Далеко от Москвы

— Одна готова. Я ее легко приспособил. В днищах цистерны, как ты знаешь, есть отверстия для впуска и слива горючего. Через них я пропускаю толстый трос, он служит в качестве оси. Но что толку? На лед их все равно не вытащишь.

— Начальник, кажись, хочет меня на лед пустить для пробы, — доверительно шепнул Сморчков. — Вот я твою цистерну и подцеплю. Беги, готовься потихоньку!..

Инженеры, как и сказал Рогов, сидели и чертили. У них было тепло, тихо. Батманов с удовольствием разделся, предложил раздеться и Сморчкову. Некоторое время Батманов отдыхал. Он подшучивал над Тополевым и Алексеем, удивляясь их производительности: старый и молодой инженеры успели сообща испещрить линиями чертежей несколько листов ватмана. Рассматривая схемы работ на льду, Батманов почесывал в затылке: каждый шаг строителей должен быть штурмом. Алексей закончил переписывать набело приказ о связистах. Батманов тонким, четким почерком заменил в тексте три пышных эпитета более скромными, и Алексей опять занялся перепиской приказа — ровными печатными буквами на хорошей бумаге.

— Хочу сегодня же пустить машины на лед, — вдруг сказал Батманов без всякого вступления. — Сначала проедусь со Сморчковым порожняком, потом попробуем с нагрузкой. Рогов готовит лес для диспетчерских, хорошо бы сразу растащить бревна и доски по льду. Ваше мнение, товарищи инженеры?

Алексей был против этого.

— Котляревский через каждый час делает промеры. Толщина льда постепенно увеличивается, но надо подождать, слишком велик риск.

— Сколько ждать? День? Два?

— Очевидно, больше. Скажем — неделю.

— Ого! Может быть, две недели? Месяц? Вы так богаты временем?.. А что скажет главный инженер? Неужели и он столь же консервативен?

— Давайте пробовать, только без азарта, — согласился Беридзе.

— Я бы советовал прикреплять к раме каждой машины поперечные длинные балки, — ответил на вопросительный взгляд Батманова Тополев. — В случае аварии машина повиснет на балках, зацепившись ими за кромку льда.

Батманов с благодарностью посмотрел на старика и стал одеваться.

— Предложение Кузьмы Кузьмича принимаем, слышишь, Сморчков? Беги, готовь машину и выводи ее к самому берегу. Так-то, осторожный молодой человек! — поддразнил Батманов Алексея, завязывая тесемку шапки под подбородком.

— Во всяком случае вам-то незачем заниматься испытанием прочности льда, — сердито отозвался Алексей, хватая полушубок и ушанку. — Начальник стройки хорош, когда он не подо льдом, а на его поверхности!..

У пролива Сморчков и Силин под наблюдением Филимонова пристраивали к автомашине две поперечные балки и прицеп на тросе — сваленную набок небольшую цистерну. Им помогали шоферы, чьи автомобили стояли в ряд по берегу.

— Зачем вы здесь? — строго спросил их Батманов. — Я никого не звал, мне нужен один Сморчков.

— Мы понимаем, товарищ Батманов. Глупостей с нашей стороны не будет, — сказал Махов. — Двинем на лед только если скомандуете.

— И ты здесь? И Солнцев тоже? Я же послал вас отдыхать!

— Нельзя от товарищей отстать, Василий Максимович. И ведь интересно! — сказал Махов так искренне, что Батманов сразу оставил его в покое.

— Это что за барабан? Сморчков, зачем ты подцепил цистерну? — удивился он, увидев силинское приспособление. — Это же лишняя тяжесть.

— Ничего, пускай, — успокоил его Ковшов, уже осмотревший цистерну. — Мысль хорошая: это легкий и простой каток. Раз уж решили рисковать, потянем и этот барабан.

— Продовольствие не забыли погрузить? — спросил Батманов. — Одна бригада останется на острове, ее надо снабдить всем необходимым.

— Продовольствие в кузове, — ответил Сморчков.

Он завел мотор, залез в кабину и оставил дверцу открытой. Батманов шагнул было к машине, но Алексей захлопнул дверцу и встал у него на пути.

— Не надо, Василий Максимович. Мы сами.

— Пошел, Сморчков! — скомандовал Филимонов.

Алексей и Силин вскочили на подножки с правой и левой стороны машины. Она медленно скатилась на лед. За ней, вращаясь на длинном тросе, тянулась цистерна, с лязгом и хрустом уминая снег. Батманов, помедлив минуту, побежал вслед. За ним пустился Рогов. Толпа шоферов невольно потянулась тоже.

— Разрешите и мне! — в один голос крикнули Махов и Солнцев.

Филимонов раскинул в стороны руки:

— Стоять на месте! Махов, готовьсь!

— Есть! — восхищенно воскликнул тот.

Машина Сморчкова двигалась по льду. Вращавшаяся цистерна гудела глухо, как колокол. За ней, стараясь не отставать, быстро шли Батманов и Рогов. Вдруг Василий Максимович остановился, прислушиваясь, — его насторожил подозрительно сильный треск.

— Назад! — закричал он и рванулся к машине. — Алексей, сейчас же назад!

— Ничего, Василий Максимович, — успокоил его Рогов. — Это в глубине трещит, еще крепче лед схватывается!

Батманов вслушался еще раз, потом обернулся к берегу и махнул рукой Филимонову. Вторая машина покатилась по льду. Батманов дождался ее и сел к Махову в кабину.

— Знаешь, где едем, Махов? — весело спросил он, снимая шапку и вытирая вспотевший лоб. — По Джагдинскому проливу. Тут твой Невельский когда-то плавал!..

Сзади, одна за другой, спускались с берега автомашины, наполовину груженные лесом. Выдерживая между собой интервал, они пошли колонной по только что пробитой дороге. Ритмично гудели их моторы, скрипел под колесами раскрошенный лед. В кабинах возбужденно шумели шоферы. Колонна, все убыстряя ход, двигалась к острову.

Над проливом спускались сумерки. Ледяная ширь его была теперь неразличима. Издалека, то замирая, то усиливаясь, несся навстречу многоголосый шум. Бригады Умары Магомета и Карпова, завершив прокладку дороги, в эту пору сошлись на льду, в километре от острова. Люди обрадованно бросились друг к другу. Кто-то, отшвырнув кирку и лом, обнимался. Карпов и Умара расцеловались.

— Маменька родная! Как трогательно — поцелуй на морозе! — насмешничал Либерман, взволнованный, однако, не меньше других. — Внимание! Слушайте решение арбитра: первенство в соревновании заняла колонна товарища Карпова!

На стороне Карпова шумно захлопали в ладоши, на стороне Умары засвистели, запротестовали.

— Почему Карпов первый? — возмущенно спрашивал Умара. — Мы сделали больше, меня не обманешь! На нашем участке много торосов было. А Карпов два километра прошел совсем без торосов. Неправильный решенье! Надо пересматривать!

— Слушайте меня, товарищ Умара! — старался перекричать его Либерман.

— Неправильный решенье! Будем жаловаться Батманову!

Кто-то опять свистнул. Умара оглянулся на своих людей и развел руками, словно ища у них поддержки. Карпов, будто спор этот его не касался, посмеивался, обводя всех веселыми глазами.

— Смотри, паря, машины! — вдруг крикнул он, встрепенувшись.

Из мглы сумерек показалась на дороге одна машина, другая, третья. У людей взметнулись кверху руки — дружные аплодисменты разнеслись над проливом. Пока подъезжали машины, — а им, казалось сейчас, не было числа, — аплодисменты не затихали. Они усилились, когда из второй машины показался Батманов. Он шел и тоже хлопал — Умаре, Карпову, всем им, построившим эту дорогу.

— Товарищи! — сказал он, выждав тишину. — Ну что ж, поздравляю! Дорога теперь у нас есть! Завтра с утра начнем возить на остров трубы и механизмы. А сейчас Сморчков и Махов продолжат рейс до конца, свезут на остров две бригады и продовольствие. Остальным — разгружать лес, это дело срочное. Затем на отдых. Согласен? — спросил Батманов Умару.

— Не согласен! Я и мой люди обижен!

— Обижены? Кем же?

— Он обидел! — показал сварщик на Либермана.

— Вы присудили первенство Карпову? — догадался Батманов.

— Неправильно присудил! — зашумели вокруг.

— Не волнуйтесь, товарищи, минутку! — Батманов задумался. — Я понимаю Либермана. Он исходил из того, что бригадам Карпова было вначале труднее. Но я думаю, арбитр на нас не обидится, если мы коллективно пересмотрим решение. По-моему, ни одну из колонн нельзя назвать второй. Обе первые! Значит, они как бы делят между собой первое и второе места. Верно или нет?