Страница 14 из 85
Они на секунду замялись, не зная, что делать дальше. Но Людмила быстро нашлась и сказала, что она ведь так и не осмотрела до конца выставочную экспозицию. Хотя, если честно сказать, утром она попала на вернисаж совершенно случайно. Костя с радостью согласился ее сопровождать. И они пошли туда, где началось их знакомство.
V
На здании, где находился центральный гастроном, вешали новый лозунг. В нем что-то говорилось о перестройке и ускорении. На площадке перед тем же гастрономом уже выросли первые разноцветные грибки зонтиков, под которыми общепит и магазины с лотков увлеченно торговали теплыми соками и холодными пирожками. Запарившись на жарком солнце, Костя, как истый джентльмен, угостил даму каким-то баснословно дорогим соком, разменяв последний рубль. На сдачу ему дали теплый, блестящий полтинник.
Он внимательно посмотрел на него и процитировал:
Людмила радостно улыбнулась и сказала, что знает такие стихи.
Это- рубаи. Что у нее есть знакомый парень- Мишка Бурлаков, который ей пишет подобные стихи. Он ей и рассказывал про них. Кстати, те цветы, что они забыли в кафе, подарил ей именно Михаил. Потом она поинтересовалась, не Костя ли- автор этого стихотворения.
Скульптор ответил, что с его стороны было бы подлостью обкрадывать старика Хайяма. И спросил, не является ли ее знакомый стихотворец жалким плагиатором. Людмила сказала, что вряд ли и тоже прочла:
На что Зайчиков заметил, что это, действительно, далеко не Хайям, и поинтересовался, как часто этот "поэт" норовит вдыхать запахи весны. Но Людмила успокоила его на этот счет, сказав, что стихи Бурлакова нравятся ей гораздо больше их автора. Тем более, что именно сегодня ему было сказано, что у него нет ни одного шанса. И добавила, что если их лозунг на сегодня- освобождение от наличности, то самый верный способ спустить последний полтинник- обратиться вон к тому старичку. Она показала на пенсионера, сидящего за отдельным столиком, и, молчаливо, с независимо-терпеливым видом, предлагавшего поиграть в азартные игры с государством.
Это, как она считала, был самый верный способ разориться, поскольку ей в лотереях никогда не везло.
Они весело рассмеялись, и Константин, подбросив и поймав на прощание монету, аристократическим жестом подал ее старику. Людмила пошептала себе под нос какое-то заклинание и вытянула билет лотереи "Спринт". Она собралась было надорвать его, как сзади послышалась реплика, что если они играют с судьбой, то это опасное занятие.
Сзади стояла Беляева. Она иронично улыбалась. Затем продолжила, что давно не видела Зайчикова этаким гусаром. Зайчиков нашелся сразу, заявив, что просто решил промотать последний рубль, так как, подобно одному из персонажей Островского, он в этом городе и без денег проживет. И что эта девушка помогает ему проматывать его состояние.
Тут к ним подошел Алексеев. В руках у него был тот самый цветастый пакет, из которого нахально высовывался пучок зеленого лука. Нина хозяйским жестом взяла Славу под руку и, обращаясь к Зайчикову, спросила, почему это он все никак не представит ей свою спутницу.
Это было похоже на легкую женскую провокацию. Костя с достоинством представил ей свою новую знакомую, хотя понимал, что Ниночка и так уже о всем осведомлена. Людмила тоже что-то хотела сказать, но неожиданно шагнула вперед и, в свою очередь, взяла скульптора под руку. Трудно понять женщин. Люда поняла, что ее провоцируют и сделала вот такой ответный выпад. Здесь дамы обменялись такими взглядами, какими обычно женщины смотрят друг на друга. Тут было и любопытство, и оценка, и молчаливый диалог, после которого они уже знали, кто чего стоит.
Напряженную ситуацию разрядил Алексеев. Он как-то быстро овладел общим вниманием, выяснил, что направляются все в одно место- Выставочный зал, вызвался быть главным гидом и решительно повел всех за собой.
VI
Публики после обеда на выставке прибавилось. Да и состав ее изменился. Меньше стало случайно любопытствующих, все больше появлялось лиц заинтересованных, а также имеющих какое-то отношение к искусству и тех, кто считал, что они имеют к искусству какое-то отношение.
Вообще, на выставке было немало интересных работ, но если бы вы решили, что наибольшая толпа собралась перед лучшими произведениями, вы бы ошиблись. Зрители распределялись довольно своеобразно. Кто-то любовался представленными работами в одиночку. Это те, кого мало интересовали результаты конкурса. Они беспорядочно мельтешили по залам, разглядывая все подряд. Затем имелись маленькие кружки, концентрирующиеся около кого-нибудь из участников конкурса и состоящие, как правило, из его ближайших друзей.
Эти прогуливались, в основном, возле своих экспонатов, изредка посещая соседей. Иногда такие группки сталкивались, и тогда мог состояться обмен дипломатическими любезностями, звучали профессиональные шутки или едкие колкости. Было несколько групп побольше. Они собирались вокруг нескольких очень уверенных в себе мужчин, ходивших с непроницаемым видом и изредка задававших вопросы. Авторы работ стремились попасть им на глаза. Каждый сообразно своему характеру. Кто угодливо улыбался, кто демонстрировал чувство собственного достоинства, кто показывал свою подчеркнутую независимость. Но на глаза пытался попасть каждый. Ведь это были члены жюри, люди, в руках которых было будущее всех этих молодых авторов.
Самый большой хвост тянулся за Борисом Борисовичем Ставинским – старейшим художником области, председателем жюри. Он давно не занимал в областном Союзе художников никаких официальных должностей, но он был лауреатом республиканских премий и был на "ты" с некоторыми московскими знаменитостями. Почему и имел вес, несоизмеримый с остальными областными деятелями искусства. Сей сухонький старичок добродушно глядел на выставленные работы, ласково улыбался авторам, приговаривая, что мол неплохо, совсем неплохо. Он старомодно и изыскано целовал ручки знакомым дамам и изредка шептал что-то на ушко сопровождавшей его жене, такой же сухонькой и седой женщине.
А потом Би-Би-Си, как кратко и неофициально звали Борис Борисовича в среде художников, добрался до Костиного творения. С его лица сползла обычная улыбка. Он пошевелил узкими губами, в глазах появились огоньки, и он прекратил движение. Затем вдруг стал что-то насвистывать себе под нос. Жена же его, наоборот, заулыбалась как-то по-молодому, и весело стала что-то ему говорить. Тоже тихо-тихо. Особо дотошные пытались прислушаться, но, к своему сожалению, не понимали французского языка. Ставинский согласно кивал головой, слушая супругу, а потом попросил познакомить его с автором. Но Зайчикова рядом не случилось. В это время вся четверка наших героев была еще на первом этаже, где Алексеев со знанием дела объяснял Нине и Людмиле достоинства и недостатки чужих картин.
Ничто не распространяется так быстро, как сплетни, слухи и анекдоты. Когда стало известно, что возле какой-то скульптуры, какого-то неизвестного автора, Би-Би-Си перешел на свист, всем стало любопытно. Посвященные знали, что старик насвистывает в двух случаях: когда сам работает и когда видит чужую работу, заслуживающую особого внимания. И почти все члены жюри невольно потянулись поглядеть на творение, которое у Ставинского заслужило такой оценки.
Невольное движение народных масс привлекло внимание и наших героев. Зайчиков только ступил на лестницу, ведущую на второй этаж, как его стали поздравлять. Поздравляли знакомые, полузнакомые, четвертьзнакомые и совсем незнакомые. Чем дальше он проходил, тем чаще его окликали. Пару раз по ошибке поздравили Славика, спутав его с Зайчиковым. Но Вячеслав не обиделся, а жизнерадостно веселился. Кому из нас не бывает смешно, когда кто-то другой, а не мы, попадает впросак.