждает до щелчка. Вежливый.
Деметрио описывает. С оперативной точки зрения, первая проблема - проникнуть в сам анклав. Проникнуть незамеченными. Въехать-то легко - сторож корпорации не помеха, ворота тоже. Но если этот урод следит за обстановкой, шум на воротах скажет ему много лишнего.
Вторая проблема - дом. Для точной стрельбы, вообще для грамотных действий плана мало. Нужна картинка.
По звуку - оба объекта находятся в подвале. Дверь на лестницу открыта. Мальчик жив. К нему применяют какое-то достаточно травматичное воздействие. От него почему-то требуют позвонить брату. Или просто позвонить. Или вызвать. Требующий несколько разбалансирован - для нормального человека - но явно пока контролирует ситуацию.
Если бы не время и если бы не лесс, я бы просто добыл проходчик, говорит Деметрио, и зашел бы снизу.
Хриплый и очень местный, с приречным выговором голос говорит, что маньяк - шлюхин сын, поселок строили шлюхины дети, то же относится к архитектору и полиции. Командир здраво оценивает обстановку. Здесь все очень непросто.
- Бригадир, - еще вежливее, едва ли не шелковым шепотом, интересуется Максим. - Вы можете достаточно ответственно оценить состояние мальчика? Мы могли бы попробовать газ, но...
- Я обезвоживание по звуку определять не умею, - обрывает его Деметрио. - И тем более повреждения мозга. Я бы не рисковал. Мы и позу-то не видим.
В трубке что-то неуловимо меняется без малейшего звука. Кажется, это называется "взаимопонимание установлено".
- За углом, на Липке и Марини стоит машина, - говорит Деметрио. - Бюро Водных Ресурсов. В ней человек, один. - Это Альфонсо. Остальные отошли. - Он вам объяснит, где и как можно пройти внутри. Мы вам оставили открытыми двери домов и калитки между дворами.
- С какой стороны слепая стена?
- Со стороны забора. - Хоть в чем-то повезло. - Метра два с половиной, плиты, по верху колючка.
Сразу видно, что район строили до оккупации. Никто, даже строители, не рассчитывал, что хотя бы относительно благополучные люди смогут сохранять это благополучие без бетонных плит и проволоки.
- Пожарную машину! - говорит белый.
Деметрио не сразу понимает, что сказано не ему, но сообразив, восхищенно кивает, хотя видит его только Дарио. Здорово - поймал решение за пару секунд. И дельное решение, вполне. Машина сможет подъехать тихо, из подвала ее не будет слышно - да и дом, где находится мальчик, отделяют от забора еще пять участков. Штурмовая группа и сама наверняка залезть может - но от лишней усталости один вред. Подъехать, поднять над забором лестницу и перекинуть людей, а сторожа обезвредить уже изнутри, чтобы не поднял шума. Впрочем, это-то можем сделать и мы.
Только просочиться внутрь поселка и расположиться по нужным точкам - еще не все, еще даже не половина дела. Можно хоть через ворота. Вот забраться внутрь дома... если этот хмырь вооружен, он успеет выстрелить. В себя или в бойца - ерунда, но может ведь и в мальчишку. Или воспользоваться ножом. Может. Моро нужно как-то вытаскивать наружу, к окну или к двери - под снайпера.
Пожалуй, хорошо, что Кузнечик запретил лезть в дом. Потому что если начистоту, то Деметрио понятия не имеет, как разгрызть этот орешек. Зато он знает, как разгрызть другой.
Максим Щербина, заместитель по внешней безопасности руководителя флорестийского филиала корпорации "Sforza С.В."
16 декабря 1886 года, Флореста, Терранова
Машина подойдет минут через семь-восемь. Раньше, не создавая шума - никак. Дом на холме - отличный наблюдательный пункт, Одуванчик устроился со знанием дела, но вопрос сейчас не в том. В жучках, которые у него поставлены, с них идет звук. Звук нужно немедленно перебросить Кейс, а сам Бригадир-3 этого сделать не сможет. Наушник, приложенный к динамику мобильника - это не способ передачи информации. Передатчик и аккумуляторы влезают в два кармана разгрузочного жилета. Все остальные карманы уже плотно набиты всякой полезной всячиной.
- Оружие, бронежилет, шлем, - требует Максим, глядя на стенку.
Выступов и выбоин достаточно, чтобы перебраться. Проволока не под током. Маршрут до дома на холме определен по дороге. Понадобится всего-то минуты полторы, минута двадцать, если двери действительно открыты. Повороты и укрытия - по данным спутниковой съемки.
Полторы минуты - и хороший рывок. Средства защиты - это лишних десять килограмм...
- Вам запрещено личное участие в операции, - говорит командир группы, коренастый индеец.
Что?..
- Кем? - интересуется Максим.
- Распоряжение господина Сфорца.
Заметил-таки. Или вспомнил, куда посылал. Хорошо, что вообще не снял. Но черт бы его побрал с его воспоминаниями! Мне работать нужно, у меня времени нет оглядываться. Ведь теперь же шагу не сделаешь.
- Я не буду участвовать в операции, Иларио, - спокойно говорит Максим. - Но психологу нужна связь, а мне нужно видеть самому.
- Нам что приказали... - пожимает плечами командир. На самом деле рад. Чужак, с которым группа не сработалась на многих тренировках и операциях, всегда помеха.
Да я ведь и не собирался идти с ними на штурм, по тем же соображениям и не собирался - да и винтовку у снайпера вырывать тем более. Они сделают свое дело, я свое. Но кто бы отучил Франческо лезть со своими глупостями в подобные вопросы? Я ему не голову, я ему Моро табака подам. На обед. Живого. С лимоном. Говорят, сырая свежая печень - это деликатес.
Шлем. Бронежилет.
- Хезус. - кивает Иларио.
Хезус - тоже явный индеец, на голову ниже Максима, выдвигается к двери.
Ну что ж, не повредит. И страховка.
- Доктор Камински на месте, - сообщает наушник. Ливия.
- Кейс, через две-три минуты к тебе пойдет звук из дома, в реальном времени.
- Жду.
Хочется спросить что-нибудь глупое и наивное. Например, "ты там как?". Это совершенно не помешает ни бежать, ни лезть, ни приземляться и опять бежать. Одуванчик просматривает дом Моро на предмет неожиданных шевелений. Предупредит, если что. Разговор не помешал бы двигаться. Но достаточно и одной мысли о том, что можно спросить - и тебе что-нибудь этакое рявкнут в ответ. Тепло. Хорошо. Выглянуть из-за угла, проверить маршрут до следующей опорной точки. Там - метров пять - лучше ползком, потому что из подвального окошка можно заметить человека, но шевеление травы - это просто крыса, большая приречная крыса, их тут много. Окошко под потолком подвала, но откуда я знаю... будем исходить из того, что сукин сын наблюдает. Я крыса, мне удобно ползти. Ползти и думать о том, что можно спросить и услышать ответ, и до чего же это здорово...
...и если я не справлюсь, ничего не будет.
Это глупость, это совсем глупость - и там, внутри головы, есть кто-то, кто это даже понимает, но это неважно. Я так устроен и пока так для всех безопаснее. Потому что "право" - это то, чего можно требовать. Чего следует требовать. В нас это слишком хорошо вбили. Калитка открыта, как и обещано. Прокатиться внутрь - и опять можно бежать. Голова не возражает. В нас это вбили - и пока я не вправлю этот вывих, лучше считать, что никаких прав у меня нет. Никаких. Только то, что куплено и добыто. Или подарено. Это вредно для меня, но только для меня. Следующий двор. Гараж. Дверь открыта. Коридор, прихожая, лестница наверх. Наверху шевеление. Потом тишина.