Страница 21 из 32
– Неужели я потерял тебя навсегда?! – торжественно вскричал сэр Валентино. – Неужели я уже больше никак не смогу тебя вернуть, Александр, ведь ты все, что у меня в этой жизни было реального!
– Не мне отвечать на этот ваш вопрос, сэр, вы уже сами на него ответили, – сказал Александр. – И еще, – добавил он чуть позже, – я бы мог сказать вам, что если вам будет плохо, то вы сами знаете, как вызвать врача, а если вам потребуется какой-нибудь другой специалист, то в вашем распоряжении их целый штат. Но я все-таки скажу вам, что, если вам будет нужна именно моя помощь, то вы знаете, где меня найти, я приду к вам и помогу, чем смогу. Но только знайте, что это буду уже не я, ваш Александр, это будет уже совершенно другой человек, который просто не сможет не откликнуться на чужое горе и не протянуть руку ближнему. Вот собственно и все, что я хотел вам сказать.
И Александр направился к двери. Сэр Валентино повернулся и смотрел в его сторону.
– Ну хочешь, я сам с ней поговорю! – воскликнул сэр Валентино. – Хочешь, я сам объясню ей, что у тебя просто не было другого выхода? Что если бы ты ослушался меня тогда, то сидел бы сейчас в тюрьме, что ты ушел тогда от нее ради вашего же дальнейшего будущего счастья. И виноват был в этом только я, несчастный, одинокий старец. Ведь она поймет это, она все поймет, этот ребенок, который в один прекрасный миг, оставив свое безмятежное детство, пошел за тобой на край света.
Александр остановился около двери и медленно-медленно повернулся к сэру Валентино. Сэр Валентино выглядывал на него из своего кресла взглядом младенца, исполненного последней надеждой вернуть себе свою любимую игрушку.
И Александру очень нелегко далось то, что он сказал сэру Валентино.
– Что вы, сэр, – сказал Александр, – она ведь тоже уже совершенно другой человек. И таких слов, которые могли бы вернуть ее мне, не знаете ни вы, ни я, да и никто другой на свете, потому что этих слов просто не существует.
Александр ушел, а сэр Валентино еще очень долго сидел в своем любимом кресле и остановившимся взглядом смотрел на голубое небо прямо перед собой.
Это небо простиралось сразу же за огромным окном. И сэру Валентино казалось, что если он протянет руку, то сможет дотронуться до него… и все его беды тогда рассыплются в прах.
Глава 5
Вторым делом, которое Александр сделал после приезда в наш город, было то, чего от него как раз таки все и ожидали.
Он доехал до своего нового дома, который был уже полностью построен и отделан. Но Александр приехал сюда только для того, чтобы подойти к телефону и набрать номер особняка Грега Бенито.
В особняке же Грега Бенито жизнь катилась своим чередом. Грег либо пил, либо занимался своими бесчисленными переговорами с нужными и влиятельными людьми.
Тот казус с наркотиками, который произошел с Грегом три года назад, давно канул в Лету. Грег был прощен, а его позиции в криминальном мире вновь восстановлены.
Короче, дела Грега шли просто замечательно, все его сделки с обществом, а заодно и с совестью заканчивались очень и очень удачно. А в последнее время, поняв, что его основной конкурент, сэр Валентино, несколько утратил вкус к жизни, а заодно и былую бдительность, Грег стал подумывать о том, что ему надо бы вновь заняться тем, чем сердобольный сэр Валентино ему в этом городе до сих пор заниматься не позволял.
Лаура. У нее тоже все было неплохо.
Нормой ее жизни теперь были две крайности: либо тишина и одиночество, либо же шумные компании и развлечения.
Под вечер в саду особняка Грега Бенито собиралось множество молодой публики, которая пила шампанское, ела воздушные торты и разглагольствовала о смысле жизни, до которого многим из этих молодых людей не было решительно никакого дела.
Обычно такие вечера заканчивались какими-нибудь безумствами. Либо это были ночные заплывы в открытый океан, либо же скоростные поездки за город на автомобилях.
Словом, почти точно так же Лаура развлекалась и три года назад. Легкость и беззаботность, присущая всем молодым людям ее возраста, была и ей понятна и мила – когда не надо было думать ни о чем серьезном, размышлять о завтрашнем дне и о своем месте в жизни.
По утрам же Лаура была совсем другая.
Солнце осторожно заливало ее комнату светом, золотило ресницы и напоминало о том, что жизнь, как ни странно, все еще продолжается. И розовые скалы вдали были уже наполнены своим безумным сказочным светом, а где-то там пробуждался ото сна безмятежно-вечный океан.
Лаура открывала глаза и видела свою комнату, которая напоминала ей о том, что еще совсем недавно она была маленьким, беззаботным и взбалмошным ребенком.
И было это тогда, когда ее большой плюшевый зверь, который был в этой комнате всегда, казался ей просто преогромным. А над ее детской кроваткой склонялась очередная нанятая Грегом няня в своем очередном ажурном белом накрахмаленном чепце.
Лаура вставала и подходила к окну.
Она видела, что на синем теле океана аккуратно застывшие верхушки волн были ярки и неподвижны. Как будто художник, что творил по утрам всю эту красоту, был и сам смущен своим искусством и, боясь быть непонятым людьми, набросал их наспех, а затем скрылся где-то там, за розовыми скалами.
– Ты знаешь, почему они такого необычного цвета? – спросил ее Александр три года назад, когда они сидели на мысе сэра Валентино, а над ними кружились вертолеты, под завязку набитые жаждущей чужого счастья публикой.
– Нет, не знаю, – сказала Лаура и посмотрела на Александра, – почему?
Ей казалось, что он может объяснить все на свете.
Александр улыбнулся.
– Я тоже не знаю, – сказал он и посмотрел на Лауру.
– Неправда, ты все знаешь, – сказала Лаура.
Александр рассмеялся.
– Ты думаешь, что все в этом мире непременно должно быть как-нибудь объяснено? – спросил он.
Лаура кивнула.
– Да, – сказала она.
– Что ты, милая, в этом мире все совсем не так, – сказал Александр, – в этом мире есть такие вещи, которые не поддаются никакому объяснению.
– Никогда? – сказала Лаура.
– Никогда, – сказал Александр.
– И мы так никогда и не узнаем, почему эти скалы такого необычного цвета? – сказала Лаура.
– Мы не узнаем не только это, но и множество других вещей, – сказал Александр, – но давай остановимся на том, что это просто чудо, пойдет?
– Пойдет, – сказала Лаура и улыбнулась.
И Александр взял ее руку в свою большую теплую ладонь. И Лауре было хорошо как никогда, и ничего в этой жизни ей было больше и не надо.
Но с тех пор прошло три самых огромных в мире года, и Лаура выросла и превратилась в совсем другого человека. И к этому человеку теперь уже никто не мог так запросто подойти, взять за руку и повести за собой.
Потому что никто уже больше не сможет доказать ей, что чудеса и вправду где-то существуют. Но только это место на земле еще пока никто так и не нашел.
Теперь по утрам Лаура рисовала. Она подходила к своим картинам как бы невзначай, еще с чашкой кофе, неприбранная, не настроенная морально, не готовая к этому еще.
Она заходила в мастерскую, которая соединялась с ее комнатой, и смотрела поверх картин на океан, который и отсюда тоже был неплохо виден.
Лаура смотрела на верхушки синего леса вдали и отпивала маленькими глотками горячий кофе. Но боковым взглядом она прекрасно видела свои картины, и через миг она уже была с ними.
Она мгновенно вживалась в них, она брала в руки кисть и добавляла маленькие, незаметные штрихи в свои еще не завершенные работы.
Через пару месяцев должна была состояться ее выставка в Париже, знающие люди находили необычным ее понимание окружающего мира, природы, людей, вышедших из этой природы, но неотделимых от нее, являющихся ее органичной частью, и даже цветом Лаура никак не разделяла эту взаимосвязь.
Некие образы, видения, мечты, которые никогда в этой жизни не сбудутся… и воспоминания. Абстрактные, расплывчатые, нереальные, пропитывающие всю нашу жизнь, каждый ее шаг и миг, не подвластные ни разуму, ни расчету… Вся наша жизнь – воспоминания. Куда бы мы ни бежали, в Париж, в открытый океан, в небо, воспоминания, пропитывающие все наше тело, сжигающие сердце в самый неподходящий миг…